Полная версия

Главная arrow Политэкономия

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Теория Дж. Кейнса и проблемы модернизации российской экономической системы

  • (<выступление на научном семинаре Проблемной группы «Кейнсианская доктрина и российский выбор»
  • 75-летию выхода книги Дж. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» и 65-летию кончины автора) с докладом проф., д.э.н. С.С. Дзарасова (РАН))‘

I

Мы обращаемся к памяти Дж. Кейнса не просто как к крупной фигуре в истории экономической мысли. Нас интересует значение его идей для решения проблем современного экономического развития, особенно, России, которая, по словам президента РФ, оказалась в тупике, а говоря мягче, на распутье. Но насколько идеи Дж. Кейнса применимы к сегодняшней ситуации в России, к разработке наиболее эффективных и отвечающих национальным интересам путей развития её экономической системы?

Чтобы ответить на эти вопросы, надо разобраться в концепции самого Дж. Кейнса, определить его вклад и место в экономической теории, соотнести в этом смысле с другими известными доктринами, учитывая, идеологом какой социально- экономической системы он является, чьи интересы (qui prodest?) выражает и защищает. Хотя эти вопросы не новы, есть основания ещё раз вернуться к ним, поскольку речь идёт об актуальности его теоретического наследия в конкретных изменившихся современных условиях, в том числе в России. Уместно вспомнить об отношении доктрины Дж. Кейнса к системам капитализма и социализма, к маршаллианской микроэкономической неоклассике, а также к марксистской экономической теории, к неоклассическому синтезу (современному экономике), включающему не только микроэкономику, но и макроэкономику с за-

Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. 2012. № 2.

имствованием ряда идей Дж. Кейнса. Поскольку эти идеи получили развитие в «посткейнсианском», «неокейнсианском» и даже в современном «неонеокейнсианском» направлениях, причём с «левыми» и «правыми» взглядами, возникает вопрос: какой модификации подверглась первородная доктрина самого Дж. Кейнса и какие существуют возможности использования прежних и новых подходов кейнсианства как течения в западной экономической мысли для конструирования модели российской экономики? Необходимо выяснить, существует ли методологическая и теоретическая связь между общекейнсианской концепцией государственного регулирования рыночно-капиталистического хозяйства и концепцией планово-рыночной экономики. С одной стороны, присутствует ли категория «плановости» в концепциях Дж. Кейнса и кейнсианцев, а с другой стороны, в какой степени планово-рыночная модель может опираться на кейнсианскую теорию.

Главное же, на наш взгляд, состоит в том, чтобы позитивно представить, хотя бы в общих чертах, макроэкономическую структуру возможной «планово-рыночной модели» в её политико-экономическом наполнении, с её основными элементами и их принципиальными взаимосвязями. Такая разработка имела бы важное значение и для теории, и для практической организации институционального механизма в составе планирующих и контролирующих институтов-учреждений, определения их функций, прерогатив, прав и обязанностей при сохранении конкурентноспособной рыночной экономики.

Наконец, поскольку в докладе проф. С.С. Дзарасова утверждается, что так называемый «критический реализм» как методология посткейнсианства «очень близок (во многом повторяет) разработки цаголовской школы политической экономии Московского университета», нам — представителям кафедры политической экономии, которую 28 лет возглавлял Н.А. Цаголов, нельзя не включить в поле своего научного семинара постановку и обсуждение такого вопроса.

II

Подводя итоги состоявшегося обмена мнениями в ходе работы семинара, хочу остановиться на некоторых положениях доклада и выступлений участников его обсуждения.

199

1. Доктрина Дж. Кейнса и неоклассическая теория.

Вся теория А. Маршалла, в том числе и элементы имеющейся у него теории воспроизводства, характеризуется микроэкономическим подходом. Этот подход остается исходным, базисным и в современной рыночной экономике и соответственно в современной экономической теории, хотя их неотъемлемую часть составляет и макроэкономика. Не разрушила микроэкономический фундамент и «Общая теория» Дж. Кейнса - основоположника макроэкономического анализа. Дж. Кейнс, считаю, совершенно неправ, когда он, говоря о мотивах названия своего главного труда, претендует именно на общую теорию, поскольку-де классики и неоклассики, т.е. прежде всего А. Маршалл, имели дело не с общим, а с «особым случаем», характерные черты которого «не совпадают с чертами экономического общества, в котором мы живем, и поэтому их проповедование сбивает с пути и ведет к роковым последствиям при попытке применить теорию в практической жизни»2. Дж. Кейнс хочет сказать, что рыночнокапиталистический механизм свободной конкуренции XIX в. выводил экономику из периодических кризисов и обеспечивал в общем стихийно автоматически ее равновесие между производством и потреблением без какого-либо вмешательства государства — в ситуации lasser faire. Теперь, с начала XX в., этот механизм постепенно утратил свою эффективность, поэтому современная рыночная экономика нуждается в серьезных регулирующих антикризисных действиях государства, направленных на обеспечение занятости, загрузку производственных мощностей, расширение объема производства и повышение уровня жизни населения. Несомненна заслуга Дж. Кейнса в создании макроэкономического направления, важнейшим элементом которого явились открытие и теоретическая разработка проблемы качественных изменений экономической роли государства в рыночной экономике, а также возникновение и развитие двух потоков теории воспроизводства — теорий экономического цикла (Р. Харрод, П. Самуэльсон, Дж. Хикс, Э. Хансен) и теорий экономического роста (Р. Харрод, Е. Домар и др.), по праву проходящих под рубрикой кейнсианства. Однако макроэкономика не только не вытеснила микроэкономику, став частью современной западной экономической теории (экономике). Макроэкономика

Кейнс Дж. Общая теория занятости, процента и денег. М.: Прогресс, 1978. С. 55.

«надстроилась» как «этаж» над микроэкономикой, признав в микроэкономике, построенной на принципе свободного предпринимательства и частной собственности, общую основу. Да и сам Дж. Кейнс считает, что его теория вступает в силу, когда нарушается нормальный ход общественного воспроизводства, регулируемого законами рынка. Нормализация же обстановки возвращает действие смитовской «невидимой руки». Успокаивая своих критиков, Дж. Кейнс пишет: «Если наша система централизованного контроля приведет к установлению общего объёма производства, настолько близкого к полной занятости, насколько это вообще возможно, то с этого момента классическая теория (он имеет в виду неоклассиков) вновь приобретёт силу»[1]. Оттеснение кейнсианства в 1970-х гг. с позиции «законодателя мод» и курс на либерализацию рыночной экономики с сильной антимонопольной политикой подтверждают, что микроэкономическая структура и микроэкономическая теория остаются основанием как современной рыночной экономической системы, так и ее маржи нал истской экономической теории. А это означает, что не теория Дж. Кейнса, не макроэкономика в целом, а микроэкономика (классиков и неоклассиков) может в определенном смысле претендовать на логический статус «общей теории», отвечающей внутренней природе капиталистического способа производства на всех стадиях его развития. Кейнсианская же теория — специальная, дополнительная. «Неоклассический синтез», чувствуя это, пытается как-то включить ее некоторые элементы в общую теорию, а макроэкономику соединить с принципами рыночного либерализма.

2. Дж. Кейнс и его современные последователи.

Вряд ли можно признать, что Дж. Кейнс, «посткейнсианцы», «неокейнсианцы» и «неонеокейнсианцы» создали некую завершенную теорию современного рыночно-капиталистического воспроизводства. С формальной стороны они и не провозглашали такую цель и не заявляли о ее достижении. Фактически же они разработали немало фрагментов такой теории, проделавшей за короткий срок весьма заметную эволюцию. Но дело не только в этом. В «Общей теории» Дж. Кейнса и у всех кейнсианцев нет даже постановки вопроса о каких-либо объективных законах капиталистического воспроизводства, как и вообще рыночнокапиталистической системы. И это не случайно. Дж. Кейнс и его последователи не приемлют диалектико-материалистической методологии. В своем исследовании он много внимания уделяет субъективно-психологическому фактору поведения экономических агентов; обвиняет своих предшественников — сторонников lasser faire в том, что они не видели необходимости вмешательства государства в экономический процесс. Центр тяжести Дж. Кейнс перенес на экономическую политику государства и все свои разработки рассматривал как методы, средства, рычаги этой политики, направленной на регулирование экономики. Это уже был своего рода перекос, выражающийся в переориентации предмета экономической теории с объективных экономических процессов на экономическую политику. Дж. Кейнс свою «Общую теорию» посвятил обоснованию определенной экономической политики, и если позволительно говорить о его теории капиталистического воспроизводства, то это, скорее, теория государственного участия в хозяйственном механизме капиталистического воспроизводства, теория его государственного регулирования. Такой подход предопределил и логику «Общей теории»: занятость -» процент -» деньги. Никакие объективные внутренние связи не могут объяснить эту последовательность категорий. Сам же их набор исключает истолкование ее как отражение не только целостной экономической системы капитализма, но и ее части - теории капиталистического воспроизводства как системы (подсистемы). Однако высказанные суждения не означают отрицания определённого вклада кейнсианского направления в развитие мировой экономической мысли, в теорию капиталистического воспроизводства. Общие курсы «Экономикс», тяготеющие к либерально-буржуазной доктрине, не отражают в полной мере достижений этого направления. Их недооценка и прямое игнорирование характеризуют теорию и практику «твердых» приверженцев той же доктрины - российских либеральных реформаторов 1990-х гг. и их последователей в новом веке.

3. Антикризисная концепция кейнсианства как идеология сохранения капиталистической системы.

Идеологический настрой Дж. Кейнса чётко характеризует в своей последней книге нобелевский лауреат кейнсианец П. Кругман: в годы великого кризиса 1930-х гг. «Кейнс утверждал, что капитализм вовсе не обречён и требуется лишь очень небольшое вмешательство в его конструкцию, чтобы система заработала. Это вмешательство оставит в основном частную собственность и право принятия решений в прежнем виде». «У нас проблема вроде той, — цитировал он Дж. Кейнса, — когда барахлит магнето. Необходим запуск от внешнего источника - государства»[2]. Причину периодических кризисов Дж. Кейнс не искал в глубинах системы. Он видел её в очевидном факте отставания спроса от предложения товаров и в соответствии с этим выдвинул концепцию «эффективного спроса». Согласно этой концепции в качестве меры, предупреждающей кризис, применяется осуществление активной государственной бюджетной и кредитной политики, использование сбережений населения для инвестиций в производство (новое магнето!). Кейнсианские антикризисные меры нельзя считать бесплодными, но они лишь смягчают, оттягивают наступление кризисов, способны, как показывает практика, в том числе и первого десятилетия нового века, деформировать цикл, но не устранить кризисы и, стало быть, обеспечить капиталистической экономике непрерывное бескризисное, устойчивое развитие. Ложность подобных надежд предопределена, между прочим, и тем, что даже лучшие из теоретиков, идеализирующих рыночно-капиталистическую систему, не идут в анализе природы периодических кризисов перепроизводства дальше поверхностной хозяйственно-эмпирической («феноменологической», как сказал бы Г. Гегель) сферы, не выясняют их истинных глубинных причин. И Дж. Кейнс не ушёл от такой методологии. Не ушли и современные продолжатели его учения, например, тот же П. Кругман, видящий главную причину современного мирового кризиса в «утрате доверия» в сфере кредитно-денежных отношений[3]. Но если кредит и есть доверие (в переводе с лат.), то вместо объяснения предлагается тавтология.

4. Дж. Кейнс и «смешанная» экономика.

Фактически Дж. Кейнс и всё кейнсианство причастны, полагаю, к идее «смешанной экономики», являющейся сегодня формой существования всех типов современных экономических систем, в том числе преобладающей в мире рыночно-капиталистической системы и своеобразной «социалистической рыночной экономики» в Китае. Смешанная экономика (и по формам собственности, и по способам координации) при незавершённом формировании рыночно-капиталистического механизма существует и в современной России. Раньше Дж. Кейнса о смешанной многоукладной экономике говорили немцы, особенно В. Зомбарт. Идею смешанной экономики имплицитно развивал в своей концепции «рыночного социализма» австриец Й. Шумпетер. Озвучил её эксплицитно П. Самуэль- сон — как конвергентное состояние американской экономики, за что был подвергнут критике своих коллег, усмотревших в такой трактовке модели покушение на капитализм. Он же соединил частично доктрину Дж. Кейнса с неоклассикой в форме «неоклассического синтеза», включающего «микроэкономику» (А. Маршалл) и «макроэкономику» (Дж. Кейнс). Упомянутый неокейсианец П. Кругман назвал этот симбиоз «сделкой», которую он предпочёл бы именовать «кейнсианской конвенцией»6. Однако все неокейнсианцы — «левые» и «правые», в том числе известный экономист нобелевский лауреат Дж. Стиглиц, видят, как и родоначальник кейнсианства, по словам аналитиков, в центре такой экономики «рыночный механизм», а не государство с «ограниченной ролью»: корректировать «провалы рынка» и в какой-то мере «обеспечивать социальную справедливость»7. По-видимому, новые кейнсианцы по вопросу о социальной справедливости продвинулись несколько вперёд от своего основателя, который советовал американскому президенту Ф. Рузвельту не проводить социальных реформ в период Великой депрессии, однако он, как известно, пошел другим путём.

5. Дж. Кейнс, кейнсианство и «планово-рыночная модель» российской экономики.

Поскольку в России в начальной стадии существует и продолжает формироваться национальная модель рыночно-капиталистической экономики смешанного вида (частная, государственная, муниципальная формы собственности, соответственно частные, государственные, муниципальные предприятия в виде единоличных владений, партнёрских фирм, частных и государственных корпораций, рыночные отношения и государственное в той или иной мере регулирование), то возникает вопрос, какие

Кругман П. Указ. соч. С. 163.

Худокормов А.Г. Экономическая теория. Новейшие течения Запада. М.: ИНФРА-М, 2009.С. 340.

изменения в ней несет «альтернативная «планово-рыночная модель», предлагаемая докладчиком? Видимо, должны измениться соотношение форм собственности на ресурсы, механизмы сочетания государственного и рыночного регулирования экономики. Они должны соответствовать принципам и требованиям указанной «альтернативной» модели в отличие от существующих в настоящее время российской системы и смешанных рыночно-капиталистических экономик других стран, в том числе и таких, в которых складывается так называемая «социально ориентированная рыночная экономика», «социальное рыночное хозяйство». В понятии модели планово-рыночной экономики слово «плановость» является ключевым, но оно не применяется в наименованиях указанных видов смешанной экономики. Нет его и в теоретическом лексиконе научных разработок всех разновидностей кейнсианского течения. Конечно, это ещё не аргумент против применения этого термина, если бы с ним не были связаны теория и практика планомерного ведения народного хозяйства, что вытекает из марксистской экономической доктрины и из опыта СССР и других социалистических стран, а также из плановой практики ряда развитых капиталистических и даже некоторых развивающихся стран, быстро достигших высокого уровня индустриального развития. Можно предположить, что «планово-рыночная» модель экономики — это более высокая ступень, чем те модели, которые предлагаются кейнсианцами всех направлений. Её разработке, уверен, может больше помочь критически осмысленный как положительный, так и отрицательный опыт бывших и существующих социалистических, а также ряда развитых и развивающихся стран, спроецированный на национальную конкретно-историческую специфику России.

6. «Критический реализм» и методология «Курса политической экономии» под ред. Н.А. Цаголова.

Из доклада и статьи проф. С.С. Дзарасова «Критический реализм и российская экономическая мысль»[4] видно, что «близость» «критического реализма» как методологии посткейнсианства и методологии «Курса политической экономии» под ред. Н.А. Цаголова отмечается автором только в применении метода восхождения от абстрактного к конкретному, ведущему к раскрытию системы категорий данной науки. Поскольку речь идет о формально-логическом восхождении, о логической дедукции аристотелевской логики (от простого к сложному, от общего к частному), этот подход не является чьей-то монополией, он применяется в разных науках, в том числе и в политической экономии разных направлений и школ, даже альтернативных по отношению друг к другу. Поэтому фиксации такого факта совершенно недостаточно для вывода о близости, а тем более о совпадении указанных методологий. Более того, за применением этого логического построения может скрываться принципиально отличная методология, приводящая к разному содержанию при анализе одного и того же объекта (предмета). В данном случае вопрос заключается в том, используется ли обсуждаемый логический приём как диалектическое восхождение от абстрактного к конкретному через фиксацию и разрешение внутренних противоречий в познании реальной действительности, отражающее вместе с тем в «сжатом виде» очищенный от случайностей исторический процесс развития данного объекта, или, напротив, как чисто мыслительный формально-логический непротиворечивый процесс подведения частного под общее понятие, признаки которого выявлены сначала. В «Курсе» Н.А. Цаголова система категорий капитализма (1-й том) излагается по «Капиталу» К. Маркса на основе диалектического восхождения от абстрактного к конкретному, начиная с выявления двойственного характера труда, воплощённого в товаре. Доходит ли теория «критического реализма» до применения указанного восхождения с диалектико-материалистическим содержанием, — это не сообщается. Позволяет ли она выявить закономерность развития противоречий капиталистической системы, её исходное отношение, основной закон и основное противоречие, нам не известно. Поскольку кейнсианство не отошло от исходных принципов неоклассики и рассматривает капитализм как вечную, неустранимую систему, можно утверждать, что в политической экономии капитализма оно использует методологию, альтернативную методологии, применённой Н.А. Цаголовым. Это, конечно, не означает, что нацеленность кейнсианцев на реформирование рыночной экономики с сильным государственным регулированием не может быть полезной в разработке модели российской экономической системы.

Декабрь 2011г.

  • [1] Там же. С. 453.
  • [2] Кругман П. Возвращение Великой депрессии? М.: ЭКСМО, 2009. С. 162.
  • [3] Там же. С. 14.
  • [4] Кембриджский журнал экономики. 2009. 30 нояб., doi: 10.1093/cje/bep059 205
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>