Полная версия

Главная arrow Политология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Проблема «идеального, нормального, естественного, народного языка» — языка, выступающего как оппозиция «искусственно насаждаемому языку политиков и демагогов»

Многие европейские интеллектуалы 1930-1940-х гг., Дж. Оруэлл, Бенедитто Кроче и др., — предполагали, что возможен некоторый вариант «естественного» языка, который, например, поставит преграду политикам-демагогам и манипуляторам. Предполагалось, что есть некоторый естественный, народный язык, который может описать явления объективно и беспристрастно. Сегодня, как мы уже отмечали во второй лекции, стало понятно, что такого языка нет. (Одним из тех, кто еще в 1970-е гг. писал о невозможности «естественного», неидеологического языка, был швейцарский исследователь Патрик Серио[1].) Нет нейтрально-объективного описания, а то, что многими воспринимается как таковое, есть описание незаинтересованное, безразличное. Именно так смотрели «пролы» Оруэлла на реальность в мире Большого брата. Но этот безразличный взгляд — не спасение от манипуляции. Единственное оружие против нее — это, как мы уже сказали, заинтересованный, ангажированный иной взгляд на действительность. Но когда этот иной взгляд в ходе борьбы становится доминирующим, спасение надо искать уже от него самого и опять в наличии других иных взглядов.

Знаменательно, что в последнее время (начало 2004 г.) в современном российском политическом дискурсе возникли идеи о необходимости «однозначных» понятий, так как «неоднозначность» способствует использованию идей в спекулятивных целях и их искажению. Благодаря многозначности понятий ЛДПР Жириновского якобы исказила идею «либерализма», СПС исказил идею «правых», а коммунисты — идеи «справедливости». Источник стремления к однозначности и определенности становится понятен, если отметить, что одновременно с нападками на многозначность идут нападки на прессу, на толерантность и на «всякие -измы», якобы исказившие «простой русский язык», к которому нам надо вернуться. Новые люди, пришедшие к власти, пытаются нащупать подходы к сложным проблемам и ответы дают в соответствии со своим уровнем понимания, в рамках усвоенного ими профессионального мировоззрения.

Простота и однозначность понятий не спасают от ловких демагогов и манипуляторов. Наоборот, они порождают безразличие, апатию и недоверие. Кроме того, однозначность как раз создает возможность опасного усиления влияния демагогии. Советский официальный дискурс создал наилучшую с точки зрения однозначности систему понятий. «Свобода» — осознанная необходимость. «Справедливость» — коммунистическая. «Демократия» — это советский строй и т.д. К какому эффекту привело почти идеальное однообразие, мы увидели во время перестройки. Любой талантливый демагог, ловко используя понятия, не важно какие — положительные или отрицательные («свобода», «диктатура», «правачеловека», «демократия»), играя на «несоветскости», «неофициальности» при их использовании, получал возможность манипуляции толпами сотен тысяч людей.

Идея искусственно вводимой «однозначности» «простого русского языка» утопична, тоталитарна и потенциально чревата потрясениями. Любое сообщество в процессе коммуникации, пользования языком, само вводит ограничения на излишнюю многозначность понятий. И этого естественного ограничения многообразия значений вполне достаточно для успешной коммуникации. Другая крайность — бесконечное многообразие значений (воображаемое, поскольку ни один язык еще не допускал подобной многочисленности значений даже у самых важных понятий) — в пределе может привести к эффекту вавилонской башни, когда люди перестанут понимать друг друга. А искусственная однозначность приведет к утрате интереса к новому, к поиску и творчеству.

ПРАКТИЧЕСКИЙ КУРС

  • [1] См.: Философия языка: в границах и вне границ. Харьков: ОКО, 1993.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>