Смысловое значение «формальных» выделений (например, графических)

Графические выделения: кавычки, шрифтовые выделения — имеют разное по своей интенсивности смысловое значение. Наиболее очевидное выделение — шрифтовое, обычно имеющее значение общего смыслового акцента. Вот отрывок из статьи Колина Пауэлла в «Известиях» (26 января 2004 г. См. приложение 11): «...Нет сомнений, что будущее величие России будет достигнуто за счет формирования стабильных демократических институтов». Здесь очевидно простое акцентное выделение словосочетания.

Смысловое значение прописных букв (мы говорим о начальной букве в слове; выделение прописными целых слов и блоков текста используется очень редко) более конкретное и обычно состоит в акценте на важности конкретных понятий, которые иногда начинают выступать в символическом значении.

Кавычки, кроме известного значения имени собственного для феноменов и материальных объектов, имеют еще более узкое значение, вернее, два значения: одно синонимично союзам «будто», «как бы», часто в ироническом значении «якобы»; второе значение — отсылка к чужой речи, чужим словам.

В отрывке из памфлета Ильи Эренбурга целая россыпь кавычек с разнообразными значениями: «Я говорю о тех гитлеровцах, которые равнодушны к курятине и к “трофейным” сапогам... Я приведу показания военного корреспондента “Дойче альгемайне цайтунг” (24 марта 1942): “В пустой избе сидели немецкие стрелки и ждали начала боя. Их лица преследуют меня, я их никогда не забуду... Тупость превращается в непобедимость”. ... Миф о “непобедимости” германской армии основывался на “тупости” молодых солдат» (И. Эренбург. Рабы смерти (См. приложение 8)).

«Трофейные» сапоги — иронические кавычки; миф о «непобедимости» германской армии — кавычки в значении «якобы»; «тупость» молодых солдат — отсылка к чужой речи.

А вот отрывок из современного текста: «Мы идем на выборы с одной главной целью — добиться единства интересов каждого человека и Государства Российского. ...Единства с теми, кто хочет жить в стабильной, сильной, развивающейся стране, а не в «княжествах» и «ханствах», объединенных в конфедерацию. (С. Шойгу. Взгляд на будущее России. (См. приложение 14)).

«Княжества» и «ханства» — это типичный пример иронических, снижающих кавычек. «Государство Российское» — пример того, как прописные буквы превращают обычное словосочетание в символический фразеологизм, имеющий отчетливые имперские, государ- ственнические коннотации и восходящий к названию известного труда Н.М. Карамзина «История Государства Российского».

Разграничить прямое слово и прием часто очень трудно. Скажем, использование Ричардом Никсоном ключевого для его риторики образа «молчаливое большинство» («silent majority») или известное выражение В.В. Путина «мочить в сортире» легко назвать только риторическими фигурами, формальными приемами. Однако за каждым из этих выражений стоит определенное политическое, социальное содержание, не названное прямо, но улавливаемое слушателем. Это неявное содержание может быть с той или иной степенью достоверности раскрыто аналитиком, интерпретатором. Для того чтобы не упустить это содержание и в то же время отделить интерпретацию образа, приема от того, что автор выражает прямо и очевидно, мы вводим третий уровень текста — уровень априорных смыслов. Наша цель: понять, что добавляют риторические, стилистические приемы (имеется в виду тот политический, социальный смысл, которые они несут в себе) к тому, что политик высказал прямо.

К неявным приемам и риторическим средствам относятся большая группа инструментов, применяемых в политических текстах.

Как это ни странно звучит, иногда приемы бывают неосознанными, т.е. авторы, ораторы используют их неосознанно. Эти характеристики текста часто бывают тесно связаны с мировоззрением авторов и поэтому воспринимаются не как приемы, а как характеристики мировоззрения.

Назовем некоторые из таких характеристик политического текста.

1. Субъектно-объектные отношения в политическом тексте. Это проблема активного субъекта действия, т. е. того, кто в изложении автором событий или в его картине мира является активным субъектом, а кто — пассивным объектом конкретного политического действия. Казалось бы, чисто грамматическая характеристика «субъект действия» оказывается важной в тех случаях, когда от того, кто является субъектом, зависит оценка события. Известный пример: «Демонстранты забросали полицию камнями, полиция применила силу и разогнала демонстрацию» и «Полиция применила силу и разогнала демонстрацию, демонстранты забросали полицию камнями». В двух описаниях, двух точках зрения на, казалось бы, одно и то же событие, даны разные субъекты действия. В одном случае полиция отвечает на провокационные действия демонстрантов и, таким образом, согласно нормам нашего дискурса ее ответные действия получают моральное оправдание. В другом случае демонстранты оказываются жертвой, и уже их действия являются лишь ответом на провокацию полиции. Если в описании событий (скажем, информационной статье) автор последовательно подчеркивает субъектность (активность) или, наоборот, объектность (пассивность) в действиях полиции, этим автор задает политическую (мировоззренческую) трактовку событий, а сам текст становится скрыто, неявно оценочным. Это особенно важно, если автор анализируемого текста стремится сохранить в описании формальную объективность, что обычно бывает, если текст является информационной статьей, политической новостью. В этих случаях сквозь формальную авторскую объективность проглядывает сочувствие к той или другой стороне конфликта.

Примером того, какое важное значение в структуре текста имеют субъектно-объектные отношения, является текст Александра Лебедя (см. приложение 13). В его статье задано несколько значимых оппозиций: Россия и — Запад, НАТО; западные лидеры и — западные народы, американский избиратель; народ российский и — российские политики. Во всех этих оппозициях Лебедь задает четкие характеристики активного (и агрессивного) субъекта и пассивного объекта воздействия. В одном случае пассивным объектом выступает Россия, а агрессивным субъектом — Запад, во втором активную позицию занимают западные народы, избиратели, а защищаются — их политики; в третьем случае полностью пассивную роль играет российский народ, а активным субъектом действия выступают российские политики.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >