Полная версия

Главная arrow Политэкономия

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Растущая роль теоретических и практических знаний в современной экономике и её отражение в адекватных научных понятиях

Понятия «инновационная экономика» и «экономика знаний» как бы отвечают на вопрос, что такое «новая экономика», но в дальнейшем сами нуждаются в расшифровке и их идентификации. При этом следует учитывать гносеологический и онтологический аспекты: а) научная и учебная дисциплина и б) объективная реальность. В первом случае речь идёт об отпочковании в системе экономических наук в связи с послевоенным научно- техническим прогрессом определенной совокупности конкретных экономических и прикладных знаний под названием «экономика научно-технического прогресса», или «экономика нововведений». По этой формуле целесообразно, по-видимому, строить название современного курса и соответствующей кафедры — экономики инноваций, ибо конструкция «инновационная экономика» позволяет понимать её как тождество современной экономической системы в целом, т.е. как рыночную экономику в общем виде со всеми её закономерностями и функциональными связями, как заменитель курса «экономике». Неправомерность такой трактовки подтверждается и вторым аспектом. Поскольку инновационное экономическое развитие не является открытием современности, правомерным было бы внесение в саму характеристику состояния современной экономики ключевой особенности содержания и роли этой стороны

94

экономической эволюции сегодня. На этот счёт встречаются разные мнения. Указывается, например, на черту всеобщности, т.е. включение в инновационный процесс всех элементов хозяйственной системы. Однако здесь нет очевидной критериальной качественной характеристики нового (в историческом смысле) состояния ни производительных сил, ни тех последствий, которые адекватно возникают и прогнозируются в социальной стороне производства. Кроме того, существуют периоды освоения новой техники и технологии производства, налаживания хозяйственных систем, их агрегатов, обучения персонала, вызывающие совершенно нормальные, закономерные «перерывы постепенности» развития, которые вместе с тем реализуют инновационный эффект. Инновационный процесс дискретен и протекает неравномерно и в пространстве, и во времени. Другой подход к пониманию «инновационной экономики» пытается определить её как «особую форму экономических отношений, возникающую по мере смены индустриального общества новым». Но в чём состоит, — если это качественно «новая экономика», — её особенность как экономической формы, т.е. как новой формы общественно-производственных отношений, какие техникотехнологические и структурные народнохозяйственные перемены произошли прежде всего в материальном производстве, позволяющие полагать о выходе экономики из индустриальной эпохи? На это, к сожалению, ответа нет. Нет ответа и у тех авторов, кто высказывает аналогичную точку зрения, но полагает (и, на мой взгляд, справедливо), что современные инновации идут пока в русле индустриального, а не постиндустриального развития. Особые «инновационные экономические отношения» составляют, по их мнению, «инновационную сферу экономической системы», а «если инновационные экономические отношения становятся доминирующим фактором развития экономической системы, она трансформируется в инновационную экономическую систему, или, проще говоря, в инновационную экономику». Логика рассуждений авторов понятна. Можно признать, что по поводу инноваций формируются некоторые экономические отношения, в общем «укладываясь» в схему, аналогичную модели НИОКР: фундаментальные исследования — прикладные исследования и проектно-конструкторские разработки — внедрение и освоение. Но круг этих отношений,

во-первых, является не чем иным, как приложением и специ-

95

фическим проявлением (с некоторыми «добавками») основных, системообразующих экономических отношений данного типа, в нашем случае — рыночно-капиталистических отношений микро- и макроэкономического уровней. Во-вторых, названные отношения никак не могут не только «заполнить» собою всё «пространство» экономической системы, но и «доминировать» в ней, ибо эти отношения подчинены её объективным законам и главным современным формам их реализации.

В последнее время получило широкое распространение определение «инновационной экономики» как «экономики знаний», или «знаниевой(?) экономики», охватывающей многие направления разработки и использования технических, технологических, организационно-управленческих новшеств. По сути, за этим определением стоит давно (с XIX в.) известная формула «превращения науки в непосредственную производительную силу», позволяющая представлять и современное (ещё с большим основанием, чем прежнее) инновационное развитие всех факторов производства, основанное на применении новейших научных знаний, воплощаемых в технике («овеществлённая сила знания»), технологии, высокой квалификации работников и менеджеров («человеческий капитал»), в организации труда, изучении и прогнозировании потребностей в той или иной продукции, в выборе наиболее оптимальных путей её реализации и т.д. Дело ещё и в том, что сами по себе новые научные знания, разработки, проекты (как интеллектуальный продукт), как бы они ни были высоки, не означают ещё перемен в техно-экономической структуре производства, в производственно-практической деятельности, в её результатах и эффективности. Форму сознания вряд ли можно трактовать как основу любой экономики, в том числе и «новой», имея в виду не мыслительные образы, а объективную реальность, действительность, хотя представление о ней упредило её бытие. И дело вовсе не в философии (не только в философии), а в практическом факте отделения во времени и в пространстве открытия от его использования. Концепция «новой экономики» как «экономики знаний» не даёт адекватной ей технико-технологической характеристики прозводства. И, думается, это не случайно. Хотя сторонники данного подхода видят в этом его преимущества, поскольку-де научные достижения могут появиться в разных направлениях и изменить баланс

влияний на общую характеристику состояния производитель-

96

ных сил и экономических отношений, видимо, пока всё же не созрели предпосылки для появления таких средств труда, которые принципиально изменили бы характер взаимодействия человека и природы в процессе создания материальных благ. Вопреки желаниям «постиндустриалистов» общество еще не покинуло пределы исторических границ машинного производства. Современная научно-техническая революция не завершена: она продолжается на почве индустриального развития. Следует также обратить внимание на то, что в литературе имеются по существу две принципиально разные трактовки понятия «экономика знаний»: а) «экономика, основанная на знаниях» в смысле широкого использования научных разработок в совершенствовании производства, экономической системы в целом; б) «экономика знаний» как особая сфера экономики, входящая в социальную сферу общества (сферу услуг) и включающая в основном экономику науки и экономику образования, рассматривая их по несколько скорректированной классической схеме «производство, обмен, распределение и потребление» (производство знаний, их распространение и использование). Первая формула ни в коей мере не противоречит экономической концепции общественного воспроизводства как единства и взаимодействия производства, обмена, распределения и потребления, где исходным пунктом выступает производство материальных благ. Вторая формула имеет в виду процесс создания и потребления интеллектуального продукта, который не вступает в конфликт с первым процессом, материализуется в нём, обогащает и сливается с «целесообразным характером человеческого труда вообще» как с его имманентной особенностью. Взятый отдельно этот процесс может служить предметом особой дисциплины «экономики знаний». Но эта дисциплина не может поглотить весь воспроизводственный процесс, всю систему экономических отношений, в данном случае рыночно-капиталистических. Наоборот, такая «претензия» означала бы поглощение экономикой знаний всей общей экономической теории (политической экономии, микро- и макроэкономической теории и других её разделов), что привело бы не только к гибели общей экономической теории, но и к утрате специфики экономики знаний как особой научной дисциплины.

Хотя понятие «экономика знаний» возникло на почве рыночных отношений, его появление вызвано, конечно, более общей причиной: возрастанием роли практических и особенно теоретических (научных) знаний в экономике на основе дальнейшего технико-технологического и организационного развития крупного машинного производства, усиления его общественного характера в национальном и международном масштабе, необходимости использования современных достижений НТР в создании новых средств труда, материалов, технологий и других продуктов. В условиях рыночной экономики «экономика знаний» существует в определённой социальной форме, включающей её в сферу рыночной конкуренции, в ситуацию «смешанной экономики», сочетающей частные и государственные начала при определяющей роли частной собственности на ресурсы и частного хозяйствования в различных формах, что вносит соответствующие ограничения в государственное макрорегулирование и макроуправление «экономикой знаний», т.е. придаёт ей особые черты. Представляется, что теоретически более полно (адекватно) «экономика знаний» отвечает сущности планового хозяйства, планомерно организованной экономике, которой присуща необходимость сознательного регулировании экономики как органической целостности в народнохозяйственном масштабе. Использование науки явилось бы высшей ступенью такой организации, альтернативной рыночной экономике. Плановая экономика по определению есть экономика, основанная на применении знаний — практических и научных — не только в фирмах и корпорациях (микроэкономика), но и на общенациональном уровне.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>