Полная версия

Главная arrow История arrow Бизнес в Русской Америке: история и современность

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Социально-культурная специфика и структура частного предпринимательства российских иммигрантов в Северной Америке

Характер и степень развития частной предпринимательской инициативы в социуме Русской Америки определялись, с одной стороны, количественными и качественными параметрами иммиграционных потоков, с другой - спецификой экономической и общественно-политической ситуации в Соединенных Штатах и Канаде в тот или иной исторический период.

Первые ростки российского предпринимательства в Северной Америке можно отнести к периоду XVIII - начала XIX в., когда на Аляске появляются русские первопроходцы[1]. «Россия была обязана своей американской колонией инициативе и предприимчивости частных лиц, поскольку двор в Санкт-Петербурге обращал мало внимания на свои американские владения более полусотни лет после последней экспедиции Беринга»[2]. Однако созданные ими поселения и последующая деятельность Российско-Американской компании не стали устойчивой основой для развития экономической деятельности российских колонистов. В XVIII - XIX веках деловая активность русских колонистов в Америке сводилась к промыслу пушнины и других природных богатств[3].

В последней четверти XIX - начале XX в. началась массовая эмиграция из России в Северную Америку, причем большинство мигрантов составляли выходцы с территории Украины, Белоруссии и Польши, главным образом - представители крестьянства и мещанского сословия. Если в 1870 г. в Соединенных Штатах по официальным данным проживало 4600 выходцев из России, в 1880 - 36 000, в 1890 - 183 000, в 1900 - 480 000, а в 1910 г. - 1 184 000 человек[4]. Основная часть русской колонии в США и Канаде возникла за счет трудовой и религиозной миграции. В то же время, Америка привлекала представителей леволиберальных и социал-демократических движений, эмигрировавших в 1880-1890-х гг. и после первой русской революции 1905-1907 гг. Среди российских политических эмигрантов дореволюционной эпохи в США и Канаде присутствовали лица различных профессий и социального происхождения - от профессиональных революционеров до бывших офицеров царской армии[5]. Со случайных заработков и неудачной попытки заняться фермерством начинал свою жизнь в Америке российский полковник И.В. Турчанинов (1822-1901) - будущий бригадный генерал армии А.Линкольна Дж. Тур- чин, прославившийся в годы Гражданской войны в США 1861-1865 гг.

Результаты проводившихся американскими учеными историкосоциологических исследований, а также свидетельства мемуаристов и публицистические источники первой четверти XX века, позволяют сделать вывод о том, что для большинства иммигрантов из Российской Империи, так же, как и для выходцев из других стран Старого Света, переезд в Америку не приводил к улучшению их социального статуса и материального положения. Подавляющее большинство бывших российских крестьян и ремесленников пополняли контингент фабричных рабочих и другого низко квалифицированного наемного персонала. Посетивший США в 1926 г. З.Ю. Арбатов, отмечал, что лишь немногим российским иммигрантам удалось вырваться из своего социального слоя. Молодежь дореволюционной волны в основном оставалась на фабриках и в мастерских, «в лучшем случае пробиваясь на мелкой торговле»[6].

Большинство трудовых мигрантов из России ехало в Америку с намерением «по накоплении малой толики американских долларов, возвратиться на родину»[7] [8]. В 1908-1909 гг. на каждые 100 русских иммигрантов, прибывавших в США, приходился 41 реэмигрант . Те, кто планировал, заработав некоторую сумму, вернуться на родину, не стремились к натурализации и изучению английского языка. При этом, несмотря на достаточно высокую оплату труда в крупных промышленных центрах США, далеко не всем трудовым мигрантам удавалось скопить нужное количество денег. Так, по свидетельству одного из мемуаристов, средняя сумма сбережений, накопленных за годы тяжелого труда рабочими из славянских стран Европы, возвращавшихся домой из Америки в середине 1920-х гг., составляла 2-3 тысячи долларов. В первые годы после революции 1917 г., когда в пролетарских слоях Русской Америки возникло репа- триационное движение, большинство желающих вернуться не имели средств на обратную дорогу через океан.

Лишь незначительная часть иммигрантов из России переходила в разряд мелких и средних предпринимателей, которые действовали преимущественно в сфере розничной торговли и услуг в рамках диаспоры. В первой четверти XX века в рамках Русской Америки сложилась довольно немногочисленная, но устойчивая предпринимательская прослойка, представители которой смогли интегрироваться в американскую деловую среду при коммерческой ориентации на потребности российских общин, существовавших в этот период во всех крупных городах и ряде сельскохозяйственных регионов США и Канады. Информация о русских магазинах, оптовых складах, посреднических фирмах и т.п. публиковалась в русскоязычной прессе в Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско. Часть российских иммигрантов смогла воспользоваться преимуществами, которые давало американское законодательство, предоставляя тем, кто осваивал новые территории, создавал новые фермы, поселки, предприятия. Федеральный закон США о земельных наделах, так называемый «Гомстед-Акт» (от homestead — усадьба, участок), вступил в силу 1 января 1863 года и действовал до 1976 г., а на территории Аляски - до 1986 г. Согласно этому закону каждый американский гражданин, достигший совершеннолетия и не воевавший на стороне южан против Севера, мог получить участок земли не более 160 акров (65 га) на Среднем Западе. Для этого надо было уплатить регистрационный сбор в размере 10 долларов. По истечении пяти лет поселенец, приступивший к обработке земли и начавший возводить на ней строения, получал бесплатно право собственности на этот участок. Участок мог быть приобретен в собственность и досрочно, при уплате 1,25 доллара за акр.

Большинству российских предпринимателей в США и Канаде приходилось подниматься с самых низов социальной лестницы, как, впрочем, и многим выдающимся представителям американского бизнеса, в соответствии с каноном «великой американской мечты».

Дореволюционная российская эмиграция в США дала несколько выдающихся примеров предпринимательского успеха, таких как П.А. Дементьев (1850-1919) - крупный промышленник, основатель американского города Санкт-Петербург на берегу Мексиканского залива. Прибыв в США в 1881 г., в течение нескольких лет он прошел путь от фермера и совладельца небольшой лесопилки до преуспевающего застройщика и мэра городка Лонгвуд, который возник, в значительной степени, благодаря коммерческой активности Дементьева. Вероятно, в данном случае огромную роль сыграло не только исключительное трудолюбие Дементьева, но и те навыки организаторской и хозяйственной работы, которые он приобрел в России в 1870-х гг., находясь на посту предводителя дворянства и председателя земской управы Весьегонского уезда Тверской губернии[9]. Надо учитывать и тот факт, что Дементьев, в отличие от общей массы трудовых мигрантов, прибыл в США не с пустыми руками, имея при себе некоторую сумму денег, которая позволила ему с семьей обустроиться на новом месте.

Его первое крупное предприятие - строительство железной дороги через полуостров Флорида было сопряжено с большими коммерческими рисками и едва не привело к банкротству, но зато дало необходимый опыт, который Дементьев успешно реализовал в последующие годы, войдя в высший круг промышленной и банковской элиты Калифорнии. В некрологе П.А. Дементьева, опубликованном в «Лос-Анджелес Таймс» 22 января 1919 г., говорилось: «Его способности, его исключительные личные качества помогли ему приобрести сотни друзей в Соединенных Штатах Америки... Дементьев был лояльным гражданином Америки, любил американскую демократию, но не забывал и своего отечества...»[10]. Действительно, став американцем, П.А. Дементьев продолжал живо интересоваться и событиями в России и судьбами российских иммигрантов в Америке. После переезда в США он присылал в редакции петербургских и московских газет многочисленные публицистические статьи и заметки о положении русской колонии в Америке, американской экономике и культуре, злободневных вопросах мировой политики. Ряд его статей был помещен в русско-американских газетах «Русский голос», «Русское слово» и «Великий океан».

В 1912 г. в Америку прибыл Федор Степанович Бондарчук - 22- летний юноша из крестьянской семьи Волынской губернии, рано оставшийся сиротой. Будучи почти неграмотным, он работал на лесозаготовках, рудниках, строительстве дорог и т.п. Через шесть лет он купил автомобиль и начал изучать его устройство, одновременно усиленно занимаясь английским языком, чтобы открыть собственное дело. Предприимчивый россиянин приобрел участок земли в Трентоне (штат Нью-Джерси), на котором возвел обширный гараж и начал торговлю автомобилями фирмы «Шевроле», добившись поставок непосредственно от производителя, без посредников. В 1918 г. оборот капитала фирмы Бондарчука составлял 2 тысячи долларов, на ней трудилось кроме владельца трое наемных работников. Первоначальные успехи были скромными: в 1922 г. удалось продать 5 автомобилей. Однако в последующие десятилетия Бондарчук упорно продолжал развивать свое предприятие, оборот которого в 1957 г. составил 3,5 млн. долларов. На фирме работали 75 квалифицированных техников, механиков и служащих. Биографы Ф.С. Бондарчука отмечали, что его предпринимательская философия заключалась в «вере в здоровые деловые принципы, вере в себя и непреклонной воле к действию, честности и доверию»[11].

Со скромной суммы в 250 долларов начиналось развитие компании для строительства испарителей и охладительных башен Baltimore Aircoil, основанной в 1938 г. И.И. Енгалычевым (1907-1984). Прибыв в США с родителями в 1924 г., он окончил университет Джона Гопкинса в Балтиморе по специальности инженера-механика и начал работать в области производства холодильных установок. Основанная им компания к началу 1970-х гг. имела отделения в Калифорнии, Канаде, Австралии и Южной Африке и давала до 40 млн. долларов прибыли.

Аналогичные примеры имеются в истории российской эмиграции «второй волны». Так, например, Анатолий Аксенов (1916-1983) - бывший советский военнопленный, начинал свою карьеру в качестве лесоруба, затем окончил курсы электромонтеров. Заработав немного денег, он открыл собственное небольшое электротехническое предприятие, а затем занялся куплей-продажей недвижимости. «Его личная инициатива, напоминающая деятельность дореволюционных русских купцов, выходцев из народа, вывела его к концу 1950-х гг. в ряды канадских миллионеров»[12].

В начале 1920-х гг. в Северную Америку стали прибывать группы российских беженцев из Европы, Китая, Японии. Особенно желанной Америка была для российских эмигрантов, оказавшихся после эвакуации Крыма в 1920 г. в Константинополе в крайне тяжелых условиях. В течение 1922 г. индивидуальным порядком отсюда выехало в Соединенные Штаты 396 человек, из них 196 мужчин, 128 женщин и 72 ребенка. Канадские визы за этот период получило всего 5 человек[13]. Для переезда в США или Канаду нужны были средства, а большинство беженцев находилось в материально стесненном положении. Значительная часть переселенцев воспользовались содействием международных и российских эмигрантских гуманитарных организаций - Красного Креста, АРА, ИМ- КА, Земгора и т.п.

В 1920 г. на территории США находилось около 1 836 600 бывших россиян. Однако по данным на 1930 г., опубликованным Федеральным бюро переписи, их числилось существенно меньше - 1 454 624 человека, главным образом, из-за того, что уроженцы западных и Прибалтийских губерний Российской империи были записаны как граждане Польши, Латвии и Литвы[14]. Считается, что в межвоенный период в США прибывало, в среднем, 2-3 тысячи россиян ежегодно[15]. По данным американских исследователей, число прибывших в США выходцев из России в 1918- 1945 гг. составляет 30-40 тысяч человек[16].

Главным условием для въезда российских беженцев в Канаду была готовность заниматься сельским хозяйством. В одном из заявлений Департамента иностранных дел Канады 1922 г. подчеркивалось, что «вследствие положения, в котором находится сегодня промышленность страны, канадское правительство не торопится с приемом иммигрантов, каким бы ни был род их занятия и какой бы национальности они ни были, за исключением тех случаев, когда речь заходит о специалистах по сельскому хозяйству».[17] В то же время, сообщалось, что если российские беженцы, принадлежащие к крестьянству, захотят соединиться со своими родственниками или друзьями в Канаде, иммиграционные власти рассмотрят «любые паспорта и бумаги, удостоверяющие личность, имеющиеся у них на руках в данный момент»[18]. Лица, согласные осесть на землю, принимались Канадой и из Дальневосточного региона, чем воспользовались многие россияне, оказавшиеся в начале 1920-х гг. в Китае и Японии, значительную часть их составляли офицеры и казаки - участники антибольшевистского движения в Сибири и на Дальнем Востоке, а также последовавшие за ними беженцы различных социальных групп: чиновники, купцы, ремесленники и члены их семей.

Часть из них избрала местом жительства Монреаль (Монтреал - в транскрипции русскоязычных источников 1920-1930-х гг.) и другие крупные города, большинство должно было рассредоточиться в сельскохозяйственной зоне. По данным канадского отдела РОВС в 1923-1926 гг. в Канаду прибыло около 8 000 российских беженцев, из которых примерно 700 человек осело в Британской Колумбии. Наплыв пореволюционных эмигрантов в Канаду усилился после 1924 г., когда США сократили русскую квоту[19]. В середине 1920-х гг. «во всех портах Европы томятся десятки тысяч русских эмигрантов, имеющих на руках оплаченные билеты из Америки и аффидевиты от родственников и вызовы, но их не пускают из-за квоты»[20].

Согласно сведениям, собранным в конце 1920-х гг. баронессой М.П. Врангель, в этот период «большинство русских в Канаде - чернорабочие». Первоначально некоторые занялись сельским хозяйством главным образом, лучше обеспеченные материально харбинцы, но «благодаря неопытности привычек и к систематизированному упорному труду, быстро сдались, ушли в города, увеличив собой и без того большой здесь рабочий контингент»[21]. Среди российских эмигрантов, получивших разрешение на въезд в страну после 1917 г., было много бывших офицеров, финансистов и купцов, не имевших навыка работы в сельском хозяйстве. Кроме того, для обзаведения фермой требовался первоначальный капитал, которым они не обладали. В результате большинство перебивалось случайными заработками, нарушая обязательства, данные канадскому правительству[22]. Всего не более 5 % российских послереволюционных эмигрантов, включая поселившихся в США и Канаде и занятых в сельском хозяйстве, стали самостоятельными частными хозяевами- фермерами[23].

Офицеры работали шахтерами, чернорабочими, пильщиками и т.п.[24] Русских газет и книг в Канаде не издавалось, хотя потребность в них в диаспоре была довольно значительной. Достаточно редкими были и гастроли известных российских артистов.

Так же, как и во многих других центрах зарубежной России, в Северной Америке возникла крупная казачья диаспора. Значительные массы казаков расселились и натурализовались в Канаде и сельской Америке, поскольку были наиболее приспособленной к сельскохозяйственному труду социальной группой пореволюционной эмиграции. В Британской Колумбии (Западной Канаде) приобрели фермы и осели некоторые генералы и семьи военных, которым удалось сохранить какие-то личные средства - Савицкий, Афанасьев. Балакшин, родственники генерала Хорвата[25]. Некоторые впоследствии занялись различными видами частного предпринимательства. Так, генерал-майор Савицкий, атаман Уссурийского казачьего войска, открыл студию ручной росписи тканей в технике «батик»[26]. В числе знаменитых русских фермеров в Америке - граф П.Н. Игнатьев, бывший в 1912-1914 гт. товарищем министра земледелия, в 1915 г. - министром народного просвещения. После 1917 г. он с семьей эмигрировал в Англию, где занимался фермерством, затем переселился в Канаду, где также стал фермером. Его пятеро сыновей впоследствии заняли видные посты в административных и научных учреждениях Канады[27].

По наблюдению российского консула Н.В. Богоявленского, «старая» и «новая» эмиграция имели между собой мало общего. Дореволюционная эмиграция была представлена в подавляющем большинстве рабочими, безразличными к политике или находившимися под влиянием социалистических, анархистских и большевистских идей. Пореволюционную эмиграцию составляла, главным образом, интеллигенция, включая ряд выдающихся ученых, а также чиновничество, офицерство и купечество[28]. Многие представители вышеназванных сословно-профессиональных групп должны были начинать в Америке свою карьеру заново, но если эмигранты уже имевшие опыт торгово-предпринимательской деятельности довольно быстро приспосабливались к деловой культуре США, то интеллигенция и офицерство испытывали довольно значительные психологические трудности. Тем не менее, часть из них пополнила ряды мелких предпринимателей Америки[29].

В отличие от иммиграции конца XIX - начала XX в. представители послереволюционной волны, в большинстве своем обладали высоким образовательным цензом и социальными амбициями, хотя и готовы были на первых порах на любую работу. Так, в документах Комитета по расселению русских беженцев сохранились записи вопросов, интересовавших тех, кто собирался выехать в Канаду. В том числе, они справлялись о возможности трудоустройства в качестве чертежника, каменщика, механика, шофера, токаря-фрезеровщика, слесаря, опытного лошадника и т.п. Женщины хотели бы получить место домашней воспитательницы или швеи[30]. Такой перечень кажется не соответствующим обычным представлениям о пореволюционной эмиграции, как о массе, в основном, образованных интеллигентных людей. Однако, необходимо учитывать тот факт, что в Константинополе в этот период скопилось довольно много бывших военнопленных и других лиц, которые оказались за границей в связи с событиями Первой мировой войны и не хотели возвращаться в Россию. Кроме того, некоторые успели получить новые специальности на открывавшихся для беженцев профессиональных курсах.

Значительная часть российских беженцев уже в начале 1920-х гг. осознавала необходимость более прочного обустройства за рубежом. Как говорилось в записке одного из сотрудников Комитета по расселению русских беженцев в Константинополе, «состояние беженства - это медленная духовная, моральная и нравственная смерть»[31]. Существование в нищенских условиях, на скудные благотворительные пособия или ничтожные заработки, без каких-либо перспектив заставляло беженцев и содействовавшие им гуманитарные организации прилагать максимальные усилия к переезду в другие страны. При этом многие обращали свои надежды на Америку, как страну, в которой «и эмигрант пользуется всеми правами члена общества и государственной защиты священных прав человека»[32].

Переезжавшие в Америку стремились «уйти из ненормального состояния беженства, как такового и перейти в трудное состояние эмигранта, желающего своим трудом пробивать свою жизненную дорогу»[33]. По результатам анкетирования русских беженцев, подавших заявки на выезд из Константинополя в США в 1922 г., выяснилось, что этот элемент колонии являлся «одним из наиболее жизненных из беженской массы и дал самых лучших людей», а именно: несмотря на безработицу, все они жили своим трудом и даже сделали кое-какие накопления. Профессиональный состав выезжавших был самым разнообразным - от художников и артистов до чернорабочих[34]. Всех их объединяло стремление утвердиться в американском обществе, занять в нем достойное положение. «Первые пять лет в Америке я был занят исключительно борьбой за сохранение своего самоуважения. Мне надо было непременно доказать американцам, что я нисколько не хуже их...За эти пять лет я испробовал немало профессий. Был судомоем в дешевом ресторане, работал на конфетной фабрике, был помощником шофера на грузовике мебельного магазина, был поденщиком на ферме, был подмастерьем у маляра. В свободное время я писал стихи. Русские стихи» - вспоминал позднее писатель-сатирик М.А. Эй- зенштадт-Железнов[35].

Стремление иммигрантов из России начать свою жизнь заново в Америке, их готовность упорно трудиться, добиваясь достойного социального статуса, подталкивало многих к попытке начать собственное дело, используя имеющиеся профессиональные знания и навыки, в том числе, в интеллектуальной и творческой сфере. В США и Канаде, где частная коммерческая инициатива являлась одним из главных столпов общественного самосознания и центральным элементом экономического развития, данная тенденция получила достаточно широкое распространение. В то же время, лишь незначительная часть российских беженцев послереволюционной волны смогла успешно реализовать себя в сфере частного предпринимательства: этому препятствовало отсутствие стартового капитала, незнание особенностей американской деловой среды, конкуренция с миром бизнеса Русской Америки, сложившимся в дореволюционный период. Серьезную проблему представлял и языковой барьер, без преодоления которого нельзя было найти приличную должность и натурализоваться в Америке.

Б.Г. Пио-Ульский отмечал, что в Америке, больше, чем где бы то ни было, незнание языка препятствовало получению работы по специальности: «Отличные русские инженеры, например, за время, необходимое для изучения языка, были малярами, садовниками и т.п.» [36] «Мы обладаем редкими лингвистическими способностями. Мы говорим на языках всех стран, кроме страны, в которой живем», - иронизировал по адресу российских эмигрантов Эйзенштадт-Железнов[37] [38]. Помощь в решении языковой проблемы иммигрантам в США оказывал Интернациональный институт, созданный для этой цели еще в 1913 г. В институте имелась русская секция, которой были организованы бесплатные курсы в нескольких крупных городах США. В его структурах находилась и работа для эмигрантов, знающих английский язык . Общество содействия русским и YMCA также предоставляли желующим возможность посещать в Нью- Йорке бесплатные курсы английского языка (три раза в неделю по два часа), расположенные в разных районах города[39].

В то же время, русские американцы, занятые тяжелым неквалифицированным трудом, порой не имели ни времени, ни сил на ускоренное освоение английского языка, что значительно затрудняло их адаптацию и проявление какой-либо коммерческой инициативы. «Большинство диаспоры говорит на смеси русского, еврейского и украинского языков, им некогда учить английский. Но горсточка русской интеллигенции знает английский язык Америки, в произношении во многом отличающийся от английского языка Англии», - свидетельствовал З.Ю. Арбатов[40]. При этом, выходцы из России, преуспевшие в бизнесе или на службе в англоязычном пространстве - промышленники, торговцы, адвокаты - нередко забывали русский язык. Тот же мемуарист сообщает об успешном адвокате Ш., выходце из Полтавской губернии, который нанял его для общения на русском языке, чтобы восстановить навык разговорной речи[41].

Развитию частного предпринимательства в США и Канаде в рамках российской диаспоры в 1920-1940-е гг. способствовал рост ее численности и эволюция социально-культурных запросов - увеличение спроса на русскоязычную литературу и прессу, популярные в дореволюционной России и Европе продукты и т.п. Эмигрантские колонии в крупных городах, по свидетельству очевидца, в середине 1920-х гг. «живут точно так же, как мы все когда-то жили в России. Они читают русские газеты. Покупают русские книги. Посещают русские спектакли. Едят русский борщ с русскими пирожками. Пьют русскую водку. Ссорятся по-русски». В удовлетворение этих потребностей включились представители и «старой» и «новой» эмиграции. В этот период в разных штатах США существовали компактные поселения российских эмигрантов, которые имели внутреннюю инфраструктуру магазинов и сферы услуг. В 1930-е гг. русская торговля в небольших колониях стала исчезать, не выдерживая конкуренции с появившимися супермаркетами. Так, в одной из подобных колоний на северо-западе США, которая в 1930-е г. была полностью са- мообеспеченной, в 1940-е - 1950-е гг. осталось только два магазина и парикмахерская, владельцы которых старались по мере сил поддерживать свой социальный статус в общине[42]. Однако в крупных городах, где русскоязычное население было более многочисленным и включало большее количество обеспеченных представителей среднего класса, русские магазины и рестораны продолжали существовать: одни разорялись или уезжали в другие штаты, на их месте возникали новые.

Оценки социально-экономической адаптации россиян в Америке выглядят довольно противоречивыми. Сообщения об успехах русских инженеров и предпринимателей сочетаются с картинами беспросветной жизни тех же инженеров, бывших военных, педагогов и других представителей интеллигенции, занятых изнурительным физическим трудом. В середине 1926 г. Г. Боткин сообщал А.С. Лукомскому из Нью-Йорка:

«большинство русских в Америке служит на фабриках, ездит на таксомоторах и, в среднем, зарабатывает, вероятно, от 100 до 200 долларов в месяц», при этом, что «все большее количество переходит на лучшие места»[43]. Он же пишет: «Многие окончили здесь университеты и получили места по специальности. Имеются русские и в банках. Некоторые же, особенно из купцов, зарабатывают крупные деньги»[44]. З.Ю. Арбатов, находившийся в США в том же 1926 г., утверждал, что «Америка во многом не оправдывает тех мытарств, которые ныне претерпевают люди, стремящиеся в нее... Дальше и выше мелкой, в лучшем случае, средней торговли, ремесла или фабричной работы российская эмиграционная масса не идет»[45].

К.М. Оберучев в середине 1920-х гг. отмечал в одной из своих статей, что в Америке «масса недовольных русских эмигрантов»[46]. В ряде случаев мелкий бизнес для российских беженцев, занимавших до революции видное положение в государственных структурах или армии, был единственным, порой достаточно унизительным способом заработать на кусок хлеба. Так, например, престарелый генерал Н.Г. Рыдзевский ходил по городу и точил ножи на станке собственного изготовления, привлекая клиентов своей необычной внешностью и выправкой. Его заработок составлял 12-15 долларов в неделю[47]. Полковник В.К. Акинтиевский вместе с супругой занимался изготовлением абажуров и т.п.[48]. Следует отметить, что подобные примеры были достаточно характерны и для мира российского зарубежья 1920-х гг. в европейских странах.

Наиболее тягостным для российских иммигрантов, обосновавшихся в крупных городах США, был темп американской жизни, который оказывался чрезмерным не только для рабочих, но и для частных предпринимателей. Рабочая неделя на американских предприятиях обычно составляла 48 часов, но эмигранты с трудом привыкали к высокой интенсивности труда, которая в Америке значительно превышала стандарты других стран[47]. Эту особенность американской жизни подмечали многие россияне, в разное время побывавшие или жившие в Соединенных Штатах, в том числе, знаменитые деятели искусства. Например, Ф.И. Шаляпин еще в 1908 г. писал B.JI. Теляковскому: «Все, что у нас говорят об Америке - все это сущий вздор. Говорят об американской свободе. Не дай бог, если Россия когда-нибудь доживет именно до такой свободы, - там дышать свободно и то можно только с трудом. Вся жизнь в работе, в каторжной работе; и кажется, что в этой стране люди живут только для работы: там забыто и солнце, и звезды, и небо, и Бог. Любовь существует, но только к золоту. Так скверно я еще нигде не чувствовал себя.^.»[50]. Примерно два десятилетия спустя один из русских торговцев Нью-Йорка заявлял: «Восемь лет я торгую в собственной лавке... А позади тяжелый фабричный труд, оставивший мне неизлечимый ревматизм. Я имею в банке несколько тысяч долларов. В любом городе Европы я мог бы не так напряженно работать. Как это приходится делать здесь... в этом диком Нью-Йорке. Но колесо вертится... Кругом жестокая погоня за долларом и, увлеченный этим потоком, я не могу остановиться хотя бы только для того, чтобы перевести дух. Каждый день с семи часов утра до одиннадцати часов ночи, я работаю в лавке, не имею никакой возможности посмотреть по сторонам, где, может быть, течет иная жизнь, помимо той, в которой я очутился по необходимости создать семье удобные условия существования. . .»[51].

Сказывались на положении эмигрантов внутренние экономические и социальные проблемы США. Осенью 1928 г. один из корреспондентов генерала А.С. Лукомского сообщал, что безработица и эпидемия гриппа «сильно хватили по беженцам»[52].

Можно заметить, что все эти свидетельства, несмотря на различия в оценках жизни русских американцев, создают примерно одинаковую картину упорной борьбы за существование, которая включала и попытки развития частного бизнеса. Выходцы из России создавали в США и Канаде собственные коммерческие предприятия - мастерские, магазины, рестораны, нотариальные конторы, посреднические фирмы, страховые и транспортные агентства, аптеки, медицинские кабинеты и т.п. В 1923 г. в Нью-Йорке действовали Русский национальный книжный магазин, Русская Петроградская фабрика гармоний Владимира Кулагина, русская аптека провизора Воронова, ресторан «Маяк». В Кливленде работала «единственная русская шинная мастерская» И. Луцевича и действовала русская типография. В Нью-Хейвене в конце 1920-х гг. существовал русский ресторан Григория Дейнуса, страховое агентство Ивана Кривошея, русская фотография, издательство «Друг» и типография И.И. Гуцулами пр. Издатели-просветители И. Дзиоменко и П. Козлов имели в Нью-Йорке свою домостроительную фирму, строили дома и гаражи, согласно их рекламному объявлению, «изящно, прочно и дешево»[53]. Гвардии полковник К.С. Султан-Гирей являлся владельцем конюшен в Нью-Йорке[54].

В 1920-е гг. в российской колонии в Нью-Йорке были известны крупный судостроитель А.Н. Власов, «зажиточные старые колонисты» А.А. Орлов, П.Г. Брода и Р.И. Шилай, адвокат князь Д.Г. Эристов, банкир

В.В. Хвощинский[44], в Канаде, в Ванкувере - предприниматель М.И. Айвазов[24] и др.

Нередко на создание своего дела направлялись усилия всей семьи, причем в условиях американской провинции иммигрантам удавалось совмещать наемный труд с постепенным вхождением в частный бизнес. Согласно наблюдениям американского ученого Стэнфорда Нейла Гербера, исследовавшего жизнь «русского села», сложившегося в 1920-е гг. при одном из промышленных городов США[57], становление семейного бизнеса здесь происходило следующим образом: «Муж полное рабочее время был занят на консервной фабрике или железной дороге, а вечерами и в воскресенье - своим бизнесом, а иногда его днем заменяла жена. Либо последняя полное время работала в американской компании, а муж часть времени работал на железной дороге, а остальное время занимался своим «делом». Когда же «дело» крепло, муж полностью отдавался ему. Первоначальную финансовую поддержку такому бизнесу оказывал местный банк»[58].

В период Гражданской войны в России 1917-1921 гг. существенную роль для русской диаспоры, в особенности ее финансовых и дипломатических структур, играли интересы американского бизнеса на территории России. Наличие американских капиталов в русских банках и предприятиях, национализированных большевиками, в то же время - неясность политического будущего страны, финансовые и экономические проекты антибольшевистских лидеров в случае свержения большевизма влияли на позиции деловых кругов Америки в отношении российской эмиграции и ее представителей.

Русское консульство в Сан-Франциско в 1919 г. издавало на русском и английском языках деловой журнал «Вестник русско-американского сближения», в котором пыталось рекламировать возможности сибирского рынка для реализации американских товаров и выгоду эксплуатации природных ресурсов Сибири, призывало американских банкиров финансировать реорганизацию русской монетной системы. Все эти проекты связывались с Омским правительством адмирала Колчака[59]. Со счетов Временного правительства Б.А.Бахметьевым финансировалось поддержание в рабочем состоянии Транссибирской магистрали, осуществлялись в 1917 — начале 1920-х гг. выплаты по российским долгам, заключенным под гарантию американского правительства контрактам, и т.п.[60]

В 1917 - начале 1920-х гг. за рубежом продолжали действовать некоторые российские международные банки и страховые компании, некоторые из которых имели отделения в США. В этот период, когда власть большевиков в России казалась многим политикам и бизнесменам временным явлением, осуществлялось и взаимодействие между российскими и иностранными финансовыми структурами, в том числе, в Америке. В частности, «Итальянско-Американский банк» поддерживал прямые связи с Петроградским международным банком в Сан-Франциско, благодаря которым обеспечивал «специальные облегчения для русских операций»[61]. В Русском отделении Банка Италии в Сан-Франциско представителям российской колонии предлагались помимо банковских услуг, оформление доверенностей, свидетельств, продажа билетов на пароходы, и т.п.[62]

Одной из институциональных и финансовых основ развития российского бизнеса в США в этот период стали американские отделения российских банков и страховых обществ и некоторые другие крупные деловые структуры дореволюционного времени, которые смогли добиться подтверждения своего правового статуса и продолжить коммерческую деятельность в 1920-е гг.

В банках США находились значительные средства, принадлежавшие российским акционерным обществам, среди которых ведущие позиции занимали страховое общество «Россия», «Саламандра», «Северное страховое общество». В частности, оборот компании «Саламандра» в 1914 г. в США составил 6 млн. долларов. В начале 1920-х гг., когда США проводили жесткую политику непризнания по отношению к правительству большевиков, условия для восстановления финансовой активности «Северного страхового общества» и других российских компаний в Америке были достаточно благоприятными. Представительство «Северного страхового общества» в США в лице фирмы «Fester & Folsom» действовало с 1911 г. В 1915 г. эта функция была передана фирме «Fester, Fothergill & Hartung».

В 1922 г. «Северное страховое общество» заявило о возобновлении деятельности в США, где находились его средства в размере около 600 тысяч долларов в банках штатов Нью-Йорк и Огайо[63]. В целях освобождения капиталов было принято решение о создании на средства общества новой компании с участием американских фирм и частных вкладчиков, интересы которых, в первую очередь учитывались американскими властями. Было образовано акционерное общество «Sevemoye Securities Corporation», основная часть акций которого была выписана на сотрудников американской адвокатской конторы, представлявшей интересы Общества. Директором компании и единственным акционером-россиянином стал Н.А. Андре, получивший пакет из 87 акций. Между акционерами был заключен ряд соглашений, обеспечивавших их деятельность в интересах «Sevemoye Securities Corporation».

В июне-августе 1924 г. внимание американской публики и российской эмиграции во многих странах мира было привлечено к судебному процессу по искам «Северного страхового общества» (в его новом американизированном обличии) к британским компаниям, которые являлись должниками Общества[64]. 27 августа 1924 г. было оглашено решение суда, предписывавшее возвратить «Северному страховому обществу» принадлежащие ему ценности и средства[65], что, во-первых, создало важный прецедент и для других российских финансовых учреждений, действовавших в США, во-вторых, дало возможность «Sevemoye Securities Corporation» возобновить свою деятельность на Североамериканском континенте.

Поскольку руководство страхового общества «Саламандра» еще до октября 1917 г. создало дочерние компании за границей, а после революции сумело вывезти за пределы России значительную часть своих капиталов, «Саламандра» явилась одной из немногих российских компаний, без особых осложнений продолживших свои финансовые операции за рубежом. Однако в конце 1922 г. в результате решения о закрытии отделения «Саламандры» в Нью-Йорке и переводе его капиталов в перестраховочное общество «Ресаламандра» в Копенгагене, компания фактически уходит с американского страхового рынка[66].

В 1920-е гг. начался секвестр и захват финансовых средств, находившихся в США на счетах российских банков и акционерных обществ, деятельность которых прекращалась из-за неопределенности юридического статуса, возникшей в результате национализации советским правительством частных компаний. Российским банкирам крайне сложно было добиться признания своих прав на эти капиталы, несмотря на то, что в этот период правительство большевиков и, соответственно, национализация российской промышленности и банков, не признавались иностранными правительствами. Так, 7 апреля 1925 г. Высший суд штата Нью-Йорк отказал в удовлетворении иска, поданного «Русским обществом перестрахования» к «Bankers Trust Company» с требованием выдать вклад в размере 200 тысяч долларов. Ответчик указывал, что после марта 1817 г. общие собрания акционерного общества не проводились, сроки переизбрания правления общества были нарушены, при этом семь из восьми директоров, вопреки уставу общества находились не в Петербурге, а в Париже, и вели дела без участия акционеров[67]. Подобные нарушения, вызванные форс-мажорными обстоятельствами революционного времени, можно было найти в деятельности практически всех российских банков и акционерных обществ. Некоторым из них удалось решить свои проблемы путем слияния с иностранными финансовыми структурами, преимущественно, европейскими.

Властями Соединенных Штатов были в 1925 г. ликвидированы все представительства русских страховых компаний, державших средства в американских банках под предлогом их «неоплатности в России». Среди них были Первое Российское и Второе Российское страховые общества, «Московское страхования от огня общество», «Русское общество перестрахования»[68]. При этом в ряде случаев советская дипломатия, несмотря на отсутствие официальных отношений между двумя странами, пыталась отстаивать права России на заграничные активы национализированных банков и акционерных обществ. В частности, когда в августе 1925 г. Высший суд штата Нью-Йорк вынес постановление о ликвидации американского отделения «Первого Российского страхового общества» советский представитель выступал «в интересах русских акционеров» с возражениями против данного акта[69].

Особую проблему составляла защита имущественных и финансовых интересов частных вкладчиков из числа российских эмигрантов, затруднительным положением которых стремился воспользоваться иностранный бизнес[70]. Американские финансовые структуры предпринимали упорные попытки заблокировать использование российскими инвесторами своих капиталовложений в коммерческие предприятия и банки, имевшие национализированные большевиками российские филиалы. «Попытки английских и американских банков, а также одного из французских банков, производивших операции в России, обогатиться за счет ограбленных Советами русских граждан, займут когда-нибудь свое место в судебных летописях Европы и Америки», - утверждал работавший в США российский адвокат Г.Б. Слиозберг[71]. В течение нескольких лет он совместно с американскими юристами отстаивал в нью-йоркском суде права российских полисодержателей американских обществ взаимного страхования «Нью-Йорк» и «Эквитэбль», которым удалось добиться принятия специального закона о приостановлении всех дел по искам, предъявленным о сделках на русские рубли. Закон прошел через обе палаты штата Нью-Йорк и получил одобрение губернатора-демократа Смита. Однако благодаря усилиям Г.Б. Слиозберга он все же был признан неконституционным, ив 1928 г. начались переговоры между его представителями, фирмой «Энгельгард, Поллак, Питчер и Стерн» и Обществом «Нью-Йорк» о валютное™ рубля для выплат по искам. В результате было заключено соглашение, по которому по искам, предъявленным представителями Слиозберга, выплачивалась выкупная стоимость полисов к декабрю 1918 г., а ставка рубля была определена в 25,25 цента, т.е. 50% золотой стоимости рубля. Кроме того, общество «Нью-Йорк» объявило, что будет добровольно, без участия суда рассчитываться по другим русским полисам по 12 центов за рубль[72].

Ситуация с вкладами российских беженцев в американских банках еще больше осложнилась в 1933 г., когда Литвинов «переуступил» американскому правительству русские капиталы в Америке. Верховный суд США в одном из своих решений распространил этот акт на счета национализированных советской властью акционерных обществ. Однако судебные решения по конкретным искам нередко принимались в пользу вкладчиков, что приводило к затяжным процессам. Так, спор о капиталах Московского страхового общества, на американских счетах которого находилось 458 тысяч долларов, продолжался еще в 1944 г.[73]

После ликвидации в США российских дореволюционных компаний части их функционеров российского происхождения удалось сохранить свои посты и, соответственно, влияние в американских деловых кругах, что позволило им и в последующие годы успешно действовать на американском и международном финансовом рынке. Появлялись и некоторые новые, хотя и более скромные, предприятия. Так, в 1927 г. в Нью-Йорке открылась Русская коммерческая компания, занимавшаяся выдачей ссуд и посредническими услугами. Специальные русские отделы или русско- говорящих сотрудников имели в 1930-1950-е гг. некоторые американские банки, такие, как Central Trust или West Side Trust в Чикаго.

Расширение банковских услуг, конкретно адресовавшихся российским эмигрантам, в том числе, создание новых финансовых учреждений, наблюдалось в 1950-е - 1970-е гг. Например, в 1965 г. властями штата Калифорния был зарегистрирован «Американо-русский кредитный союз», располагавший капиталом более 1,5 миллиона долларов. Реклама этой компании, предлагавшей пайщикам 5% прибыли и бесплатное страхование жизни на сумму до 2000 долларов, регулярно печаталась в русскоязычной прессе[74].

Наиболее существенную роль в истории российского интеллектуального предпринимательства в США и Канаде сыграла потребность американской экономики в новых технологиях. Для русско-американских научных кругов была характерна не только исследовательская и преподавательская, но и деловая активность.

Нередко российские эмигранты, объединяли свои профессиональные навыки и скромные капиталы для создания коммерческих предприятий. Так, например, в 1922 г. группа русских инженеров-эмигрантов создала в Филадельфии фирму, которая занималась уравновешиванием машин и устранением вибраций. В ней в 1922 г. сотрудничал С.П. Тимошенко[75]. Инженер-механик Н.М. Чупраков совместно с эмигрантом из Ростова К. Земельсом основал в 1952 г. в штате Миссури машиностроительную компанию, которая внедрила в производство технологию, разработанную другим инженером-эмигрантом К.Н. Неклютиным. Последний к этому моменту занимал должность вице-президента фирмы Universal Match Corporation. Созданная ими компания успешно развивалась и вскоре имела фабрики в штатах Коннектикут и Миссисипи, а также в Бельгии и Германии.

Российские специалисты, работавшие в США, кто-то в большей, кто- то в меньшей степени, смогли адаптироваться к американским принципам выстраивания научной карьеры, пытались ориентироваться на финансовый результат своей исследовательской деятельности, Так, «отец телевидения» В.К. Зворыкин вспоминал: «Я понял, что работу над идеей, способной привести к коммерческому успеху, нужно камуфлировать до тех пор, пока возможность получения прибыли не станет очевидной для людей бизнеса. Ваша собственная убежденность не играет большой роли»[76].

Образ жизни и сфера интересов американских промышленников, ученых и инженеров резко отличались от того, к чему были привычны их российские коллеги. Так, С.П. Тимошенко писал В.И. Вернадскому в 1923 г. из Питтсбурга: «Был в здешнем политехникуме - познакомился с деканом механического отделения - все его интересы на заводе - где он консультантом состоит, и ему некогда выполнять учебные занятия, и вот дело решается по-американски. Он нанимает вместо себя молодого человека и тот преподает... В Питтсбургском техническом районе среди ответственных инженеров больше 50% иностранцев. Американцы предпочитают заниматься продажей продуктов и организацией массового производства, и в этом они действительно делают крупные успехи»[77]. В то же время, для российских ученых именно в США появилась возможность реализовать многие свои замыслы. «Для меня здесь очень приятным является возможность осуществлять опыт в весьма широком масштабе, - пишет Тимошенко, заключивший контракт с компанией Westinghouse Electric. - Они не останавливаются в расходах, если думают, что из опытов можно что-либо получить для непосредственного приложения»[78].

В большинстве случаев решающую роль в достижении российскими инженерами-эмигрантами не только научного, но и финансового успеха играла поддержка крупного американского бизнеса. Идеи российских конструкторов в ряде случаев привлекали внимание американских магнатов, которые вкладывали средства во внедрение их изобретений. Так, например, летом 1925 г. американский бизнесмен граф Э.Д. Осборн основал новую авиационную фирму «ЭДО Эйркрафт» (EDO Aircraft), вице- президентом и главным конструктором которой стал российский эмигрант, бывший летчик-инструктор и авиационный техник Б.В Корвин- Круковский. Это предприятие в 1930-е гг. являлось мировым монополистом в производстве поплавков и гидросамолетов[79]. Поплавки «EDO» использовались более чем на 200 типах самолетов в 25 странах мира.

Следует отметить, что Корвин-Круковский получил профессиональную квалификацию, позволившую ему утвердиться в американском авиастроительном бизнесе, уже в Америке. Весной 1918 г. он оказался на западном побережье США, где нашел работу механика в фирме силовых установок «Union Gas Engine» в Окленде. На разработанный им в этот период проект двигателя Корвин-Круковский получил свой первый патент. Он работал на судоверфи «California and Valec», затем чертежником в конструкторском бюро автотракторной техники «Drew» в Сан- Франциско, а с лета 1920 - в авиастроительной фирме «Curtiss Aeroplane» на Лонг-Айленде. Одновременно он обучался на авиационном отделении Массачусетского технологического института, которое закончил в 1921 и, получив диплом, занял место начальника проектирования в фирме «Aeromarine Plane and Motor С°» недалеко от Нью-Йорка. По инициативе российского специалиста фирма развернула фундаментальные исследования по аэрогидродинамике. С 1921 в специальной литературе начали систематически печататься его научные статьи[80]. Интересно, что фирма EDO, международный авторитет которой был завоеван благодаря российскому конструктору, продолжала существовать до 20 декабря 2007 г. (с 1956 г. как акционерное общество), а затем была куплена ITT Corporation за $1,7 миллиарда долларов и стала ее филиалом.

«Многие русские заняли выдающееся положение в науке и промышленности», - указывал Б.Г. Пио-Ульский в конце 1930-х гг., характеризуя российскую диаспору в Америке[81]. При этом для большинства крупных российских ученых и деятелей культуры собственный бизнес стал лишь средством для продолжения научной, творческой деятельности. Так, например, спичечная фабрика Б.А. Бахметева, открытая в 1922 г., принесла ему доход, достаточный для того, чтобы вернуться к профессии инженера[82]. В 1923 г. в Нью-Йорке Б.А. Бахметьевым была открыта фирма по проектированию гидравлических систем[83].

Рост американской промышленности в межвоенный период создавал благоприятные условия для развития в эмиграции российской научно- технической мысли, многие достижения которой были востребованы и позволяли российским ученым и инженерам занять достойное социальное и материальное положение в США. Известный авиаконструктор Г.А. Бо- тезат (1882-1940) в 1918 г. сразу же после приезда в Америку был приглашен экспертом в Национальный консультативный комитет по аэронавтике США, читал лекции в Массачусетском технологическом институте и Колумбийском университете, Чикагском университете. После того, как спроектированные им для ВВС США вертолеты не вызвали интереса в военных кругах, Ботезат основал в 1926 г. фирму De Bothezat Impeller Company, производившую осевые вентиляторы высокого давления. Ее продукция выиграла конкурс ВМФ США: вентиляторы Ботезата были установлены на всех американских крейсерах, последовали заказы для гражданских и промышленных объектов. Упрочение материального положения позволило ученому заниматься математикой, аналитической механикой[84]. В 1936 г. совместно с Б.В. Сергиевским он возобновил деятельность в сфере вертолетостроения, организовав Air-Screw Research Syndicate (с 1937 г. - Helicopter Corporation of America). Компания прекратила свое существование после смерти конструктора.

Одной из социальных групп российской эмиграции, активно внедрявшейся в мир американского бизнеса, стала аристократическая молодежь. Образованные, владевшие иностранными языками, имевшие с детских лет опыт пребывания за границей, молодые люди из знатных российских семей легко входили в «высший свет» американского общества, и создавала собственные элитарные кружки. В то же время, многие представители данной социальной группы охотно занимались бизнесом, приобретали новые специальности. Так, например, выпускник Морского корпуса А.Г. Тарсаидзе стал в США торговым агентом фирмы «Картье», а затем вместе с князем С. Оболенским создал довольно успешную фирму «Паб- лик рилейшн»[85].

Одним из главных компонентов процесса развития частного предпринимательства в Русской Америке является специфика восприятия американской деловой культуры различными волнами российской эмиграции. Следует отметить, что это явление имело, в значительной степени, противоречивый характер. С одной стороны, для российских эмигрантов XIX - начала XX в. и послереволюционной волны, особенно для представителей крестьянства и купечества, адаптация к американской деловой культуре была в значительной степени проще, чем для позднейших выходцев из СССР. Эмигранты, выросшие в дореволюционной России либо в семьях российских беженцев в Европе или Китае, имели представления о частной собственности и предпринимательстве, характерные для буржуазного общества, часть русских американцев являлась носителями тех традиций русского купечества, которые вполне органично сочетались с американским духом предприимчивости. Совпадали и некоторые бытовые традиции коммерческой среды, например, заключение сделок во время совместных ланчей в ресторанах. Американский континент стал последним пристанищем для ряда российских предпринимателей, действовавших в межвоенный период в Европе и Дальневосточном регионе. Так, например, последние десять лет жизни провел в Нью-Йорке владелец парижской «Иллюстрированной России» Б.А. Гордон (1881-1952) - в дореволюционный период крупный коммерсант и издатель.

В то же время, ментально-психологические особенности российской эмиграции, прежде всего, дворянской и разночинской интеллигенции нередко препятствовали ее приобщению к миру частного бизнеса США и Канады. Следует отметить, что представители различных социальных и профессиональных групп Русской Америки проявляли негативное отношение к коммерческой деятельности, которое являлось отголоском представлений о торговцах и промышленниках-капиталистах в духе произведений Островского и Горького. В 1920-1930-е гг. подобные воззрения активно насаждались в рабочих слоях российской диаспоры анархической и социал-демократической пропагандой. Например, в 1930 г. издательством А. Ландшафта в Нью-Йорке была выпущена в свет поэма выходца из Севастополя Александра Алланда «Русская Америка», в последней главе которой обличался американский капитал, угнетающий рабочих, и выражалась надежда, что «Ленина ученье могучей былью Америку бросит в Советские дни!...»[86].

Показательно также стремление демократического журнала «Зарница» откреститься от навязанного ему имиджа коммерческого издания. В редакционной статье ноябрьского номера за 1927 г. говорилось: «Какие-то «добрые люди» распространяют заведомо ложные слухи будто «Зарница» издается «частными предпринимателями» с целью наживы! Мы, разумеется, не придаем этому большого значения, но все же считаем нужным вывести из заблуждения некоторых наших читателей. Повторяем: «Зарница не частный, не предпринимательский журнал, и не журнал какой- либо узко-партийной группы. «Зарница» - плод лучших побуждений и дум русско-американских передовых рабочих, объединенных исключительно культурно-просветительскими задачами»[87].

Отторжение от американского «стяжательства», культа доллара и коммерческой рекламы ощущали, как уже говорилось выше, многие представители российской интеллигенции, представители различных миграционных волн. Именно для представителей северо-американской диаспоры была характерна неудовлетворенность психологической атмосферой на их новой родине: «Тяжело... скучно... не жизнь, а машина какая-то».[88] Переезжая в США или Канаду, российские эмигранты порой должны были делать выбор между наличием комфортной социальнокультурной среды и материальной выгодой. Так, С.П. Тимошенко вспоминал: «Америка мне определенно не нравилась. Инженерной наукой никто не интересовался, я чувствовал, что придется жить в научном одиночестве. Оставаясь в Загребе, я был ближе к научным центрам. Я мог иногда участвовать в научных съездах. Мог печатать свои работы в наилучших европейских изданиях. Но если обратиться к материальной стороне дела, картина полностью менялась»[89].

Если для инженеров, артистов, литераторов дореволюционной формации либо представителей младшего поколения эмигрантов «первой волны», прибывавших в 1940-е - 1950-е гг. в Америку из Европы и Китая, отношение к творческому или интеллектуальному продукту как к товару было все-таки достаточно понятным и привычным, то эмигранты из СССР с трудом приспосабливались к данному явлению. «Во-первых, окончательно стало ясно, что наша газета - товар. Примириться с этой мыслью было трудно. Вы только подумайте! Любимая, родная, замечательная газета! Плод бессонных ночей! Результат совместных героических усилий! Наше обожаемое чадо, боготворимое дитя! Нетленный крик души! И вдруг - товар! Наподобие колбасы или селедки...», - вспоминал Сергей Довлатов, издававший в Нью-Йорке на рубеже 1970-х - 1980-х гг. газету «Новый американец»[90].

Для российских эмигрантов 1920-1930-х гг. Америка нередко оказывалась чуждой в культурном и ментальном отношении по сравнению не только с Россией, но и с Европой; американская деловитость и практицизм, индивидуализм, жесткая зависимость социального статуса от материального положения, общее впечатление бездуховности, которое производило на них американское общество, затрудняли данной категории эмигрантов социальную адаптацию в США. Попытки реализации бизнес- проектов в сфере книгоиздательства, театра, музыки и т.п. во многих случаях оказывались неудачными из-за бесперспективной в американских условиях ориентации на русскоязычную диаспору, которая в этот период, в целом, проявляла незначительный интерес к отечественной культуре и искусству и, во всяком случае, не желала тратить с огромным трудом заработанные доллары на посещение концертов или покупку книг[91]. Поэтому русское издательское и книготорговое дело, которое получило в США довольно значительное развитие в 1920-1930-е гг., не приносило владельцам финансовой стабильности. Исключение составляли только крупные ежедневные газеты и еженедельники, такие, как «Новое русское слово». Деятели культуры и просвещения Русской Америки в 1920-1940-е гг. неоднократно с огорчением отмечали слабый интерес своих соотечественников, проживающих в США и Канаде, к русской литературе и книге в целом, что заметно отличало северо-американскую российскую диаспору от европейской. «Русские американцы... мало читают, хотя книга и стучит настойчиво во все окна всех домов, хотя книга и смотрит из витрин книжных магазинов. Среди колонии немало книжных лавок, предлагающих книги, газеты и журналы. Много интересных русских книг. Немало журналов и газет. Только бы учиться и постигать знания... Учиться для лучшей жизни. Учиться для лучшей работы. Учиться, чтобы постигать идеалы великих умов и великих сердец», - призывал своих читателей журнал «Зарница»[92].

Значительно больший размах и коммерческий успех издательский бизнес и книжная торговля в Русской Америки приобрели в 1950-е - 1970-е гг., когда США становятся главным интеллектуальным и информационным центром всего российского зарубежья. В этот период широкую известность приобретают «Издательство имени Чехова», книжный магазин Камкиных и др. С другой стороны, в этот период культурная общественность Русской Америки оказывается перед грустной перспективой ассимиляции молодого поколения иммигрантов и забвения ими всех тех стремлений и идеалов, которые питали интерес к русской литературе и языку в диаспоре. Причем данная тенденция наблюдалась именно в среде преуспевающих, социально адаптированных в американском обществе представителей эмигрантской молодежи. «Молодые русские люди, занимающие сегодня высокие посты в деловых американских кругах, это, с российской точки зрения, совершенно иной тип человека и гражданина по сравнению с тем, который вел наше общество последние 50 лет», - утверждал один из авторов журнала «Русский американец». - Прежде всего, они о России, конечно, не болеют, и так называемый русский вопрос им чужд»[93].

В США в рамках русскоязычной диаспоры существовала система русского просвещения, которая финансировалась крупными организациями взаимопомощи и частными благотворителями, но коммерциализация русского искусства и науки, как правило, становилась успешной только при выходе на американский рынок. Примерами подобных предприятий были англоязычные постановки русских пьес и музыкальных спектаклей на Бродвее, гастрольная деятельность мировых знаменитостей - Федора Шаляпина, Сергея Рахманинова, казачьего хора Жарова, Русского балета Монте-Карло и т.п. Разумеется, их выступления привлекали и значительную часть российско-американской публики, но только ее интереса было недостаточно для коммерческого успеха. (Эта ситуация изменится только во второй половине XX века, особенно в 1970-е - 1980-е гг., когда численность русскоговорящих американцев значительно возрастет).

Достаточно устойчивыми оказались такие предприятия русских американцев, как балетные и вокальные школы, которые создавались российскими деятелями искусства, заслужившими признание и известность в американском обществе. В ряде случаев эти небольшие частные предприятия оказывали системообразующее влияние на культуру Северной Америки, так канадская национальная школа балета была фактически создана россиянами.

Наряду с отторжением от американской культуры, в российском североамериканском зарубежье присутствовало и восхищение Америкой, как великой страной, у которой можно многому научиться. Характерной для демократической русской печати в США и Канаде была пропаганда среди читателей благодарного чувства к Америке. Так, журнал «Зарница» полемизировал с расхожими представлениями о примитивности и меркантильности американцев, приводя статистические данные об огромном количестве книг, издающихся в США, в том числе, религиозной и философской литературы. «Мы, русские, пришельцы в этой стране. Многие из нас остаются чуждыми Америке, даже прожив здесь 20 лет и более. Даже те, которые изучили английский язык хорошо, даже те, которые получили хорошее образование на родине, зачастую совершенно не знают Америки, не понимают ее, не видят ее души... Они судят Америку, не потрудившись изучить ее... Америка велика, могуча и прекрасна»[94].

Восхищение Америкой, включая и мир американского бизнеса, высказывали и многие иммигранты из СССР эпохи 1970-х - 1980-х гг., которых поражали по контрасту с советской действительностью, не только изобилие товаров и услуг, но и организация деловой жизни, технологические достижения и т.п. «Америка - страна чудес. Я не перестаю поражаться ее изобилием и организованностью. Здесь все в избытке - и продовольствие, и промышленные товары, и энергия... И еще потрясающая организованность. В магазинах всегда все есть, а когда подвозят - не поймешь. Фактически - непрерывный, никем специально не организуемый, высокоорганизованный конвейер. В общем, мы попали не в другое государство, а на иную планету...» - писал правозащитник Петр Григоренко, эмигрировавший в США в 1977 г.[95].

Россиян, полюбивших Америку, привлекали динамичность и оптимизм американской жизни. Так, знаменитый хореограф и танцовщик Джордж Баланчин с 1933 г. постоянно работавший в США, «принял Америку сразу целиком и, по утверждению его биографа Б. Тайпера, никогда не страдал ностальгией. Ему все здесь нравилось - и пристрастие нации к музыке и спорту, и внешний вид моложаво подтянутых, щедрых на улыбку людей, их раскрепощенность и контактность»[96].

Образ Америки как свободной страны, страны огромных возможностей для частной инициативы, доминировал в жизненной стратегии многих выдающихся русских американцев различных поколений. «Я стал американцем и потому, что по своей природе родился свободным человеком. Никогда не хотел бы жить в условиях государства, которое тебя кормит и поит, но взамен требует полного контроля над твоей жизнью... Я выбрал Америку, страну, в которой мог быть самим собою, и сложности жизни для меня были скорее вызовами, чем препятствиями. Мне хотелось не только мечтать, но и осуществлять эти мечты. Поэтому расчет был прост - преуспеть или пропасть. И именно таким образом я заработал деньги для моего банка на трех континентах... Соединенные Штаты для меня были и продолжают быть страной возможностей», - утверждал Н.Д. Лобанов-Ростовский, представитель младшего поколения послереволюционной эмиграции, прибывший в США из Европы в конце 1950-х гг.[97].

Частным бизнесом в Америке наиболее успешно занимались иммигранты из России во втором и третьем поколении, особенно те, кто строил свою карьеру вне диаспорального пространства. В частности, социологическое обследование русской общины Миннеаполиса, проведенное в конце 1950-х гг., показало, что собственным бизнесом или капитальным оборудованием владели 10% иммигрантов в первом поколении, 14% - иммигрантов во втором поколении, живущих в составе компактной общины, и 26% иммигрантов второго поколения, вышедших из состава общины[98].

В ряде случаев российские эмигранты вынуждены были заниматься коммерческой деятельностью нелегально. Например, танцор и балетмейстер Борис Волков (1902-1973), после того, как иммиграционные власти США предложили ему вернуться в СССР, тайно пересек канадскую границу. В Канаде он основал сначала балетную школу, а затем «Балет Бориса Волкова», Лишь после этого ему удалось легализовать свое положение в Канаде, где он в течение четырех десятилетий занимался преподавательской деятельностью. В 1973 г. за его педагогическую и творческую деятельность Б. Волков был награжден высшим орденом Канады.

После Второй мировой войны «происходит территориальноструктурная и социальная трансформация российского зарубежья: значительно сокращаются или совсем исчезают ее центры в Европе и на Дальнем Востоке и, напротив, многократно увеличиваются диаспоры в США и Канаде. Веерное движение из Европы шло и в другие страны и регионы мира, но главный анклав российского зарубежья все же сформировался в Северной Америке»[99]. Данный процесс оказал значительное влияние на эволюцию российской диаспоры в США и Канаде, включая мир бизнеса и предпринимательства.

«Вторая волна» российской эмиграции имела значительные социально-ментальные отличия от послереволюционного зарубежья, которые повлияли на темпы и характер ее социально-экономической адаптации в Америке. В научной и публицистической литературе второй половины XX - начала XXI века высказывались различные точки зрения о роли «второй волны» в общественно-политической и культурной эволюции российского зарубежья. При этом во многих из этих высказываний (особенно со стороны эмигрантских консервативных кругов и «старых» интеллектуалов) прослеживались ноты недоверия и даже презрения к бывшим советским гражданам, внутренний облик, настроения и манеры которых заметно отличались от принятых в дореволюционном и эмигрантском обществе. Не слишком приветливо принятые своими соотечественниками в Америке, представители «второй волны» продемонстрировали свои возможности адаптации к американской жизни, не отказываясь, в тоже время, от формирования диаспорального сообщества, в рамках которого происходила, в том числе, институционализация мелкого среднего бизнеса. Опыт социалистической действительности, как показывала практика, не препятствовал постижению новыми русскими американцами законов частного предпринимательства. Как подметил Роман Гуль, «пореволюционный человек трезв, реалистичен, силен и целеустремлен. Всякое беспочвенное мечтательство вышиблено из него Сталиным навсегда. Он хочет жить разумно, а не заумно, он стал чем-то похож на американца...»[100].

Помимо собственных качеств, социально-экономическую адаптацию «второй волны» в США и Канаде облегчала политика поддержки со стороны властей, которой были лишены российские иммигранты первой половины XX века[101]. «Даже в материальном смысле новая эмиграция оказалась скорее в преимущественном положении: ее наиболее квалифицированным элементам не пришлось идти в шоферы, рабочие автомобильных заводов, железнодорожные контролеры, маляры, как это приходилось делать ученым, писателям, офицерам генерального штаба и т.п. среди старой эмиграции», - отмечал Г.П. Струве[102]. Существенную роль здесь сыграли Закон от 1 июля 1948 года и ряд других правительственных решений о перемещенных лицах, в которых выразилась определенная заинтересованность руководства США в российской политической эмиграции в эпоху «холодной войны». Прибывавшие в Северную Америку ди-пи могли надеяться на «удовлетворительные возможности для расселения, включая работу и жилище, а также обширную систему общественных и частных учреждений социального обслуживания с целью помочь новым американцам приспособиться к своей новой родине»[103].

В 1950-е - 1960-е гг. в рамках российской диаспоры начали развиваться новые виды предпринимательства, которые отражали стремление русских американцев занять достойное место в обществе. Торговля недвижимостью, продажа, обслуживание и ремонт автомобилей, курсы вождения, правовое сопровождение бизнеса, банковские кредиты и т.п. услуги, объявлениями о которых пестрит русскоязычная пресса Нью-Йорка, Сан- Франциско, Чикаго и других крупных городов, были адресованы тем представителям российских колоний, которые стремились влиться в ряды американского среднего класса.

Новый всплеск предпринимательской активности в Русской Америке, наблюдавшейся в 1970-е - 1980-е гг. связан с увеличением численности русскоговорящих иммигрантов с территории СССР. В этот период предпринимательский мир российской диаспоры в США связывается в массовом сознании с образами Брайтон-Бич, ее многочисленными магазинчиками, колоритными названиями, напоминающими о России и Одессе, выступлениями Вилли Токарева, Любови Успенской и других популярных артистов. Действительно этот район и другие, возникшие в этот период «русские» улицы и кварталы стали одним из наиболее динамично развивавшихся центров коммерческой активности русскоговорящей колонии Нью-Йорка.

Однако необходимо подчеркнуть, что значительная часть советской эмиграции последней четверти XX века по своему образовательному и интеллектуальному уровню существенно превышала показатели послевоенной волны. Многие выезжавшие на Запад представители научно- технической интеллигенции были востребованы в исследовательских центрах американских и канадских университетов, Силиконовой долине и т.п. и быстро достигали материального и социального статуса среднего класса. Их важным отличием от иммигрантов предшествующих десятилетий был более высокий процент лиц, владевших английским языком, что расширяло адаптационные возможности, в том числе, в сфере частного бизнеса. Кроме того, рост численности и социальной активности диаспоры привел к возникновению новых деловых структур, обслуживавших ее материальные и культурные потребности. Сергей Довлатов прибывший в США в конце 1970-х гг. писал: «Мы вывезли из России не только палехские шкатулки. Не только коралловые и янтарные бусы. Не только пиджаки из кожзаменителя. Мы вывезли свои дипломы и научные работы. Рукописи и партитуры. Картины и открытия. Мы начали создавать газеты и журналы. Телевизионные студии и финские бани. Рестораны и симфонические оркестры»[104].

Данные тенденции получили дальнейшее развитие в 1990-е - 2000-е гг. Согласно данным Службы Иммиграции и Натурализации США в 2001 году иммиграция русскоговорящего населения в США составила более 41 тысячи человек, или около 4% от общего числа новоприбывших. Из них 20,975 человек прибыло из Украины и 20,413 из России.

Согласно исследованиям, проводившимся иммиграционной службой и социологическими учреждениями США, качественные показатели рус- скоговорящей иммиграции в этот период были более высокими, чем у других национальных меньшинств. Соответственно, российская диаспора смогла успешно реализовать те возможности, которые давали бизнесу современные компьютерные технологии и средства коммуникации. Во многих случаях иммигранты из СССР быстро и эффективно осваивали принципы частного предпринимательства, несмотря на свое «социалистическое» воспитание. Леонид Малков в одной из статей в «Бизнес- журнале» за 2003 г. приводил такой эпизод: «Приехавшему читать лекции в США российскому ученому в самом начале 1990-х годов впервые попал в руки журнал Inc, рассчитанный на малый и средний бизнес (название Inc — стандартное сокращение от слова Incorporated). Журнал произвел такое впечатление, что он страстно захотел основать собственное дело. Вскоре он бросил чистую науку и открыл программистскую фирму в США с ориентацией на приложения по своей специальности. Менее чем через 10 лет возглавляемая им компания вышла на фондовый рынок и, несмотря на последующие трудности, принесла ее создателю капитал, оцениваемый семизначным числом. Конечно, талант и везение важны, но журнал открыл для него новые возможности»[105].

С другой стороны, иммигранты из СССР сталкивались в США и Канаде с теми же психологическими и поведенческими стандартами, которые доставляли проблемы их предшественникам в начале XX века. Индивидуализм американцев, точнее, неприкосновенность частной жизни, которую было трудно понять людям, выросшим в советских коммуналках, необходимость жестко планировать свое время и расходы, высокая интенсивность труда, ответственность за деловые обязательства и другие черты американской действительности значительно обременяли выходцев из России. «У вас квартиры бесплатные. Зарплату можно пропить», - с некоторой завистью говорит один из мелких торговцев Бруклина своему земляку, прибывшему в конце 1980-х гг. в США[106]. Те иммигранты, которые не могли приспособиться к капиталистическому укладу Америки, были обречены на прозябание в низших социальных стратах американского общества: «Если у эмигранта из Союза нет ни специальности, ни предпринимательской жилки, то в большинстве случаев исход его пребывания в Америке весьма печален»[107].

Благодаря общественно-политическим преобразованиям в России, в 1990-е гг. создается возможность для появления в американском деловом пространстве российского частного бизнеса, как корпоративного, так и индивидуального, а также для создания совместных деловых проектов с участием предпринимателей из России и стран СНГ и русских американцев. Появились перспективы для сотрудничества Русской Америки и России в научно-производственной сфере и т.п.[108]

Важным элементом развития частного бизнеса в Русской Америке стало изменение финансового и психологического фона, сопровождающего переселение за океан. Превращение в 1990-е гг. эмиграции в миграцию уничтожило такие негативные, а во многом и трагические компоненты этого процесса, как разлука с близкими навсегда, утрата гражданства и имущества. «Америка предоставила нам политическое убежище, кров и пищу, - писал П. Григоренко. - Мы ей за это предельно благодарны. Мы многим восхищаемся в этой стране. И наверное восхищались бы еще больше, если б была возможность в любой момент покинуть ее и возвратиться к своим друзьям»[109]. В 1990-е гг. россиянин, отправляясь в США или Канаду временно либо на постоянное место жительства, приобрел право вернуться обратно, независимо от того, оставался ли он гражданином России или натурализовался в Америке. Поездки за границу, в том числе, в Америку, стали частным и совершенно обычным делом. Очень существенную роль сыграла также приватизация жилья, которая дала россиянам возможность получить подъемные средства для обучения или открытия собственного дела за границей путем продажи квартиры или сдачи ее в аренду.

Люди, приехавшие в США после распада СССР, «колоссально отличаются от предыдущей волны эмигрантов, - утверждает американский социолог В. Кишиневски. - Они сохраняют плотную связь с Россией. Довольно часто они говорят «дома», подразумевая Россию. Они регулярно ездят в Россию, подписываются на русскую прессу, смотрят русское телевидение, на каких-то собраниях живо обсуждают политическую жизнь России, интересуются результатами выборов и пр. Они делают инвестиции в России, покупают там жилье... Очень многие отдают детей в ясли и детские сады где преподавание идет только на русском. Я знаю много детей, которые дополнительно учатся математике у русских учителей, потому что много русских считают, что в США с этим есть большие проблемы. Эмигранты этой волны ходят на концерты гастролирующих российских артистов, смотрят российские фильмы и телесериалы и т.п. В общем, они гораздо больше интересуются культурной, политической и экономической жизнью России»[110].

В результате в течение двух последних десятилетий в мире коммерции и бизнеса Русской Америки сложился новый климат, который определяется практически полным исчезновением политической составляющей эмиграции и появлением многочисленной категории русских американцев и канадцев, которые живут и работают в Америке, не теряя личных и деловых связей с Россией.

В 2000-е гг. пополнение русскоговорящего сообщества США и Канады, «идет за счет молодых людей, приезжающих из России и получивших образование в России в фундаментальных областях: например, в физике, химии, биологии, программировании, математике, а представители остальных профессий составляют скорее исключение, нежели правило. Увеличивается также поток студентов, получающих или продолжающих образование в США»[111]. Значительная часть данной категории иммигрантов находит работу в американских компаниях, фирмах, образовательных учреждениях, часть - стремится к созданию собственного бизнеса, нередко в области информации и высоких технологий.

Одним из веяний времени стало приобретение российскими бизнесменами фирм в США и Канаде и совершение сделок в в секторе залоговой недвижимости[112]. Развивалось также открытие новых коммерческих предприятий на американской территории, а организация гастролей российских деятелей искусства, размещение рекламы в американской прессе и развитие других направлений деятельности, требующих юридического, организационного и информационного сопровождения. Это явилось стимулом для появления новых структур консалтингового бизнеса, адвокатских бюро, юридических центров, коммерческой прессы, Интернет- порталов и других предприятий, действовавших в русско-американском деловом пространстве. При этом, для определенных видов деятельности, например, издания коммерческой электронной прессы, ориентированной на Русскую Америку и бизнесменов, работающих в США и Канаде, уже не требовалось ни юридического, ни физического присутствия на американской территории. В конце XX - начале XXI века явления миграции и адаптации приобрели всемирный характер, что явилось, как отмечает академик РАН Ю.А. Поляков, одним из показателей глобализации исторического процесса[113].

Развитие Интернета привело к значительному снижению фактора территориальной и информационной разобщенности центров российской диаспоры в США и Канаде, которая препятствовала возникновению экономических и культурных связей между ними. В частности, об^цедо- ступными стали электронные версии региональных СМИ в Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии, Хюстоне, Торонто и других, больших и малых городах континента. Одновременно деловой мир Русской Америки вошел в информационное пространство России и всего русскоязычного сообщества планеты.

В этот период развитие экономического и культурного сотрудничества с США становится одним из приоритетов внешней политики Российской Федерации, что неоднократно подчеркивалось в ходе государственных визитов и других мероприятий на высшем уровне, а также на различных деловых и культурных форумах.

Основополагающим документом, регулирующим торгово- экономические отношения России с США, является межгосударственное Соглашение о торговых отношениях между СССР и США, подписанное в 1990 г. и введенное в действие применительно к России в 1992 г. В 1993 г. вступил в силу Договор от 17 июня 1992 г. между Россией и США об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал (Договор о поощрении и взаимной защите капиталовложений был подписан в 1992 г., однако не был ратифицирован Россией, т.к. противоречил заявленным российским позициям в переговорном процессе по вступлению в ВТО).

Российско-американские экономические отношения стали важной составной частью курса России на интеграцию в мировое экономическое сообщество[114]. В соответствии с Декларацией, принятой по итогам встречи президентов РФ и США в Ванкувере 3-4 апреля 1993 года, была образована Российско-американская межправительственная Комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству с целью налаживания деловых связей и координации действий в экономической и научно- технической областях. В 1994 г. было подписано несколько соглашений по развитию делового сотрудничества и торговли, в том числе, о доступе российских товаров на американский рынок и американских - на российский рынок. Экспорт России на американский рынок увеличился за период 1993-1998 гг., более чем в 3 раза, с 1,7 до 5,3 млрд, долл., а его среднегодовые темпы прироста составляли 24,9%[44].

В совместном заявлении В.В.Путина и президента США Дж.Буша о развитии российско-американских экономических связей, опубликованном 25 мая 2002 г., говорилось: «Мы воодушевлены тем, что между деловыми кругами и правительствами наших стран формируются тесные связи, воплощающиеся в новых возможностях для инвестиций и торговли. ... Мы также приветствуем развитие осуществляемого частным сектором российско-американского банковского диалога и подготовленный им доклад для правительств. Надеемся, что диалог будет содействовать налаживанию недискриминационного сотрудничества между частными кредитно-финансовыми структурами России и США»[116].

В принятой по итогам российско-американского саммита в Сочи 6 апреля 2008 г. «Декларации о стратегических рамках российско- американских отношений» одним из главных является раздел «Стратегическое экономическое сотрудничество». Нацеленность на сохранение накопленного позитивного опыта и стремление к дальнейшему наращиванию взаимодействия в экономической сфере закреплены и в Совместном заявлении Президента Российской Федерации Д.А.Медведева и Президента Соединенных Штатов Америки Б.Обамы, принятом по итогам их встречи в Лондоне 1 апреля 2009 г., а затем - в дни Российско- американского бизнес-саммита, прошедшего в Москве 7 июля того же года.

В 1990-е - 2000-е гг. достаточно интенсивно развивался диалог между корпоративными объединениями российского и американского бизнеса, создавались совместные общественные и коммерческие проекты, о которых будет подробнее сказано ниже. В рамках данных процессов возникала и активизация ряда направлений предпринимательской деятельности в системе Русской Америки, развитие бизнес-контактов между российскими соотечественниками в России и США.

Как и в предшествующие десятилетия, Русская Канада довольно заметно отстает от США по уровню институционализации и внутренней коммуникативности русскоговорящей диаспоры, что отражается на количестве и разнообразии направлений частного бизнеса, более слабом развитии русских СМИ и коммерческой рекламы в Интернете. (При этом крупные информационно-рекламные порталы США охватывают и Канаду)-

Менее активным является и внедрение российского бизнеса в канадское, в том числе, в русско-канадское, экономическое и культурное пространство. В 1990-е гг. объем двусторонних отношений между Российской Федерацией и Канадой значительно возрос, в том числе, в сфере частных контактов. «Однако при наличии достаточно тесных и стабильных связей на самом высоком и самом низовом уровнях, сотрудничество на т.н. среднем уровне - уровне государственных структур, среднего и крупного бизнеса достаточно слабо»1.

Таким образом, наиболее динамично развивающимся сектором экономического взаимодействия между Россией и Русской Америкой является мелкий и средний бизнес, структурное многообразие и активность которого определяется исключительно частной инициативой представителей обеих сторон.

Развитию русского бизнеса в США способствует растущее влияние русскоязычных диаспор на общественную жизнь американских городов. В начале XXI века во всех 50 штатах США проживает около 1 млн. 300 тыс. человек, считающих русский язык основным языком общения.

Центром деловой активности современной Русской Америки является Нью-Йорк, где проживает свыше одного миллиона русскоговорящих; в конце 2009 года в США вышел специальный указ, который разрешает использовать русский язык в предвыборных кампаниях. Этот факт практически перевёл русский, в разряд официальных языков города. Крупные анклавы русскоговорящего населения имеются также в Лос-Анжелесе, Чикаго, Сан Диего, Сан-Франциско, Филадельфии, Сиэттле, Детройте и Вашингтоне, в Канаде - в Торонто, Монреале, Ванкувере и ряде других городов. «В последние годы слова о значении русско-американской общины в социальной, политической, культурной жизни Нью-Йорка все больше становятся делом. Сегодня политики на всех городских уровнях не могут не учитывать интересы русскоязычного электората, наш представитель заседает в Ассамблее штата Нью-Йорк, а на общеамериканском телеканале Lifetime в ближайшее время будут показаны 12 серий телефильма Brighton Beach», - пишет Геннадий Кацов в обосновании информационного проекта «Энциклопедия Русской Америки»[117].

В Канаде за 1991 - 2001 годы общее число уроженцев бывшего СССР выросло с 99 тысяч до 148 тысяч человек, а число канадцев, считающих русский язык родным — с 35 тысяч до более 60 тысяч. По различным оценкам канадской прессы, уже в 1995 г. в одном лишь г. Торонто насчитывалось от 50 до 75 тысяч русскоговорящих жителей, а в Монреале - около 25 тысяч[118]. По некоторым оценкам, в настоящее время численность русскоязычного населения в Канаде составляет 400-450 тысяч человек.

В последние годы наблюдается значительный рост интереса русских американцев к русскому языку, культуре и искусству исторической родины, что ведет, в том числе, к дальнейшему развитию предпринимательской активности диаспоры в сфере коммуникаций, СМИ, театральноконцертной деятельности и т.п. Расширяется спонсорское участие американского бизнеса с российскими корнями в культурно-просветительных программах Русской Америки.

Следует отметить, что традиции благотворительности и меценатства, существовавшие как в дореволюционной России, так и в США, отразились в деятельности практически всех выдающихся российских предпринимателей в Северной Америке.

Одной из наиболее известных фигур в истории российского предпринимательства и меценатства в США является крупный промышленник Иван Васильевич Кулаев (1857-1941). Накануне революции 1917 г. он являлся владельцем золотых приисков в Сибири и Маньчжурии, а также крупной сети мукомольных предприятий в Харбине и ряде дальневосточных городов России, участвовал в операциях Русско-Азиатского и ряда других региональных банков. Несмотря на национализацию его рудников и других предприятий после окончания Гражданской войны, Кулаев сохранил значительную часть капиталов. В 1920-е гг. он оказывал значительное финансовое содействие российским беженцам, русским культурным и образовательным учреждениям в Харбине, на его средства строились храмы, больницы, приюты и т.п. В конце 1920-х гг. И.В. Кулаев переселился в Калифорнию, где продолжал заниматься благотворительной деятельностью, направленной на поддержку соотечественников. В 1930 г. в Сан-Франциско был создан «Просветительно-благотворительный фонд имени Ивана Васильевича Кунаева»[119]. «Жизнь моя прошла в скромной деятельности, в настоящее же время я испытываю чувство глубокого удовлетворения от того, что на склоне лет имею возможность, по мере сил, оказывать поддержку большому русскому общественному делу - делу воспитания и образования юношества, идущего на смену нам, старикам, в надежде, что оно даст полезных людей для нашей родины России... На старости лет меня удовлетворяет сознание, что мне выпало счастье в жизни своей сделать кое-что полезное и нужное для других», - говорил он. В то же время, мечтой Кулаева было создание педагогического института в его родном городе - Красноярске[120]. В определенной степени задачи просветительной работы в Красноярском крае, согласно завещанию благотворителя, были реализованы Кулаевским фондом в 1990-е годы. В частности, Кулаевский фонд оказывал помощь Красноярско- Енисейской епархии в проведении фестивалей хоровой духовной музыки «Покровские встречи» и других культурных акций. В 1998 г. Фонд подарил Государственной универсальной научной библиотеке Красноярского края 1 тыс. книг, изданных в российском зарубежье[121].

Именно от соотечественников нередко получали поддержку оказавшиеся в Америке после революции 1917 г. российские ученые и инженеры. Так, первоначальные вложения средств во внедрение изобретений Владимира Зворыкина были сделаны выходцем из России дореволюционной поры, магнатом радиоэлектронной промышленности США предпринимателем Давидом Сарновым[122]. Именно благодаря его содействию стало возможным превращение изобретения В.К. Зворыкина в средство массового телевизионного вещания[123]. В 1945 г. когда ученый был неожиданно лишен права покидать страну и работать над секретными проектами, Сарнов, имевший большое влияние в официальных кругах, добился отмены этих решений и возврата ученому американского паспорта, задержанного Госдепартаментом[124].

Для многих американских предпринимателей российского происхождения - владельцев промышленных и научно-технических предприятий было характерно стремление помочь своим соотечественникам, прежде всего, предоставляя им работу.

Хорошо известна деятельность Аэро-инженерной корпорации И.И.Сикорского[125], открывшего свое дело благодаря благотворительной поддержке эмигрантов, в том числе С.В. Рахманинова. В истории этого предприятия важной особенностью является его роль в судьбах многих российских авиаторов и инженеров, эмигрировавших в США. Не только в период становления, но и после вхождения в состав крупной корпорации «Юнайтед Эркарфт энд Транспорт» конструкторами, инженерами, администраторами, летчиками-испытателями в фирме Сикорского работали российские специалисты. Сначала рабочими и чертежниками, а затем на административных должностях здесь служили кадровые офицеры флота С. де Боссет, В. Качинский и В. Офенберг. Правой рукой и заместителем Сикорского был выдающийся инженер-конструктор М.Е. Глухарев. Их ближайшими помощниками были также С.Е. Глухарев, М. Бьювид, Б. Лабенский, Н. Глакевич и др. Большинство из них (Б.В. Сергиевский, Г.А. Мейер, К.К. Агоев и др.) впоследствии успешно действовали в авиастроительной сфере и других областях[126].

Благодаря перемещению фирмы А.А. Сикорского в 1929 г. в Стратфорд близ Бриджпорта (штат Конненктикут), в этом городе сложилась многочисленная русская колония. Сикорский не только обеспечил работой многих своих соотечественников, но и принимал активное участие в культурной жизни российской общины, различных благотворительных акциях. В Страфорде был открыт русский клуб, школа, возведена православная церковь Св. Николая. Биограф авиаконструктора В.Р. Михеев отмечает, что до настоящего времени некоторые районы носят русские названия («Чураевка», «Русский пляж», «Дачи» и т.п.). Любопытно также его свидетельство о том, что, вращаясь многие годы в русской среде, многие обитатели колонии так и не выучили английского языка (явление, не характерное для Америки)[127].

Вице-президентом корпорации Сикорского на Лонг-Айленде, до ее переезда в штат Коннэктикут был В. А. Бари - российский предприниматель, сын выдающегося инженера, американского гражданина А.В. Бари, фирма которого по производству стальных котлов и резервуаров в начале XX века была широко известна в России. После смерти отца В.А. Бари управлял его предприятиями, включая московский завод в Симоновой слободе. Активный участник антибольшевистского движения в Москве в 1917 г. он был приговорен к расстрелу революционным трибуналом, но сумел бежать, по некоторым данным, благодаря американскому послу, сначала в Екатеринбург, а затем во Владивосток, где находилось отделение его фирмы. Перебравшись через Японию в США, В.А. Бари успешно продолжил коммерческую деятельность, в том числе, финансировал корпорацию Сикорского.

В 1937 г. инженер-судостроитель В.И. Юркевич (получивший известность как создатель знаменитого парохода «Нормандия») переехал из Парижа в Нью-Йорк и открыл техническую судостроительную контору. Примечательно, что ему оказали содействие предприниматели российского происхождения, в частности, владелец судостроительной компании А.Н. Власов, который также обратился через местную русскую прессу к соотечественникам в США с призывом о поддержке фирмы Юркевича[128].

Это тяготение друг к другу российских промышленников и рабочих наблюдалось и в послевоенный период. В частности, на спичечной фабрике «Lion Match Company», председателем правления и директором которой был С.В. Базавов, были трудоустроены многие российские иммигранты 1950-х гг.

Один из наиболее известных очагов российской культуры за рубежом - Русский центр в Сан-Франциско, открывшийся в 1940 г., носит имя Владимира Ивановича Турского и его супруги Ольги Сергеевны, которые выделили значительные средства на укрепление здания и придание ему сейсмоустойчивости. Русский центр в Сан-Франциско существует до настоящего времени, в нем размещаются Музей русской культуры, библиотека, главный офис Конгресса русских американцев, редакция газеты «Русская жизнь», детский сад[129].

При финансовом участии Турских были также установлены система отопления и охлаждения в Доме ветеранов. В.И. Турский возглавлял Комитет по возведению кадетского памятника на православном кладбище в Сан-Франциско.

В послевоенный период в Северной Америке при содействии ряда ведущих ученых и предпринимателей Русской Америки было создано несколько культурно-просветительных и благотворительных обществ. Среди последних получил известность Свято-Серафимовский фонд, организованный в начале 1950-х гг. священником Александром Киселевым и действующий до настоящего времени. Среди активных меценатов Фонда был, в частности, Б.В. Сергиевский, выдающийся летчик-испытатель, сотрудник фирмы И.Сикорского[130].

Одним из активных спонсоров различных культурных проектов российского сообщества в Сан-Франциско в 1960-х гг. был владелец ресторана «Ренессанс» Б.И. Ветлугин. Он, в частности, давал благотворительные обеды в пользу построения Св. Скорбященского собора. Согласно сообщениям местной прессы, общий доход от одного из таких обедов, состоявшегося 17 января 1965 г., составил более 2900 долларов. «Жертвенность супругов Ветлугиных является исключительным явлением в нашей жизни», - отмечала одна из русских газет[131]. В программу этого дня русской колонии Сан-Франциско вошли также утренний спектакль Театра русской оперетты «Мартовский кот», по окончании которого значительная часть зрителей направилась на благотворительный обед, и лотерея. Ее главные призы - телевизор и нарядная кукла, были пожертвованы победителями для устройства новых розыгрышей. Мебель для спектакля «Мартовский кот» также в порядке благотворительности была предоставлена «Русским мебельным магазином Н. Буренина»[132].

Живое участие в построении Св. Скорбященского храма в Сан- Франциско принимал также владелец преуспевающей «Русской меховой фирмы» Георгия Горбатенко. Газета «Русская жизнь» писала по этому поводу: «Русские люди имеют доброе имя в Америке, как лучшие плательщики, те кто точно отвечает свои обязательствам. Почти на одно слово одного из таких русских честных людей Г.Л. Горбатенко нам дана большая сумма в то время как банки вообще очень неохотно финансируют религиозные общины»[44]. Горбатенко участвовал и в подготовке различных культурных мероприятий, так, например, он пожертвовал красивый мех, который был вручен королеве бала-маскарада, устроенного в помещении Русского центра Обществом родителей и друзей русских разведчиков. Первым призом за мужской и женский костюмы стал ужин в вышеупомянутом ресторане «Ренессанс» Б.И. Ветлугина[44].

Успешная коммерческая деятельность и натурализация в Америке далеко не всегда вели к ослаблению связей российских предпринимателей с диаспорой. Так, владелец магазина мебели и скобяных товаров в г. Олифант (штат Пенсильвания) А.М. Ковальчик, прибывший в США в 1892 г., с 1902 г. состоял в Объединении русских братств, неоднократно избирался членом главного правления и главного суда ОРБ, основал в Олифанте отделение Братства св. Кирилла и Мефодия. При этом он пользовался значительным авторитетом в деловых кругах города, о чем свидетельствует его избрание директором местного «Miners Saving Bank» («Шахтерского сберегательного банка») и членом городской думы Олифанта.

Крупный деятель автомобильного рынка Ф.С. Бондарчук, о котором уже упоминалось выше, являлся членом правления Общества русских братств и еще восьми русских эмигрантских обществ, православного прихода в Трентоне и Торговой палаты. Он также состоял пайщиком фермы Русского объединенного общества взаимопомощи в Америке (РООВА), а в 1940-е гг. возглавлял Комитет по постройке храма- памятника св. равноапостольному князю Владимиру в Кэсссвиле (современный Джексон, штат Нью-Джерси)[135].

Успешный инженер-изобретатель А.М. Понятое (1892-1980) был активным участником общественной жизни русской общины: он возглавлял Общество русских летчиков в США и Общество друзей дома св. Владимира, являлся попечителем Образовательного фонда им. Кунаева и создателем собственного Фонда А.М. Понятова.

Финансовую поддержку общественным организациям российских эмигрантов оказывал крупный деятель рекламного бизнеса Джон В. Чэйс, происходивший из семьи российских переселенцев дореволюционного времени. В 1970-х гг. он сделал ряд щедрых пожертвований на нужды Конгресса русских американцев, безвозмездно издавал в своей типографии журнал КРА «Русский Американец» и т.п.

Некоторые американские бизнесмены российского происхождения предпочитали выделять средства на развитие науки и образования США. Так, например И.И. Енгалычев оказывал значительную финансовую поддержку американским научным учреждениям и образовательным центрам. Он спонсировал Американский научный фонд «The Fund for American Studies» и ряд других исследовательских структур политологического профиля. Он также оказывал финансовую поддержку Американскому Совету безопасности, в совет директоров которого входил в течение ряда лет. В 1975 г. в знак благодарности за пожертвования Американским научным фондом была учреждена премия имени Ивана Енгалы- чева («John Engalitcheff Outstanding Young American Awards»), которая ежегодно присуждается двум-трем выдающимся студентам. По завещанию супругов Енгалычевых Фонд получил в 1990 г. значительные средства и тогда же был переименован в «Институт Енгалычевых для сравнительного изучения политических и экономических систем» («Engalitcheff Institute on Comparative Political and Economic Systems»), в котором в начале 1990-х гг. ежегодно проходили обучение более 100 студентов. Институт также присуждал премии членам Конгресса за исключительные услуги американскому обществу и американской молодежи. Значительная часть многомиллионного состояния Енгалычевых после кончины его супруги в 1990 г. была распределена между различными благотворительными организациями, включая Общество помощи русским детям, которое получило от Джона Енгалычева младшего 4,5 миллиона долларов[136].

Традиции благотворительной помощи культурно-просветительным учреждениям и церковным приходам сохранилась и в современной Русской Америке, причем в сферу интересов русских американцев- меценатов вошли, начиная с 1990-х гг. и российские объекты - детские дома, храмы, музеи и библиотеки.

Банкир князь В.К. Голицын в течение многих лет выполнял обязанности старосты Знаменского синодального собора в Нью-Йорке, являлся вице-президентом Русского дворянского общества, казначеем Объединения кадет российских кадетских корпусов за рубежом. В конце 2009 г. он возглавил Попечительский фонд о нуждах РПЦЗ в Нью-Йорке[137]. В 1990-е- 2000-е гг. В.К. Голицын неоднократно посещал Россию, Украину и другие страны СНГ, где выступал с лекциями и участвовал в различных культурных акциях.

В 2000-е гг. появились коммерческие структуры, которые содействуют распространению в США и Канаде русского языка и культуры. В частности, в 2006 г. инициативной группой российских американцев в Большом Орландо было создано переводческое агентство и информационное бюро для русскоязычных иммигрантов, а также американцев, проявляющих интерес к изучению русского языка и русской культуры. - Russian-American InfoCenter, LLC («Русско-Американский ИнфоЦентр»). К 2010 г. компания была достаточно известна в Центральной Флориде и пользовалась авторитетом в русской общине.

Коммерческие фирмы и компании Русской Америки принимают все более активное участие в создании общественных организаций культурно-просветительного и благотворительного характера, что в то же время способствует их коммерческой деятельности и в плане снижения налоговых выплат и в качестве рекламы, поскольку о благотворительность предпринимателей узнает общественность города или штата. Так, например, Раиса Чернина (Raisa Chemina), эмигрантка из Минска, которая является владельцем рекламной фирмы «RC ADVERTISING» в Нью-Йорке, создала благотворительный фонд «Be proud», т.е. будь горд «своим происхождением, храни свои культурные традиции, будь не просто американцем, но русским американцем»[44]. Организация смогла убедить одного из депутатов городского совета, представляющего избирателей Брайтон- Бич, Доминика Рикия в целесообразности ежегодного проведения в Нью- Йорке «русского дня»[44].

Интернет-порталы RussianDC.com и RuList.com, газеты «Русская Америка», «Соотечественники в Америке», «Посредник» и «Каскад», журналы «Маленькая компания» и «Русско-американский бизнес» выступили в качестве информационных спонсоров Первого фестиваля русскоязычных детских театров Америки, который прошел 13-14 марта 2010 года в Посольстве России в Вашингтоне. Организатором фестиваля явилась Американская ассоциация русского языка, культуры и образования ААР- KO/AARCE во главе с ее президентом Светланой Соколовой. Организационную и финансовую поддержку Фестивалю оказало российское посольство, а также благотворители из числа русских американцев. Так, магазин «Аленка» (Гейтерсбург, Мэриленд) внес свой вклад продуктами питания, Борис Фоксман (корпорация NBAC) и Дарья Солдатенкова (Giant № 0753) сделали денежные взносы, организация Объединённая Российско-Американская Ассоциация (URAA) из Хьюстона прислала книги для вручения участникам фестиваля. Содействие Фестивалю оказали и представители американского малого и среднего бизнеса: Магазин «Giant» № 0753 (штат Вирджиния, мэнеджер Имоджин Вилсон) доставил продукты. Работница этого магазина Digna Guzman составила 10 подарочных корзин с цветами, а кондитер Debra Odon сделала подарочный торт, на котором, не зная кириллицы, она воспроизвела логотип фестиваля с пятью русскими словами.

В мае 2010 года силами энтузиастов и добровольцев при спонсорской поддержке нескольких русско-американских фирм в Орландо была официально зарегистрирована и открыта общественная организация: «Русско-Американский Общественный Центр штата Флорида» (Russian- American Community Center of Florida, Inc.). Эта организация была создана как благотворительная и просветительская организация, не имеющая коммерческих целей. Спонсорами организации явились: Russian-American InfoCenter, American Experience, Russian Culture Society, Spectrum Hair Design, Chocolate Provocateur, Tamara Knight Photography, Florida Russian Lifestyle Magazine. «Русско-Американский Общественный Центр штата Флорида» поставил перед собой задачу оказывать всестороннюю поддержку русско-говорящей общине штата путем организации различных образовательных программ и культурных мероприятий. Членом Русско- Американской Общины штата Флорида, как говорится на Интернет- странице Центра, может стать любой человек независимо от национальности и возраста, тот кому интересна Российская культура и русский язык. Членство в организации бесплатное. Основатели и организаторы Русско-Американского Общественного Центра стремились «воодушевить всех русских американцев Флориды присоединиться к этой организации и активно участвовать в русско-американской общественной и культурной жизни штата»[140].

19 июня 2010 г. в престижном ночном клубе «Club 57 West» Центром был организован танцевальный вечер, где звучала русская и американская живая музыка в исполнении профессиональных музыкантов, были предоставлены «полный ликерный бар и изысканные легкие закуски русской и американской кухни». Проводились розыгрыши призов, предоставленных для этого мероприятия спонсорами Русско-Американского Общественного Центра. «Это не коммерческое, а благотворительное мероприятие! - сообщали организаторы вечера. - Все его участники, организаторы и музыканты - волонтёры. Весь сбор от этого мероприятия пойдет на нужды нашей Русско-Американской общины и в первую очередь на создание Русской Библиотеки и общественного интернета в помещении нашего

Центра»[44]. Вскоре Русско-Американский Центр (RACCF) организовал курсы русского и английского языка для взрослых, уроки русского языка для детей. В августе 2010 г. RACCF была открыта русская школа в Орландо. Центр начал оказывать услуги по оформлению российских загранпаспортов. Волонтёры организации работали над созданием русской библиотеки с интернет-центром. Планировалось также организовать компьютерные классы и проводить различные бизнес-семинары[44].

В последние годы компонентом совместных российско-американских и российско-канадских бизнес-проектов все чаще становятся культурные акции, в том числе, мероприятия, напоминающие о ценности культурноисторического наследия Русской Америки. Например, когда 12 января 2008 г. в Торонто в банкетном зале Paramount Conference & Event Venue проходил Russian Business Gala 2008, темой празднования было избрано «Наследие поколений». Церемонию организовала и проводила издатель газеты «Русский Экспресс» и справочника «Русский Торонто» Майя Мастер и популярный журналист из Нью-Йорка Виктор Топаллер. «Бизнес- Гала» собрал вместе свыше восьмисот членов русскоязычной общины, бизнес-элиты и представителей правительства провинции Онтарио, городских властей и СМИ Торонто. В ноябре 2009 года в Чикаго прошла «Российская национальная выставка», организованная Министерством промышленности и торговли России при содействии компании World Business Chicago и Торгово-промышленной палаты Чикаго; и т.п.

13 февраля 2011 года в престижном бальном зале гостиницы «Уол- дорф-Астория» в Нью-Йорк Сити при полном аншлаге состоялся уже в 46-й раз ежегодный благотворительный бал «Петрушка», на котором присутствовали представители русско-американской деловой и культурной элиты.

Некоторые крупные американские бизнесмены с российскими корнями, следуя примеру Ивана Енгалычева, спонсируют благотворительные и образовательные учреждения различных стран, Так, например, американский промышленный магнат Леонид Блаватник намерен выделить Оксфордскому университету по меньшей мере 50 млн. фунтов стерлингов на строительство школы для обучения политиков, которая должна составить конкуренцию аналогичной школе имени Кеннеди в Гарварде. (52- летний Леонид Блаватник, эмигрировавший в США из СССР в 1978 году, имеет ученые степени Колумбийского университета (магистр наук) и Гарвардской школы экономики (MBA). Основной бизнес Блаватника связан с производством алюминия и металлообработкой).

Важным аспектом темы является образовательный уровень американских предпринимателей российского происхождения. Наряду с бизнесме- нами-самородками, поднявшимися из низов, исключительно благодаря коммерческой хватке и трудолюбию, российская диаспора в США и Канаде дала деловому сообществу этих стран довольно многочисленный корпус специалистов с высшим образованием и учеными степенями. Это была профессиональная подготовка высокого качества, полученная старшим поколением в дореволюционной России, более молодыми иммигрантами - в Европе и непосредственно в США, а представителями миграционных потоков второй половины XX века - в СССР. При этом те ученые и инженеры, которые, обосновавшись в Америке, решались попробовать себя на ниве частного предпринимательства, стремились поступить на службу в коммерческие фирмы или банки, нередко получали второе образование в области бизнеса и финансов, что значительно повышало их профессиональную востребованность и шансы на коммерческий успех.

Необходимо также подчеркнуть, что российские эмигранты в США и Канаде, наряду с созданием собственных предприятий и фирм, во многих случаях занимали и занимают крупные и ответственные посты в структурах американского бизнеса - промышленных и торговых компаниях, банках и т.п.

Путь в частный бизнес для российских эмигрантов в США и Канаде во многих случаях был связан с подтверждением или получением новой профессиональной квалификации в соответствии с американскими стандартами. Так, «каждому врачу и педагогу в США пришлось переучиваться, подтверждать свой диплом, полученный в СССР. А каждому автомеханику было необходимо получить в США лайсенс (лицензию - О.В.) путем обучения на курсах для обслуживания и ремонта автомобилей. При изучении правил ведения бизнеса в США всем вновь прибывшим иммигрантам было необходимо пройти курсы повышения квалификации и изучать правила бухучета в США, а также основы науки управления и маркетинга»[143].

Таким образом, как и в американском бизнесе в целом, в мире частного предпринимательства российской эмиграции в США и Канаде наблюдалась активная социальная динамика: деловое сословие пополнялось выходцами из фабричных и сельскохозяйственных рабочих, а также интеллигенции, служащих, бывших военных и т.п.

Значительную часть предпринимательского корпуса Русской Америки, начиная с 1920-х гг. составляли российские ученые, специалисты в области технических и естественных наук, которые благодаря высокой профессиональной квалификации и востребованности своих знаний, создавали собственные фирмы и компании в США и Канаде. Одновременно происходил неизбежный процесс разорения и появления новых коммерческих предприятий, создававшихся представителями российской диаспоры. При этом некоторые средние и крупные компании, у истоков которых стояли русские американцы, продолжали развиваться и процветать в течение десятилетий.

В целом, предпринимательский мир Русской Америки можно условно разделить на несколько групп:

1) Мелкий и средний бизнес в сфере розничной торговли и услуг - старейший вид предпринимательства, наиболее активно развивавшийся в крупных городах, имевших компактные районы проживания русскогово- рящих иммигрантов, и в замкнутых русских колониях в американской и канадской провинции. Мелкий и средний бизнес обслуживал основные бытовые и культурные потребности иммигрантов, особенно тех, кто недавно прибыл из-за океана и не успел приспособиться к американскому образу жизни - магазинам, сфере услуг, медицинским учреждениям. При этом, поскольку далеко не все бывшие россияне становились «стопроцентными американцами», потребность в русских магазинах, кафе, газетах и т.п. сохранялась не только в среде иммигрантов первого поколения. Кроме того, значительную часть русскоязычных колоний, особенно в 1970-е - 1980-е гг. составляли лица пожилого возраста, не желавшие менять свои привычки и осваивать английский язык. Тем самым возникало совпадение спроса и предложения внутри диаспоры, обеспечивавшее развитие в ее рамках мелкого и среднего предпринимательства в сфере розничной торговли и ремесел.

Более элитную нишу диаспорального бизнеса, требовавшую наличия профессиональной квалификации, составляли русскоговорящие врачи, фармацевты, юристы и нотариусы, услуги которых были и остаются востребованными в Русской Америке.

Практически для всех категорий российских эмигрантов, выбравших для себя путь частного предпринимательства, серьезные трудности в первые годы жизни в Америке создавало незнание юридической и организационной специфики американского бизнеса. Наличие данной проблемы способствовало развитию рынка юридических услуг в рамках русского- ворящего сообщества. При этом посреднические фирмы, нотариат и адвокатура выполняли роль связующего звена между деловыми структурами диаспоры и американским бизнесом.

  • 2) Средний и крупный бизнес: оптовая торговля, строительство, научно-производственные компании, машиностроительные предприятия и т.п.; объединил немногочисленную, но наиболее яркую группу представителей научной и деловой элиты Русской Америки, которая успешно интегрировалась в американскую экономику.
  • 3) Бизнес в сфере культуры, искусства и СМИ: издательское дело, книжная торговля, театральный менеджмент, преподавание искусств, русское радио- и телевещание - разнородная по степени коммерческого успеха и общественного значения группа предприятий, значительная часть которых была ориентирована исключительно на русскоговорящую диаспору.

В 1990-е - 2000-е гг. одной из наиболее динамично развивающихся отраслей российского предпринимательства в Америке стал сетевой маркетинг и другие виды бизнеса, связанные с современными информационными технологиями и средствами коммуникации.

  • [1] См.: Болховитинов Н.Н. Россия открывает Америку. 1732-1799. М., 1991;История Русской Америки (1732-1867): В 3-х томах. Т.1. Основание Русской Америки (1732-1799) / Отв. ред. акад. Н.Н. Болховитинов. М., 1997. и др.
  • [2] Алексеева Е.В. История Русской Америки в англоязычной историографии1950-1980-х гг. Екатеринбург, 1992. С.6.
  • [3] Brooks А.Н. History of Explorations and Surveys // Alaska and Its History / Ed. byM.B. Sherwood, Seatle, 1967. P.28.
  • [4] Русский календарь-альманах = Russian-American calendar-almanac: Справочник на 1932 год / Под ред. К.Ф. Гордиенко. Нью-Гейвен (New-Heven): Русскоеиздательство «Друг», 1931. (Далее: Русский календарь-альманах на 1932 год).
  • [5] См. Постников Ф.А. Полковник-рабочий (из жизни русских эмигрантов вАмерике) / Изд. Русского Литературного кружка. Беркли (Калифорния), б.д.
  • [6] Арбатов З.Ю. Без неба (В Америке). Берлин: Чужбина, 1926. С.7.
  • [7] Бургин Г. Русская колония в Америке // Двадцать лет русской секции Интернационального Рабочего ордена. Нью-Йорк, 1940. С.25.
  • [8] Пивовар Е.И. Российское зарубежье. Социально-исторический феномен,роль и место в культурно-историческом наследии. М., 2008. С.71.
  • [9] О нем см.: Поведская Инна. Весьегонский американец. Тверь, 2008.
  • [10] Там же. С. 96.
  • [11] Александров Е.А. Русские в Северной Америке: Биографический словарь.Хэмден (Коннектикут, США)- Сан-Франциско (США) - Санкт-Петербург (Россия), 2005. С. 70.
  • [12] Там же. С. 13.
  • [13] ГАРФ. Ф.Р-6425. Оп.1. Д.20. Л.65-66.
  • [14] Русский календарь-альманах на 1932 год. С.67.
  • [15] Российская научная эмиграция: двадцать портретов / Под ред. академиковБонгард-Левина Г.М. и Захарова В.Е. М., 2001. С. 110.
  • [16] Adamic L.A. Nation of Nations. N.Y., 1945. P. 195; Eubank N. The Russians inAmerica. Minneapolis, 1973. P. 69; AlLen J.R., Turner E.J. We the People. An Atlas ofAmerican Ethnic Diversity. N.Y., 1988; и др.
  • [17] Русские беженцы. Проблемы расселения, возвращения на Родину, урегулирования правового положения (1920-1930-е годы): Сборник документов и материалов / Сост. З.С. Бочарова. М., 2004. С.220.
  • [18] Там же.
  • [19] ГАРФ. Ф.Р-5826. Оп.1. Д.126. Л.323.
  • [20] Арбатов З.Ю. Без неба (В Америке). Берлин: Чужбина, 1926.
  • [21] http://www.russisch-fuer-kinder.de/pdf/russkaja_emigracija_v_kanade_l.pdf
  • [22] ГАРФ. Ф. P-5826. On. 1. Д. 126. Л.7.
  • [23] Пивовар Е.И., Грибенчикова О.А. Некоторые проблемы истории русскогобизнеса в зарубежной России (20-е - 30-е гг.) // Труды научных чтений, посвященных памяти авиаконструктора И.И. Сикорского, 25 - 29 мая 1999 г. М„ 1999.С. 5-10.
  • [24] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 126. Л.280.
  • [25] Там же. Л.323.
  • [26] См Квакин А.В. Документы из коллекции баронессы Марии Врангель Гувер-овского архива США по истории российского зарубежья //www.kvakin.ru/Documents/maria.doc; Шевеленко Ирина. Материалы о русскойэмиграции 1920-1930-х гг. в собрании баронессы М.Д. Врангель (Архив Гуверов-ского Института в Стэнфорде) // Stanford Slavic Studies. Vol. 9. Stanford, 1995.
  • [27] См. Могилянский M. Самая известная русско-канадская семья // Новое русское слово. 1983. 10 июня.
  • [28] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 126. Л.293,295.
  • [29] См.: Ершов В.Ф. Повседневная жизнь российской военной эмиграции в1920-1939 гг. (предпринимательство, быт, сервис) // Проблемы истории сервиса.Всероссийская научная конференция. М., 2003; Он же. Адаптация российскойвоенной эмиграции в 1920-1930-е гг. // Адаптация российских эмигрантов (конецXIX-XX в.): Исторические очерки. М., 2006.
  • [30] ГАРФ. Ф.Р-6425. Оп.1. Д.20. Л. 116.
  • [31] ГАРФ. Ф.Р-6425. Оп.1. Д.19. Л.5об.
  • [32] Там же. Л.З.
  • [33] ГАРФ. Ф.Р-6425. Оп.1. Д.19. Л.2об.
  • [34] Там же. Л.Зоб.
  • [35] Эйзенштадт-Железнов Михаил (Аргус). Другая жизнь и берег дальний. Нью-Йорк: Seagull Publishers, 1969. С. 103.
  • [36] Пио-Ульский Б.Г. Русская эмиграция и ее значение в культурной жизни других народов. Белград, 1939. С.43.
  • [37] Эйзенштадт-Железнов Михаил. Указ. соч. С.11.
  • [38] Хисамутдинов А.А. В Новом Свете или история русской диаспоры на Тихоокеанском побережье Северной Америки и Гавайских островах. Владивосток,2003. С.31-32.
  • [39] ГАРФ. Ф.Р-6425. Оп.1. Д.19. Л.13.
  • [40] Арбатов З.Ю. Указ. соч. С. 60.
  • [41] Там же. С.87-90.
  • [42] Нитобург Э.Л. Из истории русских общин в американском городе // Этнографическое обозрение. М., 2005. №2. С. 127.
  • [43] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 126. Л.344.
  • [44] Там же.
  • [45] Арбатов З.Ю. Указ. соч. С.7, 60.
  • [46] Зарница. Нью-Йорк, 1925. Май. №.l. С.21.
  • [47] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 126. Л.294.
  • [48] ГАРФ. Ф.Р-5829. Оп.1. Д.9. Л.1,4.
  • [49] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 126. Л.294.
  • [50] Теляковский В.Л. Воспоминания. 1898-1917. Пг., 1924. С. 129.
  • [51] Там же. С. 128.
  • [52] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 130. Л. 165.
  • [53] Зарница. Нью-Йорк, 1926. Декабрь. Т.2. №16. С. 18.
  • [54] ГАРФ. Ф.Р-5826. Оп.1. Д.122. Л. 17.
  • [55] Там же.
  • [56] ГАРФ. Ф. Р-5826. Оп.1. Д. 126. Л.280.
  • [57] Stanford Neil Gerber Russkoya Celo. The ethnography of a Russian-AmericanCommunity. N.Y., 1985.
  • [58] Нитобург Э.Л. Указ. соч. С. 126.
  • [59] Вестник русско-американского сближения = Siberian Opportunities / Российское консульство в Сан-Франциско. - Сан-Франциско, 1919. Май. С. 10.
  • [60] «Совершенно лично и доверительно!». Б.А. Бахметев - В.А. Маклаков. Переписка. 1919-1951. В 3-х томах. Т.1. Август 1919 сентябрь 1921. М., 2001. Т.1.С.52.
  • [61] Вестник русско-американского сближения - Сан-Франциско, 1919. Май.С.37.
  • [62] Ручкин А.Б. Русская диаспора в Соединенных Штатах Америки в первой половине XX века. М., 2006. С. 194.
  • [63] ГАРФ. Ф. Р-5885. Оп.1. Д.34. Л.35-35об.
  • [64] ГАРФ. Ф. Р-5885. Оп.1. Д.37. Л. 4-14,41.
  • [65] ГАРФ. Ф. Р-5885. Оп.1. Д.51. Л.86.
  • [66] ГАРФ. Ф.Р-5769. Оп.2. Д.1. Л.243об.
  • [67] ГАРФ. Ф. Р-5769. Оп.2. Д.5. Л. 18.
  • [68] Там же. Л.19об.
  • [69] Там же. Л. 19.
  • [70] Об этом см.: Грибенчикова О.А. Становление общественных организацийроссийских предпринимателей в эмиграции // Молодая наука на рубеже веков. М.,1997; Пивовар Е.Й., Грибенчикова О.А. Некоторые проблемы истории русскогобизнеса в зарубежной России (1920-1930-е гг.).// Русская культура XX века народине и в эмиграции: Сб. статей / Изд. МГУ, Политехнический музей, МСЭУ.М., 2000. Вып. 1. С.76-89.
  • [71] Слиозберг Г.Б. Попытка использовать русскую революцию // Жизнь и суд.Париж, 1930. №1(218). С.14.
  • [72] См.: Гришунькина М.Г. Профессиональные организации юристов в российском зарубежье: Диссертация... кандидата исторических наук. М., 2005. С. 47.
  • [73] Гольденвейзер А.А. Охота за русскими капиталами // Новое Русское слово.Нью-Йорк, 1944. 28 августа. №11811. С.4.
  • [74] Русская жизнь. Сан-Франциско. 7 мая 1965 г. № 5820. С.З.
  • [75] Русское зарубежье. Золотая книга русской эмиграции. Первая треть XX века:Энциклопедический словарь. М., 1992. (Далее: Золотая книга эмиграции). С.624.
  • [76] Цит. по: Борисов В.П. Изобретатель телевидения Владимир Зворыкин // Российская научная эмиграция: Двадцать портретов / Под ред. академиков Г.М. Бон-гард-Левина и В.Е. Захарова. М., 2001. С.96.
  • [77] «Вряд ли придется возвращаться домой». Из писем С.П. ТимошенкоВ.И. Вернадскому / Публ. и комм. М.Ю. Сорокиной // Российская научная эмиграция: Двадцать портретов. М., 2001. С. 130-131.
  • [78] Там же. С.131.
  • [79] Михеев В.Р. Авиационный конструктор Борис Вячеславович Корвин-Круковский // Труды научных чтений, посвященных памяти авиаконструктораИ.И. Сикорского, 25 - 29 мая 1999 г. М„ 1999. С. 3.
  • [80] Шелохаев В. Энциклопедия русской эмиграции. М. 1997. Электронная версия.
  • [81] Пио-Ульский Б.Г. Указ. соч. САЗ.
  • [82] Будницкий О.В. Послы несуществующей страны. В кн.: «Совершенно лично и доверительно!» Б.А. Бахметев - В.А. Маклаков. Переписка. 1919-1951. В 3-хтомах. Т.1. Август 1919 сентябрь 1921. М., 2001.С.85.
  • [83] Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. С.71.
  • [84] Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть XX века: Энциклопедический биографический словарь. М., 1997. С. 106-107.
  • [85] Щербатов А.П. Криворучкина-Щербатова Л. Право на прошлое. М., 2005.С.228,233.
  • [86] Алланд Александр. Русская Америка. Поэма. Нью-Йорк, 1930. С.20.
  • [87] Зарница. Нью-Йорк. 1927. №18. С. 1.
  • [88] Шликевич А. Заметки беженца // Наука и жизнь: Журнал общества взаимопомощи «Наука». Нью-Йорк, 1923. Май. №3. С.4.
  • [89] Цит. по: Борисов В.П. «Америка мне определенно не нравилась». В кн.:Российская научная эмиграция: двадцать портретов / Под ред. Академиков Бон-гард-Левина Г.М. и Захарова В.Е. - М., 2001. С. 120.
  • [90] Сергей Довлатов. Собрание прозы в 3-х томах. СПб, 1995. Т.2. С. 126.
  • [91] Арбатов З.Ю. Указ. соч. С.92-96.
  • [92] Книга в русской колонии//Зарница. Нью-Йорк, 1927. №18. С. 3.
  • [93] Мантулин В.Н. Перестановка приоритетов // Русский американец. 1974.Март. №1. С.З.
  • [94] 'Зарница. Нью-Йорк, 1926. Сентябрь. № 14. 17-18.
  • [95] Григоренко Петро. В подполье можно встретить только крыс... Нью-Йорк,1981. С. С.788-789.
  • [96] Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. С.65.
  • [97] Лобанов-Ростовский Н.Д. Эпоха. Судьба. Коллекция. М., 2010. С.45.
  • [98] Нитобург Э.Л. Указ. соч. С. 123.
  • [99] Пивовар Е.И. Указ. соч. С.80.
  • [100] Гуль Р. Я унес Россию. Т.З. Россия в Америке. М, 2001. С. 164.
  • [101] Ручкин А.Б. Указ. соч. С. 274-282.
  • [102] Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж-Москва, 1996. С. 257.
  • [103] Нитобург Э.Л. Русские в США. История и судьбы 1870-1970. М., 2005.С. 170.
  • [104] Сергей Довлатов. Указ. соч. С. 125.
  • [105] Бизнес-журнал Онлайн. 10 июня 2003 г.
  • [106] Сечкин Генрих. На грани отчаяния. 4-е изд. М, 2003. С.306.
  • [107] Там же. С. 308.
  • [108] Омельченко Е.В. Проблемы развития деловых отношений между предпринимателями России и США (Можно ли завоевать американский рынок?) // Предпринимательство в условиях развития рыночных отношений / Российская академия государственной службы (РАГС). - М., 1997. С. 145.
  • [109] Григоренко Петро. Указ. соч. С. 788.
  • [110] Русские в США. Особенности вживания: Интервью с Верой Кишиневски, автором книги «Русские Иммигранты в Соединенных Штатах: Адаптация к Американской Культуре» («Russian Immigrants in the United States: Adapting to AmericanCulture») // Washington ProFile -19 мая 2007 года - № 45 (785)
  • [111] Дмитрий Дубограев. Наши за границей // http://www.silicontaiga.ru
  • [112] Сергей Миллиан, Президент Российско-Американской торговой палаты. Ин тервью для «ОПОРЫ-КРЕДИТ» 21 января 2010 г. // Национальный институтсистемных исследований проблем предпринимательства //www.nisse.ru/business/interview/interview_415.html
  • [113] Поляков Ю.А. Адаптация и миграция в историческом контексте // Адаптацияроссийских эмигрантов (конец XIX-XX вв.). Исторические очерки: Сборник статей ИРИ РАН. М., 2006. С.6.
  • [114] Зволинский В.И. Основные проблемы российско-американской торговли.1999 // http://iskran.iip.net/russ/works99/zvolinskiy.html
  • [115] Там же.
  • [116] Совместное заявление В.В. Путина и Дж.Буша о развитии российско-американских экономических связей //2002.kremlin.ru/summit
  • [117] Энциклопедия Русской Америки // www.RUNYweb.com
  • [118] Черкасов А.И. Русские канадцы. «США. Канада: экономика, политика, культура». 1999, №1. С. 68-72.
  • [119] См.: Калякин Н. Иван Васильевич Кулаев, предприниматель и благотворитель // Русский американец. 1997. № 21. С.142-144; Кулаев И.В. Под счастливойзвездой: Записки русского предпринимателя. 1875-1930. М., 2006.
  • [120] Красноярский рабочий. 2 октября 2008 г.
  • [121] Куйдина И.А. Дары и дарители Государственной универсальной библиотекиКрасноярского края // Культурно-историческая среда и предпринимательствоСибири: Материалы Ш-й межрегиональной научно-практической конференции,посвященной Международному дню памятников и исторических мест 17 апреля2008 г.. Красноярск, 2008.
  • [122] Пивовар Е.И. Указ. соч. С. 170.
  • [123] Борисов В.П. Указ. соч. С.97-98.
  • [124] Там же. С. 105.
  • [125] О нем см.: Михеев В.Р. Игорь Иванович Сикорский. К 115-летию со днярождения // Русское зарубежье. История и современность: Вестник. М., 2004. № 1.С.147-159.
  • [126] Там же. С. 154-155.
  • [127] Михеев В.Р. Игорь Иванович Сикорский. К 115-летию со дня рождения //Русское зарубежье. История и современность: Вестник. М., 2004. № 1. С. 155.
  • [128] Цит. по: Бельчич Ю.В. «Необыкновенный, интересный, нансеновский паспорт, длиною около двух аршин...» (Судьба В.И. Юркевича в эмиграции). - В сб.:Правовое положение российской эмиграции в 1920-1930-е годы: Сборник научных трудов. СПб., 2005. С.79.
  • [129] Живет душа Россией: неизвестные страницы русского зарубежья / Отв. ред. исост. Т.В. Таболина. М., 2005. С.14.
  • [130] Холодная М. 40-летие Свято-Серафимовского фонда // Русское Возрождение. 1990. № 50.
  • [131] Рука дающего не оскудевает// Русская жизнь. Сан-Франциско. 19 января1965 г. №5745. С.2.
  • [132] Русская жизнь. Сан-Франциско. 16 января 1965 г. №5744. С.2.
  • [133] Там же.
  • [134] Там же.
  • [135] Свято-Владимирский храм-памятник в Джексоне, Нью-Джерси // Русскаяправославная церковь за границей: 1918-1968 / Под ред. Соллогуб А.А. - Нью-Йорк.: Издательство Русской Православной Церкви Заграницей, 1968. Т.1. С. 599.
  • [136] Фонд помощи русским детям (США). Финансовая отчетность //www.rcws.org
  • [137] Российская кадетская перекличка. 2009. Вып. 9. С. 1.
  • [138] Там же.
  • [139] Там же.
  • [140] Русско-Американский Общественный Центр штата Флорида //www.RussianAmericanCenter.org
  • [141] Там же.
  • [142] Там же.
  • [143] Мотылев Вениамин. Проблемы малого бизнеса у иммигрантов в США.2007 // http://www.westeast.us/15/article/937.html
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>