Полная версия

Главная arrow Политология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Пропаганда и манипуляция общественным мнением. Разница между пропагандой и манипуляцией

Пропаганда и манипуляция могут рассматриваться как содержательная и инструментальная сторона политического процесса. Причем содержательная сторона обычно неотделима от инструментальной. Пропаганда — это попытка внушить, убедить в правильности, адекватности определенной точки зрения на действительность. А манипуляция — это способ (способы) добиться поддержки обществом таких действий власти, которые без использования специальных приемов манипуляции были бы обществом отвергнуты; это способ добиться поддержки общества, не предполагающий дискуссии.

Основная цель манипуляции — не получить поддержку (как в случае пропаганды), а вызвать, добиться определенной ответной реакции, которую уже затем можно использовать. Политические тексты при этом могут служить инструментами. При кажущейся очевидной разнице между пропагандой и манипуляцией различить их иногда бывает сложно. Вспомним Джорджа Оруэлла, который считал, что использование понятий «перемещение населения», «умиротворение», «трудовые лагеря» — это и пропаганда, и бесчестная манипуляция, стремление ввести в заблуждение общественное мнение, так как в реальности эти «нейтральные» понятия описывали убийства, рабский труд, тяжелые лишения для миллионов, и общественное мнение никогда бы не согласилось поддерживать подобную политику, если бы она описывалась в адекватных терминах[1] [2]. Действительно, использование терминов с нейтральными коннотациями помогает скрыть от внимания общества негативные явления. Именно такой подход к пропаганде и манипуляции, т.е. практическое неразличение их, стал основой для многих современных исследований дискурса. Например, Гюнтер Кресс утверждает, что масс-медиа (и политики), «постоянно создавая материалы, интегрируют их в своеобразную идеологическую систему с тем, чтобы оформлять и влиять на идеологические структуры в обществе. Подобное производство материалов журналистами является идеологическим по своему воздействию и в большинстве

о 27

случаев, в своем намерении и воздействии, также политическим» .

С другой стороны, некоторые исследователи, в частности, американский ученый Майкл Гайз, полагают, что манипуляции общественным мнением как феномена не существует. Существует только пропаганда. Идея М. Гайза: манипуляция предполагает цинизм и отстраненность, а журналисты и политики верят в то, что они говорят и пишут. Они описывают действительность так, как они ее видят. При таком подходе действительно трудно говорить о манипуляции. Ведь даже наблюдая полностью разрушенный город, можно при наличии искренней веры не замечать натяжки в заверениях военных о «точечных бомбардировках». То что для одних было «братской помощью народу Чехословакии» в 1968 г., для других было «неспровоцированной вооруженной агрессией». Для одних наблюдателей парламентские выборы 2003 г. в России — это «массовые нарушения и злоупотребления», а для председателя Центральной избирательной комиссии выборы «в целом» прошли без нарушений.

Выйти из этого противоречия трудно даже с помощью приведенного выше разграничения: пропаганда — это убеждение, а манипуляция — стремление добиться определенной реакции. Поскольку приведенные примеры отражают ситуацию пограничную: пропаганда пытается убеждать, для того чтобы получить необходимую политикам реакцию общества, умение развести эти понятия в каждом конкретном случае требует большого внимания и усилий. В конце концов, иногда удается доказать, что пропагандист понимает разницу между точечными бомбардировками и ковровыми, и даже способен различить результаты разных бомбардировок. Если же пропагандист продолжает настаивать, что образ «точечные бомбардировки» корректно описывает реальность полностью разрушенного города, здесь мы, без сомнения, имеем дело с попыткой манипуляции общественным мнением, а не с «верой в истинность своего описания».

Общепринятыми инструментами манипуляции являются: целенаправленный вброс информации, обычно дискредитирующего характера; вброс проблемной провокативной информации: люди заняты обсуждением, кто прав, кто виноват, и меньше замечают процессы, идущие параллельно; организация массовых акций протеста или одобрения и т.д. Но есть и неконвенциональные способы манипуляции, например известный «25 кадр». Это манипуляция тайная, полностью скрытая от сознания человека. Общественные способы отличаются от неконвенциональных общепринятых тем, что открыто пытаются влиять на члена политической аудитории; открытым способам можно противостоять, как бы искусно они ни были устроены.

Перечисленные приемы манипуляции можно назвать «сиюминутной манипуляцией»: они нацелены на почти автоматическое воздействие, на автоматическую реакцию, например взрыв негодования на проворовавшегося политика. Но существуют и приемы долгосрочной манипуляции: придание общего направления, управление процессами. Долгосрочная манипуляция — настоящее политическое искусство. Примерами таких манипуляций, имеющих отношение к дискурсу, были кампании по разработке и пропаганде идей «Единства»; по дискредитации парламентской системы, масс-медиа, правозащитной деятельности; перенос социального недовольства с президента на бюрократию; кампании по пропаганде «партнерства», партнерских отношений общества (прессы, неправительственных организаций) с властью; создание образа Путина — успешного менеджера, в меру консервативного и в меру прогрессивного.

Механизмы, отчасти компенсирующие эффект от манипуляции, — это присутствие в политическом дискурсе других точек зрения, с которыми приходится вести полемику, которые необходимо опровергать и дискредитировать. Это чрезвычайно важный момент. В нашей современной действительности распространено мнение, что политики, все и везде, врут. При этом иногда ссылаются на мнение такого тонкого наблюдателя, как Оруэлл, который не делал различия между врущими политиками Британии и России: «В наше время политические речи и статьи в значительной степени произносятся и пишутся в защиту того, чего защитить нельзя... Поэтому язык политиков должен состоять из эвфемизмов... и туманных высказываний».

На самом деле разница была, и очень важная. В британском политическом дискурсе даже во время военных действий в Индии в 1940-х гг. существовала возможность высказывать другую точку зрения на то, что же происходило в Индии и что официально называлось «умиротворением». Легальное существование других точек зрения существенно ограничивало саму возможность манипуляции общественным мнением. В советском политическом дискурсе для другой точки зрения на чистки и депортации не было места принципиально. Поэтому лингвистически схожие явления использования эвфемизмов в абсолютно разном политическом контексте имели разные значения и разные последствия. Британские эвфемизмы провоцировали интеллектуальную и политическую активность оппозиции и всей политически ангажированной аудитории. Советские эвфемизмы в контексте подавления любого инакомыслия, за очень небольшим исключением, порождали апатию и безразличие.

Отсутствие компенсаторного механизма в недемократическом дискурсе только на первый взгляд облегчает работу официальных пропагандистов. Знакомых с советским и любым тоталитарным опытом не надо уверять, что общество, лишенное альтернативных точек зрения, перестает доверять официальной точке зрения. Под страхом репрессий общество проявляет податливость к любым внушениям начальства, но никогда им не доверяет и всегда остается себе на уме.

  • [1] В ходе первой чеченской кампании официальные источники сообщали о «точечныхбомбардировках» (этот термин должен был бы занять свое почетное место в спискеОруэлла как отражающий гуманное отношение к войне), а НТВ показывало полностьюразрушенный Грозный, причем, в основном, жилые дома. Сопоставление официальнойпропаганды и телевизионной картинки вызывало явное нежелание продолжать войну.Этот эпизод служит замечательной иллюстрацией к идее Оруэлла: если людям показывать, что такое «точечные бомбардировки», властям трудно будет добиться поддержкипродолжения войны. В 2001 г. одним из обвинений против НТВ стало то, что Россия проиграла «пропагандистскую войну», потому что идеологам чеченской независимости помогало НТВ.
  • [2] Kress G„ Hodge R. Language as Ideology. London, 1979,
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>