Полная версия

Главная arrow Политология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Лекция 1. Феномен политического текста. Прагматика, стратегические и тактические функции политического текста. Жанры политических текстов. Специфика разных жанров. Устные и письменные политические культуры

Рабочее определение политического текста

Вырабатывая дефиницию политического текста, определимся с тем, что же такое политический текст. Мы последуем примеру точных наук, которые, говоря о природных феноменах, не стараются раз и навсегда дать истинное определение, чем является феномен, а пользуются в определениях тем, что им известно на данный момент и что в данный момент понимается, скажем, учеными- физиками под тем или иным физическим феноменом. Если с течением времени наука вносит уточнение в концепцию или концепция перестает удовлетворять известным науке фактам, то в определение феномена вносятся необходимые коррективы. Итак, мы будем понимать под «политическим текстом» такой текст, в котором речь идет об актуальных политических проблемах и который обращен к массовой аудитории, при этом под словом «массовой» мы подразумеваем потенциально массовую аудиторию.

А теперь расшифруем наше определение.

Зачем пишут политические тексты? В конечном счете чтобы повлиять на политическую ситуацию, на расстановку сил, на мнение общества относительно политических проблем, явлений, событий, фигур.

Политическими проблемами мы будем называть проблемы, прямо, непосредственно касающиеся: а) распределения и перераспределения властных полномочий, завоевания политической власти; б) политического устройства общества, структуры власти; в) политического управления обществом.

Это значит, что все темы, все проблемы, которые могут оказать влияние на повышение рейтинга, авторитета одних политиков и/или дискредитацию других; все тексты, где идет речь о борьбе за власть; все тексты, которые могут повлиять на эту борьбу, и т.д. — все они будут текстами «политическими». Если в тексте из отдела «Экономика» крупного общероссийского издания идет речь о споре собственников вокруг шоколадной фабрики и упоминается, что одной из сторон является американская фирма, интересы которой представляет американский посол, и что американцы скоро скупят все наши предприятия, то этот текст в нашей недавней (и текущей) ситуации прямо касается политических проблем. Почему? Потому что часть действующих политических сил ориентирована на привлечение иностранных инвестиций и не боится скупки иностранцами наших предприятий, а другая часть настроена значительно более осторожно. В тексте явственно чувствуется нотка неодобрения агрессивной позиции американцев, и, таким образом, он направлен на ослабление одних политических сил и усиление других, т.е. он становится репликой в текущем политическом споре.

Актуальными мы будем считать такие политические тексты или темы, проблемы, поднятые в текстах, которые, с нашей точки зрения, актуальны для современной политической жизни. И хотя мы будем обращаться к политическим текстам прошлого, к иностранным политическим текстам, в строгом смысле тексты эти являются для нас политическими ровно настолько, насколько мы понимаем политический контекст времени и места их создания и/или насколько их темы являются актуальными для нас сегодняшних. Эти исторические тексты или тексты из другой политической реальности будут интересны нам прежде всего с точки зрения использованных в них приемов.

И последнее — потенциальная «массовость» политических текстов. Мы исходим из известного положения, что политика - это сфера общественного, не личного. Даже если текст толкует об актуальных политических проблемах, для того чтобы он стал политическим, необходимо, чтобы его аудитория хотя бы потенциально была массовой. Если студент NN размышляет в своем дневнике над политическими проблемами, его записи остаются дневниковой прозой ровно до того времени, пока он их не опубликует — хотя бы в виде статьи в университетской или факультетской газете или даже в виде тезисов, прибитых к двери университета.

Для политического аналитика очень важно научиться понимать и чувствовать, что важно, что неважно с политической точки зрения в текущих новостях, в публикуемых текстах; что станет политической новостью и политическим событием, а что нет. Другими словами, надо не только понимать события с точки зрения политической актуальности, но и уметь оценивать возможную реакцию общества: как политическая аудитория, отдельные ее части, воспримут это событие, как его можно использовать в политической пропаганде, контрпропаганде.

Еще несколько соображений о том, какие тексты являются политическими. Текст становится политическим, если таковым его начинает считать основной субъект политического процесса: в демократических странах — политическая аудитория, в авторитарных — сама власть или ее институты.

В разных политических системах одинаковые по своей структуре и актуальности для этих систем тексты будут оценены по-разному.

В сегодняшней России анекдоты про Путина, рассказываемые за кружкой пива, и опечатка в фамилии президента в центральной газете не являются политическими текстами. Одно из объяснений: они не рассматриваются самими говорящими как политические, и аудитория не считает, что они как-то могут повлиять на авторитет лидера, на распределение политической власти. И вспомним, чем могли кончиться (и кончались) опечатки в фамилиях высшего руководства СССР и анекдоты про Сталина. Власть рассматривала любое действие своих граждан как имеющее отношение к политическому процессу, к утверждению или подрыву авторитета властвующих.

В советские времена ситуацию абсурдности политических обвинений обыгрывал известный анекдот про цыпленка, считавшего себя политическим заключенным на том основании, что он «пионера в зад клюнул». Ирония заключалась в том, что обыкновенного задиру и мелкого хулигана сама власть начинала считать серьезным политическим оппонентом, поднимая его авторитет.

В демократическом государстве анекдот, рассказанный оппонентом про действующего президента, только в том случае становится политическим текстом, если аудитория соглашается считать его таковым, а не, скажем, пошлой, глупой шуткой, характеризующей не объект рассказа, а самого рассказчика.

А если сегодня цыпленок клюнет в зад члена молодежной организации коммунистов или «Единой России»? Будет ли это политический акт? Сегодня сам цыпленок, может быть, и будет считать это политическим актом, но для большинства аудитории это будет просто единичным фактом хулиганства, для общества это не будет политически важным актом, т.е. не будет относиться к сфере власти, к сфере политического устройства, борьбы за власть. А если власти все же начнут преследовать «нарушителя» или хулиганить (шутить) станет не цыпленок, а, скажем, лидер партии или группа партийных активистов? Тогда — другое дело. Это затронет расстановку политических сил, например, повлияет на имидж самого политика-шутника и его партии.

Рассмотрим случай, произошедший в феврале 2004 г., накануне президентских выборов, в Петербурге. Около 50 членов молодежной организации КПРФ, надев резиновые маски Путина и майки с надписью «Лодка утонула, метро взорвалось, крыша упала, миссия провалилась», — пошли к дому, где в детстве жил Путин, и, когда девушка, якобы мама Вовы Путина, закричала: «Вова, домой!» — сбежались к ней. На обратном пути, возле Гостиного двора на Невском, на них напали люди в штатском и избили, арестовали 12 человек по обвинению в оскорблении государственных символов и нарушении движения.

ФСБ, милиция восприняли эту демонстрацию не как шутку, а как правонарушение.

Являлись ли действия милиции политическими или они считали, что пресекают деятельность обычных правонарушителей? Судя по предъявленным обвинениям, по тому, как было оформлено задержание, их действия следует воспринимать именно как политический акт.

То, что действующий президент является для правоохранительных органов государственным символом — пример архаичного отношения к власти, придания ей священного, сакрального значения, не допускающего ничего, кроме уважительного, серьезного отношения, и никаких других действий, кроме восхваления. В данном случае даже не важно, искренни ли были органы правопорядка, усмотревшие правонарушение и оскорбление символов в шутке над действующим президентом, или они выполняли приказ и подгоняли закон под полученный приказ. В обществе, институты которого (в том числе и правоохранительные органы) действуют на основе современного секуляр- ного понимания реальности, архаичное по своей природе понимание главы государства как сакрального символа приобретает отчетливые политические следствия, становится политическим актом. И значение этого политического акта не зависит от первоначальных интенций отдавшего приказ офицера, оно расшифровывается на основе того понимания действительности, которое существует в головах членов политической аудитории. Например, такое: все правильно, президент — это священный символ, его нельзя оскорблять, иначе будут поколеблены все основы мироздания (именно в этом смысл архаического страха перед оскорблением священных символов), а любая шутка потенциально перерастает в оскорбление; или такое: шутка, насмешка — это легальные средства критики власти со стороны общества, и правоохранительные органы, защищая от критики авторитет Путина как президента, превращаются из органов общественного правопорядка в силовой отряд политической власти. Мы видим, что действия силовых структур, направленные на защиту «священных символов», способны возбудить политические споры, активизировать сторонников и формировать оппозицию.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>