Полная версия

Главная arrow Прочие arrow Писать поперек

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ПЬЕСА «ГРАЖДАНСКИЙ БРАК» И ЕЕ АВТОР ГЛАЗАМИ АГЕНТА III ОТДЕЛЕНИЯ

25 ноября 1866 г. в Александрийском театре состоялась премьера пьесы «Гражданский брак» драматурга-дебютанта Николая Ивановича Чернявского (1840—1871) — одна из самых шумных и скандальных премьер в истории русского театра. Факт этот отмечен историками театра и литературы[1] [2], однако история постановки освещена недостаточно полно, пьесе дана неадекватная интерпретация, а о самом авторе, на наш взгляд — весьма своеобразной фигуре, в справочных изданиях и некрологах приведены лишь очень скупые биографические сведения[3]. В Государственном архиве Российской Федерации в фонде III отделения нам удалось разыскать дело, посвященное премьере пьесы, о которой идет речь, и ее автору (Ф. 109. СА. On. 1. Д. 2040), которое ранее не было введено в научный оборот, хотя позволяет прояснить ряд обстоятельств появления на сцене пьесы «Гражданский брак» и биографии Чернявского.

Дело это содержит агентурные записки, касающиеся премьеры указанной пьесы, ее автора и его дальнейшей судьбы. Записки не подписаны, но есть основания полагать, что их писал поэт и прозаик, сотрудник юмористических журналов и по совместительству агент петербургского обер-полицмейстера Александр Николаевич Волгин (1840-е — 1869)[4]. Его записки о радикально настроенных литераторах обычно переправлялись в III отделение, поэтому они и отложились в фонде этого учреждения.

В первой по хронологии записке, датированной 15 октября 1866 г., агент писал в III отделение:

В среду, 13 сего октября, в бенефис актера Зуброва[5], назначена была к представлению новая комедия Черневского[6] «Гражданский брак». Между тем цензура не пропустила этой пьесы и вместо нее шла другая. Автор названной комедии Черневский, бывший студент Московского университета[7], откуда вышел, не окончив курса, и впоследствии сотрудник некоторых периодических изданий, хотя и пьяница, но не сочувствующий идеям социализма и коммунизма. Поэтому комедия его «Гражданский брак» не что иное как сатира, и притом, по отзыву имевших случай прочитать ее, — очень едкая, разоблачающая вполне ложное направление; в ней же выведен на сцену честный труженик, тип которого, как говорят, особенно удался автору. — Что именно послужило поводом к запрещению комедии — неизвестно; но Черневский, чувствуя себя сильно оскорбленным, как человек, желающий служить на пользу общества (когда он не пьян, он очень умно рассуждает и дельно работает), подал г. министру Двора[8] просьбу, в которой ходатайствует не только о рассмотрении его комедии по Высочайшему повелению, но и об испрошении ему Всемилостивейшего разрешения прочитать ее в Высочайшем присутствии. Просьба Черневского написана, впрочем, очень резко, и потому едва ли ему удастся достигнуть цели. В настоящее время Черневский в больнице.

15 октября 1866[9]

В пьесе «Гражданский брак» (СПб., 1867; 2-е изд. — 1868, с предисловием автора) стандартный сюжет о девушке, покинувшей дом с соблазнившим ее мужчиной, а потом брошенной им и вернувшейся обратно, был совмещен с обширными спорами, посвященными обсуждению достоинств и недостатков гражданского брака. Тема эта, модная в то время и вызывавшая очень острую (и резкую) реакцию различных слоев общества, стала причиной повышенного интереса к пьесе. При всей антинигилистической ее направленности автор позволял сторонникам гражданского брака привести развернутые аргументы в защиту этого социального института. В пьесе произносящему либеральные речи Новосельскому противопоставлен студент-медик из семинаристов Новоникольский, который занимается делом — лечит мужиков и так формулирует свои взгляды: «...я ненавижу либеральных фразеров, грошовый либерализм которых только и способен на то, чтобы пить шампанское или водку, смотря по средствам, в честь уничтожения крепостного права, на деньги, выжатые с тех же несчастных крестьян, да выдумывать, в пьяном виде, разные радикальные перестройки, да гражданские браки!.. <...> России они не нужны, а нужны труженики, работники, потому что мы пропадаем от лени и тунеядства <...>»[10] [11]. Это и другие подобного рода высказывания не могли не настораживать цензуру. Член Совета Главного управления по делам печати В.Я. Фукс писал в отзыве на пьесу: «Несостоятельность и уродливость возникших в последнее время в нигилистических кружках теорий гражданского брака выставлены рельефно и с талантом, как с теоретической, так и с практической стороны. По сему представление этой пьесы на сцене может быть весьма полезно, но под условием некоторого сокращения в оной слишком подробных рассуждений в пользу нецерковного брака и совершенного исключения из оной тех мест, в которых, при всей благонамеренности писателя, враждебно сопоставляются высшие сословия с низшими и вспоминаются, без всякой надобности, мрачные черты упраздненного крепостного права»11. Соответствующие сокращения перед постановкой были сделаны (см. публикацию одного из изъятых фрагментов: Петербургский листок. 1866. 20 дек.[12]).

Премьера 13 октября 1866 г. не состоялась, поскольку П.А. Шувалов, увидев афишу, обратился к министру внутренних дел за разъяснениями. Министр внутренних дел П.А. Валуев сам прочел пьесу царю и получил разрешение на постановку[13].

10 ноября 1866 г. агент писал:

Драма Черневского «Гражданский брак», которую цензура запретила было и о разрешении которой автор обращался с просьбою к г. министру Двора (о чем было доложено в свое время), допущена к представлению. Говорят, что г. министр вн [утренних] дел[14] писал по этому поводу к Черневскому, что, прочитав лично означенную пьесу, Его Высокопревосходительство убедился в ее достоинстве и потому дал позволение к представлению ее на сцене здешних театров.

26 ноября 1866 г. последовал, наконец, отчет о премьере:

Вчера на Александрийском театре, в бенефис Зуброва, дана была в первый раз новая драма (ошибочно названная комедиею) Чернев- ского «Гражданский брак».

Появление этой пьесы на сцене давно уже ожидалось публикою с особенным нетерпением, и потому весьма естественно, что театр был в полном смысле слова битком набит; литераторы и сотрудники разных журналов были почти все; в верхней галерее видно было много студентов медицинской академии и университета. Перед началом представления разнесся было слух, что пьесу хотят освистать, и действительно в 1-м действии, когда начинаются очень удачные сарказмы на счет новых теорий молодого поколения, 2—3 человека, конечно из студентов, стали было шикать, но вслед за тем весь театр разразился громкими и продолжительными рукоплесканиями; со всех сторон послышались крики «Автора! автора!» — и посягатели на беспорядок сначала замолкли, а потом и сами стали хлопать руками. — Автора вызывали несколько раз, но он не мог явиться, ибо до сих пор находится еще в клинике; два раза объявляли со сцены, что «автора нет в театре», а публике все как-то не верилось, и она все-таки пыталась увидеть его.

В партере сидел только отец его и так осторожно держал себя, что даже ни разу не встал с кресла. Представление шло прекрасно; гг. Самойлов и Струйская15 были неподражаемо хороши и своею истинно-артистическою игрою сгладили многие места в пьесе — первом сценическом произведении хотя и даровитого, но еще юного писателя. (Он, пройдя почти все высшие учебные заведения, остановился на 2-м специальном классе и до сих пор еще юнкер Константиновского военного училища!) Пьеса, впрочем, замечательна в литературном отношении, и ежели в сценическом и обнаруживает, что она писана неопытным еще пером, тем не менее в ней есть патетические сцены, безукоризненно исполненные г. Струйскою, и очень много таких удачных, хотя и очень едких для нигилистов мест, что им от души аплодировали даже и такие личности, как Загуляев, Тиблен16 & С°.

Между прочим, вчера же вечером выделился следующий факт, могущий служить дополнением характеристики наших псевдолибералов: во время антракта эти господа (и надо заметить — только они одни) собрались курить в коридоре. Сторож у дверей, старый отставной солдат, очень деликатно заметил им, что тут курить нельзя. Они отвечали ему насмешками. Старик начал их просить, чтобы пожалели бы хоть его с семьей, потому что его могут выгнать; но и это не помогло.

  • 15 Самойлов Василий Васильевич (1813—1887) — актер Александрийского театра (1835—1875); Струйская Елена Павловна (1845—1903) — актриса Александрийского театра (1861 —1881).
  • 16 Загуляев Михаил Андреевич (1834—1900) — либеральный публицист, сотрудник газеты «Голос» (1862—1883), где вел в том числе и театральную хронику; Тиблен Николай Львович (1825 — после 1869) — издатель и типограф, близкий к революционно-демократическим кругам.

Через день, 28 ноября 1866 г., агент описывал резонанс от премьеры:

В здешних газетах, столбцы которых наполняются статьями людей, по большей части, известного направления, — как и можно было ожидать, раскритиковали новую пьесу Черневского «Гражданский брак». Вникая в смысл всех разборов, нельзя не заметить, что они скорее выражают личный взгляд составителей статей и не представляют настоящей критики. Пьеса, конечно, имеет свои недостатки, показывает неопытность еще молодого автора; но она не лишена интереса, и в ней есть много удачных сцен и выражений, метко поражающих в цель, весьма естественно, не нравящихся гем, против которых они направлены. Лучшим доказательством настоящего мнения может служить то, что на второе представление означенной пьесы, имеющее быть сегодня, вчера в Уг 10 часа утра нельзя уже было достать билета. Сегодня у Александрийского театра огромная толпа требовала билетов на среду; но как сегодня на среду билетов еще не раздают, то, без сомнения, завтра утром у кассы означенного театра тесноты будет более, нежели вчера.

Премьера вызвала очень большой интерес, «театр был полон сверху донизу, и интерес публики был заранее сильно возбужден предшествовавшими пьесе толками. Первый акт ее, прекрасно написанный, действительно оказался весьма блистательным в отношении к искусству диалектики и имел такой огромный успех, что по окончании его публика — чему, кажется, не бывало еще примера в летописях нашей сцены — громко стала вызывать автора <...>» (W. [Вильде М.Г.?]. Театральные заметки // Рус. инвалид. 1866. 27 нояб.). «Почти с первых слов пьесы начался дуэт шиканья и аплодисментов, и чем далее шло это действие, тем более дуэт этот усиливался, хотя, при каждом новом взрыве, аплодисменты все более и более брали верх и, наконец, совершенно пересилили шиканье» (Х.Л. [Загуляев М.А.]. Вседневная жизнь // Голос. 1866. 27 нояб.). В дальнейшем интерес и энтузиазм публики стали слабее, но тем не менее премьера прошла успешно. Иной была реакция критики. Почти все петербургские газеты поместили обширные отклики, однако большинство рецензентов посчитали пьесу несценичной и тенденциозной: автор «хотел сделаться драматургом, оставаясь в то же время публицистом, действующие лица его комедии говорят целые передовые речи газет, пред глазами зрителей не действие, а одни препирания действующих лиц на известные сюжеты» (Борзов А. [Кущевский И.А.?] Фальшфейер // Петербургский комиссионер. 1866. 16 дек.); складывается впечатление, что «актеры читают отрывки и тирады из разных газет или страницы из [антинигилисти- ческих] произведений гг. Клюшникова, Стебницкого [Лескова] и др. Людей, движения, сцен — этого ничего нет перед зрителем» (Скромный наблюдатель [Александров Н.А.?] // Гласный суд. 1866. 16 дек.), автор «прибегнул <...> к общей мелодраматической постройке, обличив в себе полное незнание сценических условий и доказав, что он <...> мог бы написать довольно недурную передовую газетную статью» (Ф. [Федоров М.П.?]. Театральная хроника // Биржевые ведомости. 1866. 1 дек.; см. также: Я—н. Петербургский театр // Антракт. 1866. 21 дек.). Писали рецензенты и о том, что в пьесе показан не гражданский брак (существующий на Западе, для которого в современной России нет ни юридической основы, ни социальных условий), а лишь сожительство, прикрываемое фразами о гражданском браке.

Идеологически близкие Чернявскому авторы подчеркивали социальную полезность пьесы. Так, отметив растянутость, «невыдержанность характеров и неестественность положений», Лесков тем не менее писал: «Велико или невелико теперь число людей, признающих петербургский гражданский брак, но все-таки люди эти вредны и жертв их учения в наше время немало, а потому пьесу г. Черневского нельзя не признать пьесой весьма благонамеренной. Это первая попытка послужить со сцены “открытию глаз”, быть может, не одной готовой погибнуть овце великого стада» (Стебницкий М. Русский драматический театр в Петербурге // Отечественные записки. 1866. № 12, кн. 2. Отд. 2. С. 275; см. также: Посторонний [Антропов Л.Н.?}. Театральная хроника // Неделя. 1866. 4 дек.). Приведем и отзыв В.П. Боткина в письме И.С. Тургеневу: «Пьесу написал какой-то студент и написал очень аляповато и пошловато, таланта не видать. Но я посмотрел без скуки, ради разных указаний на нашу современность; многие из них сделаны удачно и довольно умно»[15].

Отмечая неопытность и неумение драматурга, большая часть рецензентов не отрицала его талантливости: «...мы приветствуем первый дебют нового драматического писателя с большим удовольствием и ожидаем от него еще многого в будущем: дарование у него положительно есть, но оно еще молодо и незрело» (W. Указ, соч.; см. также анонимную рецензию [А.А. Соколова?]: Петербургский листок. 1866. 1 дек.).

Аналогичный характер носили и отклики на московскую премьеру: Антракт. 1867. 18 янв. (А.Н. Баженов); Москва. 1867. 18 янв. (Зл.), Рус. ведомости. 1867. 19 янв. (без подп.); Московская жизнь // Будильник. 1867. № 5 (Москвич).

Написанная с либерально-монархических, реформаторских позиций с целью высмеять нигилистическую вульгаризацию и опошление современных идей, карикатурное их выражение, пьеса в обстановке идеологической поляризации после покушения на Александра II в апреле и закрытия «Современника» и «Русского слова» в июне 1866 г.

была воспринята как памфлет на молодое поколение, как реакционный выпад (подобно статье Лескова 1862 г. о пожарах; позиция Чернявского вообще была близка лесковской, а героиня пьесы Любовь Стахеева очень напоминала Лизу Бахареву из романа Лескова «Некуда»). Молодой драматург подвергся травле. Фельетонисты писали, что пьеса — «изрядная мерзость» (В.А. Слепцов в «Новостях петербургской жизни» в «Женском вестнике» (1867)[16]). В «Искре» постоянно появлялись выпады против Чернявского[17], не отставал от нее и «Будильник»[18], где доходило даже до сравнений с деятельностью III отделения, например: «Я очень уважал покойного Фаддея Булгарина, но с сей поры господина Чернявского уважаю гораздо более. Ф. Булгарин доказывал обыкновенно, что хорошие драматические пьесы могут делиться на три отделения, из коих лучшие он относил к последнему. Но я полагаю, что пьеса г. Чернявского так хороша, что даже не может относиться и к этому последнему отделению, она его превосходит»[19].

Все это еще больше подогревало интерес к пьесе.

1 декабря 1866 г. агент сообщал:

Литераторы-нигилисты строят всевозможные козни против автора «Гражданского брака» Чернявского. Газетными рекламами и интригами они хотят споспешествовать падению пьесы: они даже подговаривают актеров к небрежной игре, что вчера высказалось даже в пропуске целых и лучших фраз. А между тем театр был полон — ни одного свободного места! Чернявский говорит, что литераторы Минаев и Шульгин (редактор «Дела»)[20] выговаривали ему, что он восстал против нигилизма, но это его не устрашает, и он в будущем намерен восстать еще сильнее и с большею опытностью против утопий либералов.

На записке надпись: «Его Величеству угодно знать, кто этот Чернявский, где воспитывался и что делает. 3 дек[абря 1866 г.]». Такого рода записка о Чернявском была через несколько дней представлена императору. Судя по содержанию, она была написана со слов Чернявского или его отца (ср. с публикуемой далее запиской от 19 октября 1869 г.). Вот ее текст, написанный почерком, отличающимся от почерка, которым написаны другие записки:

Автор пьесы «Гражданский брак» Николай Иванович Чернявский происходит из дворян Полтавской губернии и первоначальное воспитание получил от отца своего, статского советника Ивана Филипповича Чернявского, служащего в Управлении иррегулярных войск. Отец внушил сыну первые понятия о литературе, истории и религии. На 12 году от рождения у молодого Чернявского появились первые проблески его способностей к поэзии — он начал писать стихи в лирическом стиле, и одни из них были гак удачны, что тогда же были напечатаны в «Иллюстрации»[21].

Достаточно подготовленный, Чернявский по собственному желанию поступил в Строительное училище, где вскоре его способности и прилежание обратили на него внимание директора училища генерала Лишина[22], который поручил ему, в качестве репетитора, двух своих племянников. За год до выпуска из училища Чернявский, по просьбе товарищей, пронес в училище бутылку с вином и вместе с ними напился. Отличные способности молодого человека и расположение к нему начальства спасли его от более тяжелых последствий за эту шалость, и все кончилось тем, что пригласили отца, который там же в училище наказал его розгами.

Вскоре после того Чернявский, будучи уже учеником 2 специального класса, явился к отцу и просил позволения оставить Строительное училище, приводя в основание своего намерения дошедший до него слух о том, что на всех воспитанников этого училища смотрят как на будущих взяточников. Получив на то согласие отца и выдержав экзамен, Чернявский поступил во 2 специальный класс Константиновского военного училища. Здесь Чернявский снова отличался прилежанием и начал уже пописывать небольшие статейки в разные газеты. Кроме того, здесь он изучил, без пособия учителя, музыку до того, что за написанный им впоследствии марш в память тысячелетия России[23] удостоился получить Высочайший подарок — золотые часы. Вскоре, однако ж, и гут постигла беда юношу: в училище начали составляться между воспитанниками-поляками кружки, питавшие какие-то несбыточные надежды; молодому Чернявскому эти кружки были не по сердцу, и он явно против них восставал. При всем том, не твердый еще характером и по самой натуре своей впечатлительный юноша не мог устоять в борьбе долго: поступив как-то в лазарет, он попал случайно рядом на кровать с одним из поляков, который уговорил его бежать, вместе с ним, ночью, из больницы.

Недолго, однако ж, они пользовались свободою и скоро вернулись оба. Но Чернявский, напоенный своим коварным товарищем и подстрекаемый им, ударил сторожа-солдата и за это был уволен из училища, причем ему, по тому же общему к нему расположению, дозволено было подать прошение.

После Чернявский по экзамену поступил в университет; но попавши, к несчастию, и здесь в дурной круг товарищей, не посещал лекций и кутил, чем приятели его отлично пользовались, а один из них, студент медико-хирургической академии Иванов (сын дьякона церкви Св. Троицы на Петербургской стороне), не довольствуясь этим, украл у него пальто.

Отец Чернявского не мог, конечно, смотреть на все это спокойно и, желая спасти своего сына, отправил его в Новгород, к родным, где он действительно вел себя превосходно; но с возвращением в столицу товарищи опять захватили его в свои руки. Он поселился на квартире у либерала-литерагора, карикатуриста Юркевича[24], устраивавшего в 1863 г. постоянно литературные вечера[25]. Заболев в прошедшем году, тифом, молодой Чернявский был помещен во временную больницу на Александровской мануфактуре и здесь благоразумными советами своими благодетельно повлиял на прочих больных — искоренил в них суеверие против лекарств; благодаря этому лечение в больнице было чрезвычайно успешное. Познакомившись там же на мануфактуре с одним фабрикантом-англичанином, Чернявский составил с ним проект устава рабочих артелей, о котором много было писано в газетах, но который не был представлен на утверждение правительства, потому что Чернявский хотел его переложить на язык, доступный рабочему классу.

В нынешнем уже году Чернявский заболел ранами на ноге и поступил в клинику при 2 военно-сухопутном госпитале, где в течение двух недель окончил начатую им перед тем пьесу «Гражданский брак», которую уже не мог сам писать, а диктовал соседу своему в больничной палате. Когда болезнь начала принимать характер до того серьезный, что доктора полагали было произвести ампутацию ноги, Чернявский пожелал приобщиться св. тайн, что и исполнил с истинно-христианским благоговением, просил прощения у отца за причиненное ему горе и уже после того с твердостью решился на операцию.

По счастливому случаю болезнь с того времени изменилась к лучшему; начавший было развиваться «ангонов огонь»[26] уничтожен и все ограничилось ничтожною операциею, без отнятия ноги. Выписавшись из клиники, Чернявский, благодаря товарищам, зорко за ним следящим и старающимся не упускать его из своих рук, не всегда ведет жизнь трезвую; но и в этом виде он никогда не позволяет себе допускать идею нигилизма и других утопий, а напротив, бичует их. За пьесу «Гражданский брак» князь Кочубей[27], общества актеров и некоторых литераторов приготовили Чернявскому подарки.

Отец Чернявского, почтенный старик, употребляющий все свое старание, чтобы направить сына по истинному пути, находится в бедственном положении. Он живет в одной почти убогой комнате.

8 декабря 1866 г. была подана очередная записка:

Автор драмы «Гражданский брак» Николай Иванович Чернявский из госпиталя уже вышел; но где поселился — неизвестно и в Адресном столе не значится. Все, что можно было пока узнать о нем, гак это то, что он сын статского советника Чернявского, служащего в Управлении иррегулярных войск, прошел несколько разных учебных заведений и, кажется, нигде не кончил курса. У отца он не живет и в квартире последнего адрес его не известен. В городе эти дни его не случилось нигде видеть. Есть надежда видеть его сегодня в Мариинском театре, где идет его драма, и поэтому туда командировано знающее его лицо.

Пьеса собирала полный зал и прошла и в Петербурге, и в Москве (премьера в Малом — 13 января 1867 г.) около 30 раз, в дальнейшем она обошла почти всю Россию: ее ставили в Нижнем Новгороде, Симбирске, Одессе, Ярославле, Тифлисе (там в 1877 г. в этой пьесе играл Вл.И. Немирович-Данченко) и многих других городах[28] (в Ростове на афише значилась фамилия Чернышевского; см.: Юмористический указатель // Искра. 1867. № 28), неизбежно вызывая интересу публики.

В 1873 г. пьесу перевели на чешский язык[29]. Популярность пьесы была даже использована в коммерческих целях в названии книги: Гражданский брак. Роман Н......ы М.....вой. СПб., 1867.

Поскольку пьеса получила широкую известность, на нее не мог не отозваться ведущий журнал радикально-демократического лагеря «Отечественные записки». М.Е. Салтыков-Щедрин, рецензируя второе издание пьесы (1868. № 8; без подп.), отнес автора к охранительной «необулгаринской» школе, озабоченной поиском «положительных сторон русской жизни». Не приводя никаких доказательств, он заявлял, что Чернявский в качестве выразителей идеи гражданского брака взял «людей безмозглых и страдающих болезненным раздражением половых органов» и «сочинил анекдот» и что пьеса отличается «особенно малою степенью талантливости ее автора и крайнею запутанностью предположенных им к разрешению задач»[30].

Рецензия эта, как и пародии в юмористических журналах, была совершенно несправедлива и ставила своей задачей не объективную оценку взглядов Чернявского, а уничтожение его как литератора. Своей цели она достигла и во многом определила литературную репутацию Чернявского. Например, В. Базанов, рассматривая пьесу, опираясь на Щедрина, называет ее «лубочной антинигилистической агиткой», С.С. Данилов и М.Г. Португалова относят ее к числу «анти- нигилистических пьес, клеветнически изображающих передовую молодежь», а Л.С. Данилова тоже солидаризируется с отзывом Щедрина и трактует пьесу в этом ключе[31]. С тех пор подобная оценка Чернявского как реакционера, к тому же лишенного литературных способностей, господствует в истории литературы и театра.

Однако знакомство с его литературным наследием (что весьма непросто, поскольку он часто печатался анонимно или под различными псевдонимами) показывает, что Чернявский всячески поддерживал проводимые правительством реформы, только либеральной фразе он противопоставлял практическую работу.

Когда и где начал свою публицистическую деятельность Чернявский, нам установить не удалось. Наиболее ранняя выявленная публикация относится к 1863 г., когда Чернявский поместил в газете «Очерки» статью «Ясновидящие и доморощенные знахари на поприще медицины» (30 марта; подп. Н. Ч—ский; по-видимому, он анонимно напечатал в газете и ряд других материалов), в дальнейшем он нередко возвращался к публицистике на больничные и медицинские темы (см., например: Новый общественный враг // Прибавл. к «Петербургскому листку». 1866. Сент.; К вопросу о больницах // Петербургская газета. 1867. 14 янв.; Больничный вопрос // Петербургский листок.

  • 1869. 10 авг.; Финансовая сторона больничного вопроса // Там же.
  • 1870. 12 марта). В 1870 г. в прошении в Литфонд Чернявский писал: «...статьи мои о преобразовании наших больниц обратили на себя внимание правительства»[32].

Чернявский вспоминал, что «поступил в редакцию одной из газет [по-видимому, «Сына отечества»] и начал понемножку знакомиться с закулисными тайнами литературного мира. Газета эта носила название ученой и политической» (Хроника российской интеллигенции // Пб. листок. 1865. 12 окт. Подп.: Литературный медиум). Недовольный коммерческим ее направлением, Чернявский вскоре перешел в газету «Голос», где писал передовые статьи по внешней политике. Но и оттуда он вскоре ушел, по его утверждению, из-за сильных поправок слога (Там же).

С самого начала своей литературной деятельности Чернявский проявлял интерес к театру. В 1864 г. он выступил одним из инициаторов создания Общества любителей драматического искусства, ставящего своей целью способствовать «развитию драматического искусства, <...> дать возможность артистам-любителям испытывать свои силы на сцене, <...> открывать среди общества сценические таланты, развивать и подготовлять их на большие сцены <...>»[33]. Общество должно было иметь свой печатный орган и небольшой театр, в котором ставились бы пьесы начинающих драматургов, а также кассу взаимопомощи актеров-любителей и драматургов. Проект этот не был реализован, а созданное в 1870 г. Русское драматическое общество объединило драматургов-профессионалов и имело иные задачи, главным образом защиту авторских прав и материальных интересов его членов.

В 1865 г. Чернявский стал сотрудником «Петербургского листка», где под псевдонимом Литературный медиум вел посвященное русской журналистике сатирическое обозрение «Хроника российской интеллигенции» (в январе 1866 г. переименовано в «Заметки Литературного медиума», а в мае 1866 г. преобразовано в более традиционное фельетонное обозрение «Обо всем — отовсюду», которое просуществовало по сентябрь). Чернявский исходил из того, что «литература есть арена, где сталкиваются и борются всевозможные направления» (1865. 18 нояб.), и это выражение общественного мнения очень важно для того, чтобы правительство могло учитывать и удовлетворять требования и пожелания общества. Основной посыл Чернявского — борьба за идейную журналистику, против «литературных маклаков», «заботящихся только о питании своего чрева и набитии своего кармана, не церемонясь в выборе средств» (1865. 9 нояб.; см. также: 1866. 28 февр., 5 марта), к которым он относил издателей «Сына Отечества», «Голоса», «Биржевых ведомостей». Чернявский выступал против национального, сословного и семейного антагонизма, полагая, что необходимо преодолеть конфликты интересов путем их согласования, направления к общей цели: он выступал за веротерпимость, взаимные уступки поколений, предоставление гражданских прав евреям и т.д.

В целом Чернявский стоял на либеральных позициях. Славянофильство для него — «теория фальшивая, разбиваемая в пух и прах самою историею русского образования» (1865. 9 нояб.), «Московские ведомости» Каткова он критикует за разжигание национальной вражды, поиск врагов («огнебоязнь»), «Домашнюю беседу» Аскочен- ского — за демагогию, «фальшивые ноты», превращение православия из религии мира и любви в религию вражды и подавления, «Русское слово» — за безответственность и радикализм. Похвал Чернявского удостоились лишь «Современник» и «С.-Петербургские ведомости»; с уважением писал он также об И.С. Аксакове, твердо держащемся своих убеждений, хотя сами эти убеждения были Чернявскому несимпатичны.

Резко критикуя «прожекты» псевдолибералов, оторванные от реальной действительности, Чернявский призывал к поддержке реформ правительства и практической работе. Важнейшей задачей реформ он считал содействие образованию народа, поскольку «новая политическая жизнь народа <...> получает внутренний смысл и содержание и право гражданское, данное ему правительством, перестает быть фиктивным и сделается действительным правом только тогда, когда народ наш настолько разовьется, что сумеет владеть этим правом» (1866. 6 янв.). Для того чтобы «освободить <...> народное воображение от тех призраков и фантасмагорий, которыми оно подавлено ныне», Чернявский предлагал заменить кабак театром.

Призывал Чернявский и к развитию женского образования, заявляя, что «не либеральным статьям назначено вызывать современную женщину к труду, а самой жизни, требующей этого труда», и сетуя, что вместо содержательных изменений меняются лишь внешние формы: «...выдумали полумужской костюм, закурили папиросы, сели за игорные столы <...>» (1866. 15 янв.).

Обозревая современную русскую литературу, Чернявский выступал против «дешевой школы щедринских обличителей, обличения которых <...> направлены только на одни конечные результаты» (1866. 24 марта), противопоставляя им авторов, доходящих до причин наблюдаемых социальных явлений, — В.А. Слепцова, А.Ф. Писемского, Ф.М. Достоевского.

Перейдя в 1867 г. в «Петербургскую газету», Чернявский с января возобновил там публикацию «Заметок Литературного медиума».

С марта 1867 г. Чернявский редактировал «Петербургский листок». Агент сообщал 10 мая 1867 г.:

В редакции газеты «Петербургский листок» произошли неприятные столкновения между редактором Чернявским <...> и издателем — известным Алексеем Зарудным[34]. Чернявский, при всех своих слабостях, действовал в видах правительства и часто перечеркивал статьи, которые Зарудному очень хотелось вставить в свою газету. Сначала они кое-как еще улаживали дело, а потом дошло до того, что Чернявский, как уверяют, дал Зарудному пощечину. После того, конечно, они разошлись[35].

В мае 1867 г. Чернявский покинул газету и опять стал сотрудничать в «Петербургской газете», где в конце года стал печатать «Заметки странного человека» (26 окт. 4, 11 нояб. Подп.: Чер....).

«Острые и меткие, полные юмора, но чуждые <...> унижающей достоинство литературы неприличной брани <...> хроники Чернявского <...> сразу заставили заговорить о себе всех беспристрастных людей» (Памяти Н.И. Чернявского // Рус. мир. 1872. 11 февр.; ср., однако, памфлетную характеристику В.П. Буренина, который изобразил Чернявского как говорящего попугая: Выборгский пустынник. Общественные и литературные заметки // С.-Петербургские ведомости. 1866. 1 мая).

Покушение Д.В. Каракозова на Александра II резко усилило негативное отношение Чернявского к нигилизму и побудило публично продемонстрировать поддержку правительства: через две недели он опубликовал стихотворение «Царю, народ освободившему, Богом от смерти спасенному», в котором благодарил императора, что он «дал народу // Правый суд и мирный труд // Свет ученья и свободу // Все, что счастием зовут» (1866. 17 апр.).

Немногочисленные рассказы и очерки Чернявского посвящены трудной жизни бедняков и обездоленных, живущих в петербургских углах и умирающих в больницах (Как умирают хорошие люди // Петербург. 1868. 1 янв.; Елка // Пб. листок. 1871. 5 янв.). Несколько особняком среди них стоят юмористический рассказ «В гостях у воров» (Пб. листок. 1869. 3, 5 июня) о воре, обманувшем сыщика, и написанный в подражание «Большому выходу у сатаны» О.И. Сен- ковского едкий памфлет «Докладные дни у сатаны» (Там же. 1868. 16 нояб.), в котором клеврет сатаны говорит, что борется с новыми идеями тремя способами: «...некоторые из них я постарался развить до нелепости, до абсурда, некоторые опошлить в их практическом применении и некоторые записал в глазах общества в цех вредных или неблагонамеренных». Мотивы социального протеста, ощутимые в «Гражданском браке», проявились в очерках «Невеселые сцены с натуры» (1869. 5 авг., 9 сент.) об эксплуатации рабочих, в стихотворении

«У ворот больницы» (1867. 22 апр.; подп.: Н. Ч.......й) и ряде других

произведений. Немало статей, рассказов и стихотворений было помещено им анонимно. В их число входят, по-видимому, сатирические стихи, направленные против либерального фразерства и нигилизма, печатавшиеся в «Петербургском листке» под псевдонимом Особняков (1865. 29 июля, 10, 26 авг., 11 сент., 3, 14, 19 окт.) и без подписи (1865. 13 апр., 6, 20 мая, 24 июня, 11, 18 дек.; 1866. 24 февр, 31 марта, 19 мая, 19 июня, 14 авг.; 1867. 2, 4, 7 марта и др.).

Сотрудничая в периодике, Чернявский продолжал интересоваться театром. 30 ноября 1867 г. агент сообщал:

Известный автор комедии «Гражданский брак» Н.И. Чернявский[36] намеревается утруждать Ваше Сиятельство[37] просьбою о содействии Вашем к дозволению ему открыть здесь народный театр, на котором будут даваться небольшие пьесы, касающиеся вопросов современных преобразований и написанные в духе правительства языком, понятным для среднего и низшего класса народа.

Чернявский полагает, что его театр был бы отличною и доступною школою воспитания народа в духе правительства и более тесного сближения его с сим последним и поселения твердого убеждения во всей гнусности и лживости все еще существующих нигилистов, старающихся особенно возбуждать страсти среднего класса: купцов, мещан и мелких чиновников. Едва только Чернявский стал разрабатывать свою мысль народного театра, как ему начали присылать ругательные анонимные письма.

В те годы идея театра для народа, или, как его называли тогда, народного театра, была довольно популярна, и получить разрешение на его открытие в Петербурге и Москве пытались многие. Однако из-за противодействия министра Двора, оберегавшего интересы императорских театров, которые могли понести финансовый ущерб из-за конкуренции, открывать частные театры (в том числе и для народа) в столицах император не позволял[38]. Не получил разрешения на создание такого театра и Чернявский, однако он не оставил замысел воздействовать на народную аудиторию с помощью театра. В 1869 г. он при участии С.Н. Худекова написал драму «Наемщик»[39], где, как и в «Гражданском браке», мелодраматический сюжет (о молодом мещанине, идущем в армию рекрутом за другого, чтобы на вырученные деньги сестра могла выйти замуж) был использован для показа проблем и тягот солдатской и народной жизни, причем острота ситуаций и грубость языка выходили за рамки допустимого, и в ноябре 1869 г. Театрально-литературным комитетом пьеса (разрешенная ранее к публикации) не была одобрена к постановке на сценах императорских театров (см. полемику о степени участия Худекова в создании пьесы: Чернявский И. Письмо к редактору // Пб. газета. 1871. 23 февр.; Худяков С. Письмо к издателю // Пб. листок. 1871. 24 февр.). В июне 1870 г. первое действие в виде самостоятельной пьесы было под тем же названием разрешено театральной цензурой (с изъятием ряда пассажей) к представлению[40]. Чернявский же, огорченный неудачей, отказался от драматургии и оставил неоконченной пятиактную комедию «Семейные язвы» (начало см.: Петербург. 1868. № 2, 3).

Чернявский входил в кружок богемных литераторов (А.П. Крутиков, И.А. Кущевский, Д.П. Ломачевский, А.А. Шкляревский и др.), ведущих нищенский и разгульный образ жизни. Он был «наигорчайшим пьяницею»[41] и не раз обращался в Литературный фонд за пособием (например, в декабре 1868 г. он писал в прошении, что болеет уже более года, «должен был распродать или заложить свое последнее имущество, не исключая даже самого необходимого платья и белья»[42]). Кроме того, монархическая и проправительственная ориентация Чернявского не спасала его от подозрений в нелегальной деятельности. 16 декабря 1869 г. в ходе расследования дела С. Нечаева у Чернявского (как и у многих студентов и литераторов) был произведен обыск. 19 октября 1869 г. агент сообщал:

Вчерашнего числа произведен был обыск у г. Чернявского (автор «Гражданского брака»); он арестован и бывший студент Андреев.

Говорят, что дня за два перед тем Чернявский говорил о предупреждении его быть осторожным и ожидать обыска, товарищем его Андреевым; но что он надеется отстранить обыск через одного своего знакомого, служащего в 3-м отделении. При этом он рассказывал, [что] когда вышло сочинение его «Гражданский брак», Государь Император пожелал знать его биографию, то она составлена была в несколько дней, и он через того же знакомого видел ее. Любовница Чернявского, живущая с ним в одной комнате, просила хозяйку, что если прибудет для обыска полиция, то чтобы не пускали ее. <...>

Вскоре Чернявский был отпущен. В прошении в Литфонд он писал, что «был, — как оказалось, по ошибке — заарестован III отделением и подвергнут одиночному заключению, с запрещением заниматься чтением и письмом. Конечно, со временем ошибка разъяснилась, но следствием этой ошибки было то, что я, взятый больным, вышел уже до того немощным, что долгое время не мог держать в руках перо <...>»[43]. Через год Чернявский умер от чахотки.

Систематическое сотрудничество Чернявского в периодике началось за несколько лет до его театрального дебюта и продолжалось в течение ряда лет после него, однако ни одно другое его произведение не имело и сотой доли того резонанса, который вызвал его «Гражданский брак». Алкоголизм и ранняя смерть не позволили ему реализовать свои способности в полной мере, а самостоятельная позиция, нежелание поступиться своими убеждениями и примкнуть к какому- нибудь из противоборствующих лагерей резко сужали возможности публикации и, соответственно, литературной карьеры; более того, они способствовали быстрому забвению реальных взглядов этого далеко не ординарного литературного деятеля того времени и включению его в обойму имен консерваторов и реакционеров.

2011 г.

  • [1] В основе статьи выступление на Девятых международных научных чтениях«Театральная книга между прошлым и будущим» (Москва, 2010).
  • [2] См.: Базанов В.Г. Из литературной полемики 60-х годов. Петрозаводск, 1941.С. 66—69; Альтшуллер А.Я. Театр прославленных мастеров: Очерки истории Александрийской сцены, Л., 1968. С. 109; Данилов С.С., Португалова М.Г. Русский драматический театр XIX века. Л., 1974. Т. 2. С. 375; Очерки истории русской театральнойкритики: Вторая половина XIX в. Л., 1976 (по указ.); Данилова Л.С. Нигилисты нарусской сцене 1860-х годов // Спектакль в контексте истории, Л., 1990. С. 78—80.
  • [3] Словарь Брокгауза и Ефрона, некрологи в «Петербургском листке» (1871.17 февр.), «Русском мире» (1872. 11 февр.).
  • [4] 1 См. о нем: Русские писатели. 1800—1917: Биогр. словарь. М., 1989. Т. 1. С. 463(автор статьи — М.Д. Эльзон).
  • [5] Зубров Петр Иванович (1822—1873) — актер Александрийского театрас 1850 г., получивший известность исполнением ролей в пьесах А.Н. Островского.
  • [6] На афише театра автор пьесы был обозначен как Черневский.
  • [7] Неверные сведения, см. далее.
  • [8] Адлерберг Владимир Федорович (1791 —1884) — министр императорскогоДвора (1852—1870).
  • [9] На записке надпись (по-видимому, шефа жандармов и начальника III отделения в 1866—1874 гг. графа П.А. Шувалова): «Я предупредил мин[истра] Двора.18 окт[ября]».
  • [10] Чернявский Н.И. Гражданский брак. СПб., 1867. С. 52.
  • [11] Цит. по: Базанов В.Г. Указ. соч. С. 67.
  • [12] Чтобы не перегружать статью ссылками, здесь и далее указания на периодикумы даем в тексте.
  • [13] См.: Соколов АЛ. Из моих воспоминаний // Московский листок. Иллюстрированное прибавление. 1908. № 36. С. 6.
  • [14] Валуев Петр Александрович (1815—1890) — министр внутренних дел(1861 — 1868).
  • [15] В.П. Боткин и И.С. Тургенев. Неизданная переписка. М.; Л„ 1930. С. 252.
  • [16] Цит. по: Лит наследство. М., 1963. Т. 71. С. 227; ср. отклик А.С. Суворина:Недельные очерки и картинки // СПб. ведомости. 1866. 4 дек.; подп.: Незнакомец.
  • [17] См., например: Скорбный поэт [Жулев Г.Н.]. На представлении «Гражданского брака» (1866. № 47); Он же. Дух татарина, или Гражданский брак (1867. № 5);Он же. Нечто очень грустное (1867. № 18); Минаев Д. Сон в зимнюю ночь (1867.№ 1); Современный сатирик [Буренин В.П.]. Фельетоны в стихах (1867. № 4) и др.
  • [18] Сцены при разъезде после представления драмы «Гражданский брак» (1866.№ 93/94; без подп.); Гейне из Тамбова [П.И. Вейнберг]. 1866 г. у Сатаны (1867. № 1)и др.
  • [19] Приезжий из Нью-Йорка. Американский брак // Будильник. 1866. № 97/98.С. 388.
  • [20] Минаев Дмитрий Дмитриевич (1835—1889) — поэт-сатирик, журналист.Стоял на радикально-демократических позициях, сотрудничал в «Современнике»,«Русском слове», «Искре». В конце апреля 1866 г., после покушения Каракозована Александра II, был арестован и просидел в Петропавловской крепости околочетырех месяцев. Шульгин Николай Иванович (1832—1882) — публицист, официальный редактор журнала «Дело» в 1866—1880 гг. (фактический — Г.Е. Благо-светлов), в котором вел политическую и общественную хронику, печатал статьипо экономическим вопросам, переводы и т.д.
  • [21] Стихотворение о Вечном жиде «Предание» было помещено в журнале «Иллюстрация» (1859. № 67).
  • [22] Лишин Андрей Федорович (1801—1874) — генерал-лейтенант, директорпетербургского Строительного училища (1849—1871).
  • [23] Тысячелетие России отмечалось в 1862 г.
  • [24] Не Литвинова. (Примечание на записке, написанное другим почерком. — А.Р.).
  • [25] Сведениями о карикатуристе Юркевиче мы не располагаем. Возможно, речьидет о журналисте, прозаике и драматурге Петре Ильиче Юркевиче (? — 1884).Юркевич-Литвинов Петр Антонович — петербургский мещанин, издававшийгазету «Народный голос» (1867). За различного рода нарушения газета была приостановлена, а ее издатель предан суду.
  • [26] Так называли тогда гангрену.
  • [27] По-видимому, имеется в виду Петр Аркадьевич Кочубей (1825—1892) —председатель Императорского технического общества, коллекционер.
  • [28] См.: Гацисский А.С. Нижегородский театр. Н. Новгород, 1897. С. 99—103;Стрепетова П.А. Воспоминания и письма. М.; Л., 1934. С. 229, 535; Зограф Н.А.П. Ленский. М., 1955. С. 426; Любомудров М.Н. Старейший в России. М., 1964. С. 52; Фрейдкина Л. Дни и годы В.И. Немировича-Данченко. М., 1962. С. 67.
  • [29] См.: Ровда К.И. Россия и Чехия: Взаимосвязи литератур. 1870—1890. Л., 1978.С. 245.
  • [30] Салтыков М.Е. Собр. соч.: В 20 т. М., 1970. Т. 9. С. 253—257.
  • [31] Базанов В. Указ. соч. С. 69; Данилов С.С., Португалова М.Г. Указ. соч. С. 131;Данилова Л.С. Указ. соч. С. 79.
  • [32] ИРЛИ. Ф. 155. Протоколы Литфонда 1870 г. Л. 156.
  • [33] Общество любителей драматического искусства // Рус. сцена. 1864. № 7.С. 15. Подп.: Н.И. Черневский.
  • [34] Зарудный Алексеей Алексеевич (1826—1885) — харьковский помещик, издатель газеты «Петербургский листок» в 1864 и 1867 гг.
  • [35] ГАРФ. Ф. 109. СА. On. 1. Ед. хр. 2046. Л. 12—12 об.
  • [36] В политическом отношении человек благонадежный. (Примеч. автора записки.)
  • [37] Речь идет о П.А. Шувалове.
  • [38] См.: Михайлова Р.Ф. К вопросу о создании народного театра в России в конце60-х — нач. 70-х годов XIX века // Вести. Ленингр. ун-та. 1961. № 8. Сер. истории,яз. и лит-ры. Вып. 2; Хайченко Г.А. Русский народный театр конца XIX — началаXX века. М„ 1975. С. 11—43.
  • [39] См. рукопись в С.-Петербургской театральной библиотеке: ОР и РК СПбГТБ.№ 22213.
  • [40] См. рукопись там же: I.XII.3.118. № 9371.
  • [41] Соколов А.А. Указ. соч. С. 5.
  • [42] РНБ. Ф. 438. Ед. хр. 17. Л. 1090; см. также: Ед. хр. 16. Л. 434, 626, 639—640;Ед. хр. 18. Л. 70, 196—197, 279, 285.
  • [43] ИРЛИ. Ф. 155. Протоколы Литфонда 1870 г. Л. 156—156 об.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>