Психологический фактор в хозяйственной деятельности и экономическом развитии

{вступительное слово и заключение на заседании круглого стола,

посвященного обсуждению психологических проблем экономического поведения)

В июне 2011 г. Проблемной группой с участием представителей кафедры истории народного хозяйства и экономических учений экономического факультета МГУ был организован круглый стол, на котором обсуждался доклад проф., д.э.н. Ю.Я. Ольсевича - главного научного сотрудника Института экономики РАН «Психологические проблемы экономического поведения».

I

Обращает на себя внимание некоторая активность выступлений в последнее время в российских научных журналах и других изданиях по вопросам воздействия психологических факторов на «экономическое поведение» (экономическую деятельность) хозяйствующих индивидов и других субъектов, частных и даже государственных. Обсуждается роль этих факторов в их предположениях («ожиданиях») ситуаций на рынках и в принятии ими соответствующих решений. Участникам круглого стола был разослан и роздан список рекомендуемой литературы этого жанра. В их числе указана крупная монография выступающего у нас с докладом на эту тему проф. Ю.Я. Ольсевича «Психологические основы экономического поведения». Было бы желательно при обсуждении данной проблемы не ограничиться только методологическими и общетеоретическими вопросами, а по возможности рассмотреть и более конкретные моменты из современной мировой и российской действительности. Накануне круглого стола высказывались пожелания обратиться, например, к выяснению роли психологических факторов институциональной трансформации и хозяйственного развития СССР после Великой Отечественной войны, 70-летие начала которой недавно отмечалось. Кстати, в упомянутой книге имеется глава 12, в которой

автором специально совершается исторический экскурс в эту

180

сложную ретроспективу. Представляют интерес и психологические аспекты современного экономического кризиса, о чём докладчиком опубликована статья1.

В обществоведении, кажется, уже договорились о том, что человек обладает двойственной природой: естественной (биологической) и социальной. Правда, спорят нередко о том, чего больше в его природе, что является определяющим. А некоторые пытаются даже вычислять их процентные доли. Поэтому можно, по-видимому, говорить и о двойственности его сущности, выражающейся в его потребностях: естественных (генетических, наследуемых) и приобретённых благодаря воспитанию, образованию, трудовой деятельности и т.д.). Причём последнее (приобретение умения, навыков, вкусов, привычек, правил нравственного поведения, социальной ориентации, того, что теперь часто стали называть «институтами», и т.п.) происходит под воздействием определённых социальных условий в системе конкретно-исторических общественных отношений. На это указывает, в частности, один из известных тезисов К. Маркса о Л. Фейёрбахе: «Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность общественных отношений»[1] [2]. Среди этих отношений, по марксистской социальной философии и политической экономии, по «Капиталу», производственные отношения являются в конечном счёте определяющими, «базисными». Другие философские и экономические доктрины отличаются иными подходами. Однако психика как специфическая форма отражения объективной реальности и её отдельные структурные части (сознательная и бессознательная психика) не являются ни объектом, а значит, и ни предметом экономической теории и экономической науки в целом как особого комплексного подразделения научного знания. Психологические науки отпочковались от философии и социологии и отличаются от экономических наук как самостоятельная отрасль современной системы наук. Поэтому не наша задача открывать дискуссию по вопросу о понятии и структуре психики. Это задача психологов, хотя сообщение докладчика, изучавшего специально и этот аспект проблемы, будет для нас интересно.

Вместе с тем психологические факторы взаимодействуют с экономической, хозяйственной деятельностью отдельных людей и коллективов и оказывают на неё и её результаты определённое, порой значительное влияние, чего не отрицает и марксистская философия и социология. Но роль, силу и глубину воздействия психических явлений на экономические отношения как предмет экономической теории и даже на хозяйственное поведение в рамках этих отношений различные экономические доктрины оценивают по-разному. А. Смит, как известно, пытался соединить политическую экономию с «теорией нравственных чувств», но этого сделать ему не удалось. «Эгоизм», присущий его «экономическому человеку» — товаровладельцу, невозможно интегрировать с «альтруизмом» — высоким нравственным принципом в отношениях людей. Однако психологический подход «прорвался» всё же в великом произведении А. Смита «Исследование богатства народов...», выразившись в том, что исходную категорию своей научной системы «разделение труда» он выводил из «естественной» склонности людей к обмену. Апелляцию к психике мы находим у Дж. Кейнса, указывавшего на склонность людей к сбережению, а не к инвестициям, их инфляционные ожидания, оказывающие влияние на их экономические действия. В настоящее время даже существует в качестве особой научной школы «Поведенческая экономическая теория» (нобелевский лауреат Г. Саймон) — psychologigal economics. Это не «экономическая психология», а экономическая теория, опирающаяся на психологические подходы в альтернативном по отношению к неоклассике описании процессов принятия хозяйственных решений. О реальности влияния психологических факторов на экономическую деятельность (как фрагмент влияния таких факторов на жизнедеятельность и развитие общества вообще) мы и должны, как мне кажется, говорить сегодня на нашем заседании и в общетеоретическом, методологическом, и в конкретно-экономическом плане, имея в виду не только мировые процессы, но главным образом события, происходившие и происходящие сегодня в экономике России в индивидуальном и общественном воспроизводстве.

II

В заключение обсуждения хотелось бы отметить бесспорный интерес его участников к проблемам, поставленным и рас-

182

смотренным в докладе Ю.Я. Ольсевича. В докладе — и более развёрнуто и многопланово, на мой взгляд, в указанной монографии и опубликованных статьях — представлена собственная во многих пунктах проблемы авторская концепция о роли психологического фактора в экономической деятельности (поведении) индивидов, коллективов, правительств в различных ситуациях и на различных этапах мировой и отечественной истории. Автор, как свидетельствуют публикации, дистанцируется в своём понимании соотношения психики и экономики от домарксистской и марксистской классической и неоклассической политической экономии, возражая, в частности, К. Марксу и А. Маршаллу в том, например, что у них психику людей определяют производство и распределение. Отделяется авторская концепция по данной проблеме от кейнсианской и неокейнсиан- ской теорий, от неоклассического синтеза (экономике), а также от «неомарксизма» и, видимо, от институционализма. Фактически предложена альтернатива «мейнстриму» и точкам зрения нобелевских лауреатов — экономистов, апеллирующих к психологическим факторам хозяйственного поведения в рыночнокапиталистической экономике. Концепция Ю.Я. Ольсевича, как верно отмечено проф. А.Г. Худокормовым, «сложна и многослойна», но, как новое слово в теории, она заслуживает внимания, изучения и обсуждения.

Вместе с тем нельзя не обратить внимания на ряд спорных положений, известных по публикациям, а также высказанных за круглым столом и требующих, на мой взгляд, продолжения анализа, уточнения, разъяснения или дополнительной аргументации.

  • 1. Вряд ли без специальных разъяснений можно согласиться с трактовкой соотношения между социально-экономической системой и психикой любого уровня, пусть и «общечеловеческой». В одной из работ говорится: «Исходным моментом (источником) как самой системы, так и её главных черт является общечеловеческая психика»3. Выходит, что форма отражения объективной реальности является первичным по отношению к объекту отражения.
  • 2. Нуждается в более полном обосновании и трактовка самой психики как совокупности «индивидуалистских, социэтарных и

Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. 2008. № 2. С. 39.

183

развивающихся» потребностей4. Но потребность как общеэкономический феномен есть прежде всего объективная жизненная необходимость («нужда») в потреблении материальных благ, прежде всего (и это неоспоримый факт, с которым люди сталкиваются изначально и на уровне современной цивилизации), в пище, одежде и жилище. Теперь круг таких потребностей неизмеримо шире, и они иного качества, но они образуют ту первичную основу, которая является и источником психики на всех её уровнях «по вертикали»: от врождённых инстинктов до психики, формируемой культурой и наконец, до уровня сознания. Иначе говоря, можно предположить, что в психике представлены отражённые потребности. Этот вопрос требует, конечно, обсуждения.

3. Если влияние психологических факторов на экономику рассматривается обособленно при абстрагировании от роли других факторов - «базисных» и «надстроечных» (производительных сил, производственных отношений, их элементов, природной среды, политических и правовых отношений, науки, идеологии и др.), роль психологических факторов объективно преувеличивается. Создаётся одностороннее видение причинно-следственных связей, возникает впечатление о ведущей, главенствующей роли психических состояний в социально- экономическом развитии вообще. Такой подход ведёт к весьма своеобразым выводам о причинах гибели социализма в СССР и его распаду как государства. Крушение, говорится в главе 12 монографии докладчика, произошло, как только ослабел «психологический фундамент этого социализма»: психологические «стрессы» от пережитых войн 1914-1922 гг., от ожидания новой войны (1930-е гг.), от Победы в Великой Отечественной войне и от «холодной войны» в течение 40 лет, на чём-де держался советский социализм. Конечно, такого рода «стрессы» нельзя отрицать. Но были и другие, более разрушительные политические и идеологические причины. Нельзя игнорировать и внутренние противоречия плановой экономической системы, игравшие фундаментальную роль в её функционировании и позволившие перейти к реставрации капитализма в России. Можно указать на ряд групп таких противоречий, на почве которых постоянно существовала проблема альтернативных путей их разрешения:

Вестник Московского университета. Се^жя 6. Экономика. 2008. № 2. С. 39.

  • а) противоречия, связанные с уровнем развития производительных сил, унаследованных от дооктябрьской России, в связи с которыми возникла необходимость форсированной индустриализации, создания материально-технической базы в виде крупного машинного производства во всех основных отраслях народного хозяйства, включая и сельское хозяйство, либо отказ от социалистических преобразований в области общественнопроизводственных отношений, прежде всего, в отношениях собственности на средства производства;
  • б) противоречия, обусловленные реализацией курса на построение социализма в отдельно взятой и отсталой в экономическом отношении стране со «средне-слабым» (по выражению В.И. Ленина) развитием капитализма вообще, в изоляции от мировой капиталистической системы хозяйства. Вытекала из этого колоссальная по масштабу и мобилизации материальных, трудовых и финансовых ресурсов проблема создания системы и режима полностью самостоятельного национального расширенного воспроизводства, способного обеспечивать весь комплекс производственных и непроизводственных потребностей как личных, так и всей социальной сферы, обороны и государственного управления;
  • в) противоречия, рождающиеся на почве централизованного планового ведения всего народного хозяйства, как объективного, так и субъективного порядков. Они связаны с необходимостью нахождения оптимальных решений для пропорционального, сбалансированного функционирования и развития огромного количества предприятий и отраслей экономики, согласования взаимосвязей между отраслями и регионами, с постановкой целей производства и реального обеспечения их необходимыми ресурсами. Немалую роль в создании негативных противоречий и их последствий играет в плановой экономике субъективный фактор, поскольку сознательное начало включено в сам механизм народнохозяйственного планирования и управления. А это требует ответственных всесторонних научных обоснований принимаемых решений;
  • г) противоречия, связанные с использованием товарно- денежных отношений, рыночных отношений, необходимость сохранения которых в плановой экономике была востребована самой экономической практикой планового управления экономикой при существовании хозяйственной самостоятельности предприятий-товаропроизводителей, нацеливающих свою деятельность на получение прибыли и её максимизацию при выполнении плановых заданий и сверхплановой деятельности. Противоречие заключено в самом сочетании принципов централизма и самостоятельности, в необходимости согласования в общественном масштабе денежных доходов населения и производством предметов потребления как на государственных, так и в кооперативных предприятиях и личных подсобных хозяйствах ит.д.
  • 4. Тот же односторонне взятый и поэтому преувеличенный психологический подход применяется и в объяснении последнего мирового финансово-экономического кризиса. Верно указывая на его западное происхождение, в докладе говорится о том, что причина находится в «экстремально-индивидуалистской психике» новой элиты США и Англии в лице Р. Рейгана и М. Тэтчер, перестроивших рыночно-капиталистическую модель, приведшую к тотальной «финансиализации», к модели «спекулятивного капитализма». В результате были разрушены «психологические первоосновы рынка», утрачено взаимное доверие его субъектов. В утрате «доверия» нобелевский лауреат неокейнсианец П. Кругман видит причину этого кризиса5. Но доверие — это психика. Выходит, один вид психики приводит к другому психическому состоянию. Но что под ними? Лежащий где-то в глубине психики врождённый инстинкт или всё же социально- экономические корни рыночно-капиталистической системы? Думается, что в ней и надо искать причину.
  • 5. За круглым столом прошла информация о некоторых современных трактовках национального богатства и национального продукта как активная реакция в западной литературе на критическую оценку международной Комиссией Дж. Сти- глица макроэкономических показателей СНС, особенно ВВП, за неадекватную характеристику качества и уровня жизни людей, их благосостояния. Некоторые из сторонников этикопсихологических подходов в объяснении экономических явлений вносят предложения вплоть до введения в экономическую теорию и даже измерения экономических процессов с помощью таких парадоксальных для экономической науки понятий, как достижение «счастья», «эмоциональное благополучие»

Кругман П. Возвращение Великой депрессии? М.: ЭКСМО, 2009.

186

и т.п. Фактически у таких понятий есть, конечно, и исторические предшественники — известные концепции «воздержания», «субъективной полезности», «ожидания» и т.п. В данном же случае авторы используют неэкономические понятия как своего рода привлекательный «бренд» для концепций, нацеливающих рост производства на повышение благосостояния и более полное удовлетворение растущих и качественно изменяющихся потребностей людей.

Полагаю, что, завершая обсуждение этой темы, Проблемная группа расширила свой теоретический кругозор и поле научных интересов. В комплексном исследовании путей экономического развития России учёт психологических факторов, так же как и технико-технологических, экологических, социально-культурных, политических, правовых, национальных, может найти своё место.

Июнь 2011 г.

  • [1] Вопросы экономики. 2009. № 3. Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения в 2 т. T. II. M., 1948. С. 384.
  • [2] 181
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >