ФАКТОРЫ, ФОРМИРУЮЩИЕ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Любая конкретная деятельность человека в тех или иных описаниях предстает как образ. Образ предполагает представить профессию в контурах и очертаниях, позволяющих провести границу между ней и другими видами деятельности, между ее представителями и носителями других профилей труда. Уважение к ней, ее значимость в глазах общества не только определяют ее привлекательность для более широкого круга людей, но и способствуют такому отношению самих носителей профессии, которое ведет к повышенной продуктивности.

Представления о любой профессии складываются на научном, художественном, обыденном уровнях. На особом месте стоят обыденные представления, некое «общественное мнение». Целый ряд таковых выступает в своеобразном ореоле. К примеру, о разведчиках, спелеологах, подводниках, космонавтах принято думать, что у них захватывающая, красивая работа, сплошное упоение романтикой. Но и многие не столь редкие профессии идеализируются по одному, выделяемому из всей деятельности, признаку. Например, «врач - это благородная борьба за жизнь», а журналист - «рупор эпохи».

Отсюда ко многим профессиям прикрепляются возвышающие их метафоры: «страж правопорядка», «рыцарь пера», «инженер человеческих душ», «покоритель стихий». Однако отметим, что образ, поскольку он есть порождение сознания, может нести в себе как конструктивные, так и деструктивные тенденции. Ведь в образе реальность способна предстать в преувеличенном, преуменьшенном, фрагментарном виде, зачастую в эстетически сниженном, что убедительно отражается в сленге: «менты», «жур- наляги», «технари», «торгаши».

Во всем масштабе служба исполнения наказания реализуется в разных профессиональных и должностных ролях. Здесь есть и врачи, и преподаватели, и психологи, и оперативные работники, и производственники, и контролеры. Понятно, что все они объединены, работая в данной системе, общими условиями, целями и задачами, делегированными им государством. Однако более всего к задачам, выполняемым по решению суда системой, приближены режимная, оперативная службы, начальники отрядов. Как бы ни складывался образ данной деятельности, он всегда привязан к местам лишения свободы, а значит, к осужденным. Пенитенциарная деятельность - это совершенно особая сфера приложения человеческих сил, знаний и умений в силу пребывания сотрудников в общем пространстве с изолированными от общества лицами.

Оторвать образ пенитенциарной профессии от представлений о «зоне» и осужденных невозможно. Деятельность сотрудников учреждений протекает в непосредственной близости от людей, совершивших уголовные преступления и лишенных свободы. Образ сотрудника УИС, как в собственных глазах, так и глазах посторонних, непременно ассоциируется с теми «скорбными» (по словам Петра Первого) условиями, в которых осуществляются его служебные задачи: жестко изолированное пространство, контингент с различными формами отклонений, примитивная субкультура.

Преступный тип, по всем классическим описаниям, данным в определениях криминологии и уголовной социологии, например, у Энрико Ферри - это деструктивный тип[1]. Криминогенная мотивация, аморальные качества личности, социально значимые болезни, психопатическая деструкция, низкий уровень образования и культуры (не будем ссылаться на отдельные исключения), пренебрежение к нравственным ценностям, к жизни, к достоинству, к суверенитету человеческой личности дает основания криминологам «выделить подобную личность как качественно отличную от личности других граждан»[2]. Такой тип личности, особенно из совершивших особо тяжкие и рецидивные преступления, представляет угрозу для общества, для его нормального функционирования и, конечно, вносит элемент риска в работу сотрудника. Поэтому вполне справедливо говорить об условиях работы в рамках названной профессии как экстремальных.[3] Не удивительно, что представления о работе в пенитенциарной сфере в обыденном сознании носят довольно мрачный колорит. Диапазон ассоциаций велик: от примитивно-ограниченного понимания функций («держать взаперти», «надзирать», «не допускать») «окаянного дела» до представлений о постоянной опасности, нервном напряжении и утомительном однообразии безрадостных будней. Таким образом, взгляды и представления со стороны, связанные с пенитенциарной деятельностью, концентрируются вокруг объяснимого негативного восприятия тюрьмы, колонии, изолятора.

Сгущают краски в отношении представлений о профессии и рассуждения о пресловутой деформации личности сотрудника УИС. Вот какими подробностями охарактеризован его портрет, причем с указанием на весьма значительную распространенность явления. «Примерно у 30 % личного состава в той или иной степени наблюдаются такие негативные проявления, как ослабление самодисциплины и снижение моральнонравственного контроля над своим поведением, выражающееся в развязности, вульгарности, пренебрежении нормами служебной этики, субординации, отказе ухода за собой, запущенности, неопрятности, а также в озлобленности, немотивированной грубости и чрезмерном пьянстве»[4].

Еще несколько штрихов к портрету сотрудника из весьма авторитетного издания: «использование в речи нецензурных выражений при обращении с коллегами и осужденными, а также бранных слов-кличек по отношению к ним; постоянное употребление жаргона как эффективного, по мнению сотрудников, средства воспитательного воздействия на осужденных; скрытое или открытое пренебрежительное, уничижительное, враждебное отношение к осужденным, дифференциация этого отношения в зависимости от статуса, занимаемого осужденным»[5].

Также не очень повезло образу сотрудника УИС в кино и литературе. Воображение художников не обнаруживает здесь для себя той романтической пищи, которую они находят в работе следователя или милиционера. Более того, заметна тенденция представить в художественном осмыслении образ сотрудника УИС негативно. К великому огорчению, бывает, что на экране преступники выглядят гораздо порядочнее, чем их воспитатели. Например, российский сериал «Острог. Дело Федора Сеченова» (режиссеры Сергей Данелян, Карен Захаров, Рушан Иксанов, Сергей Мац, Олег Смольников) изображает нескольких работников тюрьмы как отъявленных бандитов. Или еще обидный пример: на обложке книги А. В. Кудина выведено: «Жестокость оперов и тупая жадность надзирателей заставляют человека чувствовать себя зверем в клетке».[6] Здесь надо отметить, что существует категория лиц, заинтересованных в дискредитации образа сотрудника (это большей частью криминализованные элементы).

Причин формирования негативного образа предостаточно. Репутация подвергшихся той самой «деформации» снижает в общественном мнении собирательный образ профессии. К сожалению, примеры мужества, самого настоящего подлинного героизма и самоотверженности далеко не всегда становятся достоянием не то, что населения, но и личного состава. Особо оговорена необходимость «популяризация успешных действий сотрудников» в «Методических рекомендациях по морально-психологическому обеспечению в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы» от 2008 года. Важность этих рекомендаций не уменьшилась в наши дни, поскольку образ пенитенциарной деятельности не представлен общественному сознанию на должной высоте.

К. В. ЗОТОВА,

кандидат социологических наук, доцент, доцент кафедры философии и истории (Академия ФСИН России)

  • [1] Энрико Ферри. Уголовная социология. М., 2005. С. 104-115.
  • [2] Криминология : учебник. М., 1988. С. 88.
  • [3] См.: Лесовая Н. Н. Оперативный сотрудник уголовно-исполнительной системы:экстремальные факторы условий должности // Человек: Преступление и наказание.2010 г. №3. С. 99-102.
  • [4] Сборник методических материалов по организации воспитательной работы вучреждениях УИС Вологодской области Вологда, 2001. С. 123.
  • [5] Андреев О. А., Алексеева М. И. Профессиональная этика сотрудника уголовноисполнительной системы : учеб, пособие. Владимир, 2007. С. 50-51.
  • [6] Кудин А. В. Как выжить в тюрьме. М., 2005.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >