Полная версия

Главная arrow Политология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Анализ системы рассуждений, анализ логических посылок

Для того чтобы лучше понять автора и спорить с ним, нужно разобраться и в том, как с точки зрения формальной риторики построены его рассуждения: являются ли они последовательно разворачивающимся логическим рассуждением или тезисом, подтверждаемым фактическими доказательствами, либо опирающимся на рассуждения общего порядка, на эмоциональные восклицания, ценные символы; приводит ли автор точку зрения оппонента или его рассуждения являются по форме строго монологичными, а точка зрения оппонента скрыта в тексте и нуждается в прояснении.

В качестве примера проанализируем полемику министра иностранных дел Андрея Козырева и советника президента Сергея Станкевича о путях решения Приднестровского кризиса (см. приложение 12).

Козырев: «В Приднестровье можно говорить о межнациональном конфликте. Но ни один из этих конфликтов силового решения не имеет! В том же Приднестровье живет 150 тысяч русских, а на остальной территории Молдовы — 450 тысяч. Есть только два варианта действий. Или ... оккупировать войсками территории республик, миллионами высылать людей, ... расстреливать... Или уж все решать мирно на основе международного права, цивилизованно. А третьего... способа защитить русскоязычных, оказавшихся среди других народов, просто нет».

Рассуждения Козырева построены так: тезис «Но ни один из этих конфликтов силового решения не имеет» — и серия доводов в его защиту. (Мы не будем обсуждать правдоподобность и реалистичность приводимых Козыревым доказательств и правомерность именно такой постановки вопроса.) Первый аргумент — рационального порядка — апеллирует к элементарной способности сравнивать числа: 150 и 450 (защищая силой 150 тысяч, мы подвергаем опасности 450 тысяч). Второй аргумент состоит в том, чтобы представить спор как оппозицию двух крайних точек зрения, из которых арбитру-адресату (формально — читателю) надо сделать выбор. Одна точка зрения: если пойдем на вмешательство, надо быть готовыми к полномасштабному военному конфликту, — вторая: решать проблему в рамках международного права. Хотя Козырев прямо не говорит о том, какая точка зрения лично для него более приемлема, но описание одной из точек зрения дается с использованием понятий с резко негативными коннотациями, эту точку зрения дискредитирующими: оккупировать, высылать, расстреливать миллионы, — и, наоборот, вторая точка зрения представлена с помощью понятий с положительными коннотациями: мирно, цивилизованно, в рамках международного права. В целом аргументация Козырева построена как сочетание рациональных и эмоционально-логических доводов.

Станкевич отвечает на статью Козырева: «Трудно понять, что с нами происходит. Нам говорят, что на правом берегу Днестра живут 450 тысяч русских, и мы тут же готовы поддаться шантажу: пусть режут 150 тысяч на левом берегу, если мы не полезем заступаться, может быть, остальных и помилуют. Полноте, Андрей Владимирович, разве уместны здесь арифметика и рассуждения о том, кого в первую очередь надо жалеть? »

Станкевич пытается представить свое выступление как голос человека, который, будучи частью российской политической аудитории, пытается осмыслить ее (аудитории) поведение: «трудно понять, что с нами происходит», «нам говорят, мы готовы поддаться...». Кажется, что он занят не спором с оппонентом, а анализом и критикой восприятия событий аудиторией. Но в этом ходе самоанализа задается абсолютно четкая авторская интерпретация точки зрения Козырева. Вначале Станкевич представляет точку зрения оппонента: «нам говорят...» — и «нашу» реакцию: «мы готовы поддаться». Затем идет ее авторская интерпретация. Прямого опровержения автор не предлагает, но интерпретация дается как нагнетание крайне негативных символических образов и понятий: «поддаться шантажу», «режут

150 тысяч» — уничижительных рассуждений: «если мы не полезем заступаться...». Возникает образ беззащитного русскоязычного населения: его «режут», «жалеют», за него надо «заступаться», его, может быть, «помилуют», и образ всей российской аудитории, нашедшей в себе нравственные силы противостоять не только убийцам, но рациональным доводам в пользу этих убийц. Мнение «нас» опирается прежде всего на доводы нравственного порядка, в противоположность рациональным доводам оппонента. В подтверждение своей точки зрения (т.е. «нашей») автор ссылается на эмоционально-нравственную максиму общего порядка: разве уместны здесь рассуждения...

Станкевич пытается снять сильный рациональный аргумент Козырева, его оппозицию: защита 150 тысяч русских обернется угрозой для 450 тысяч, с помощью нагнетания крайне эмоционального напряжения. Там, где «режут» беззащитных, нет места холодному сравнению цифр, там надо не рассуждать, а бросаться на помощь.

Мы видим, что рациональному по своей природе ходу рассуждений Козырева противостоит крайне эмоционально насыщенное рассуждение, не без некоторой психологической ухищренности, о которой мы упоминили ранее: автор претендует на то, чтобы говорить от имени всей аудитории, сначала поддавшейся было на доводы оппонента, но затем с помощью нравственного усилия нашедшей в себе силы преодолеть соблазны чистого разума.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>