Полная версия

Главная arrow Право arrow II Международный пенитенциарный форум «Преступление, наказание, исправление»

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УИС ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

В современных условиях потребность участия органов государственной власти, государственных учреждений и предприятий в гражданском процессе является объективной необходимостью для обеспечения исполнения стоящих перед ними задач.

Посредством гражданско-процессуального регулирования обеспечивается защита гражданских прав и интересов в том числе пенитенциарных учреждений, определяются пределы их участия в гражданском процессе в судах первой и последующих инстанций, совершенствуется правоприменительная и судебная деятельность, имплементируются в российскую правовую систему процессуальные нормы стран СНГ и дальнего зарубежья.

Одобренная решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 8 декабря 2014 г. № 124(1) Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации[1] является логичным и ожидаемым этапом последовательного реформирования процессуального права, а также судебной реформы в целом.

На данный момент Гражданский процессуальный кодекс РФ[2] (далее - ГПК РФ) предоставляет органам и учреждениям УИС в рамках гражданского судопроизводства возможность активного участия в процессе доказывания по гражданским делам.

В силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, тем самым формируя предмет доказывания по гражданскому делу в целом. Однако следует отметить, что ГПК РФ не содержит дефинитивной нормы, дающей понятие предмета доказывания. Вместе с тем ст. 177 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь[3] (далее - ГПК РБ) определено, что предметом доказывания выступают все факты, имеющие значение для правильного разрешения дела. С данными фактами закон связывает возникновение, изменение или прекращение тех или иных правоотношений.

Органы и учреждения УИС в гражданском процессе должны использовать только те сведения, которые получены из источников, предусмотренных законом и отвечающих предъявляемым к ним требованиям. Одно из отличий, на которое обращает внимание сравнительный анализ ГПК РФ и ГПК РБ, это подход к перечню средств доказывания. В ГПК РФ дан закрытый перечень (объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, заключение экспертов - ч. 1 ст. 55), в ГПК РБ - открытый. Так, согласно ст. 178 ГПК РБ к средствам доказывания относятся: объяснения сторон и других юридически заинтересованных в исходе дела лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, заключения экспертов, а также другие носители информации, если с их помощью можно получить сведения о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела. По нашему мнению, наличие в законодательстве открытого перечня доказательств приводит к размыванию видов доказательств и отсутствию единого подхода к оценке их достоверности.

При концептуальной проработке регулирования доказательств, в частности единого Гражданского процессуального кодекса РФ, видимо, следует уделить внимание оценке достоверности электронных доказательств, которые со временем в процессе все чаще используют пенитенциарные учреждения.

Оба гражданских процессуальных кодекса РФ и РБ устанавливают, что письменные доказательства представляются органами и учреждениями УИС в суд «в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии» (ч. 2 ст. 71 ГПК РФ, 200 ГПК РБ). Однако ни нормативные положения закона, ни судебная практика не разъясняют, что является подлинником электронного сообщения и что следует считать его надлежащим образом заверенной копией. В результате органы и учреждения УИС не имеют конкретных указаний насчет того, в какой форме им представлять электронные документы для суда. Соответственно, каждый судья решает этот вопрос самостоятельно. Иногда судом принимаются к рассмотрению простые распечатки электронных сообщений, но чаще всего данный вопрос разрешается путем составления нотариального протокола осмотра электронного почтового ящика стороны в порядке досудебного обеспечения доказательств. Следует заметить, что нотариус, не являясь экспертом по компьютерным технологиям, вряд ли обнаружит, например, возможную подмену электронного адреса отправителя и т.п. Возможны и иные формы заверения: осмотр сообщения самим судом с составлением соответствующего протокола, экспертиза по назначению суда, внесудебная экспертиза. В любом случае копии сообщений, будь то заверенные или незаверенные, являются письменными доказательствами, оцениваемыми судом по внутреннему убеждению в совокупности с другими доказательствами[4].

Различаются в ГПК РФ и ГПК РБ подходы к такому виду доказательств, как объяснение сторон и третьих лиц (ст. 68 ГПК РФ) и объяснения сторон и других юридически заинтересованных в исходе дела лиц (параграф 1 гл. 22 ГПК РБ). Де-факто российские суды давно стали рассматривать в качестве доказательства также объяснения тех органов и лиц, которые законом уполномочены выступать в защиту чужих интересов (т.е. не только сторон и третьих лиц). В связи с этим очевидно, что целесообразно отразить сложившуюся практику, признав реальное существование такого доказательства, как объяснение лиц, участвующих в деле. Тем более что при рассмотрении споров с участием юридических лиц, в том числе органов и учреждений УИС, объяснения даются их представителем, который в силу закона не является лицом, участвующим в деле. Это относится и к участию в гражданских делах законных представителей, которые тоже дают объяснения: хотя эти объяснения воспринимаются судами в качестве доказательств, по закону они таковыми не являются. При этом без них невозможно рассмотреть ни один спор с участием или законных представителей, или юридических лиц[5]. В этом плане интересен опыт Беларуси, ст. 54 Гражданского процессуального кодекса которого гласит: К юридически заинтересованным в исходе дела лицам относятся:

  • - имеющие непосредственный интерес в исходе дела стороны, третьи лица, заявители, государственные органы, юридические лица и иные организации, должностные лица, действия (бездействие) которых обжалуются, заинтересованные граждане и юридические лица - по делам особого производства;
  • - имеющие государственный, общественный или иной интерес в исходе дела прокурор, государственные органы, юридические лица и граждане, от собственного имени защищающие права других лиц; государственные органы, вступившие в процесс с целью дачи заключения по делу; представители юридически заинтересованных в исходе дела лиц, кроме прокурора. В соответствии со ст. 184 ГПК РБ если стороной, третьим лицом или заявителем является юридическое лицо, объяснения в качестве стороны, третьего лица или заявителя дает руководитель этого юридического лица, наделенный правом распорядительных и исполнительных действий, или уполномоченный этим руководителем представитель. Если руководящий орган юридического лица является коллегиальным, объяснения дает его представитель.

ГПК РФ и ГПК РБ не исключают признания фактов, которые закон требует фиксировать в протоколе судебного заседания. Логическим продолжением объяснения сторон как средства доказывания может стать наличие в гражданском процессуальном законодательстве статьи о соглашении о признании фактов по делу. Такое соглашение позволит исключить необходимость доказывания определенных обстоятельств. Однако считаем необходимым прямо указать в тексте единого Гражданского процессуального кодекса РФ качественную характеристику такого рода обстоятельств: речь должна идти только о фактических обстоятельствах, о наличии или отсутствии событий, действий и иных фактов объективной реальности. Если же в заданном контексте относить к обстоятельствам правоотношения или иные элементы юридической квалификации фактов, это может привести к искажению истинной воли сторон.

На основании изложенного следует сделать вывод, что возникает необходимость на законодательном уровне определить более четкие и универсальные правила процесса доказывания по гражданским делам. Поэтому целесообразно включить в гражданское процессуальное законодательство дефинитивную норму о предмете доказывания, уделить внимание оценке достоверности электронных доказательств, отразить сложившуюся судебную практику относительно объяснений сторон и предусмотреть статью о соглашении о признании фактов по делу.

В. В. РЫБАКОВ,

кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса (Академия ФСИН России)

  • [1] Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации :обнародована 12 дек. 2014 г. (документ опубликован не был) // СПС «КонсультантПлюс».
  • [2] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации : федер. закон от14 нояб. 2002 г. № 138-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002. № 46. Ст. 4532.
  • [3] Гражданский процессуальный кодекс Республики Беларусь : закон РеспубликиБеларусь от 11 янв. 199 г. № 238-3 // Национальный правовой интернет-портал Республики Беларусь. URL : http://www.pravo.by/main.aspx?guid=6361 (дата обращения01.08.2015).
  • [4] Будылин С. Л. Электронное сообщение как документ и доказательство // Закон.2014. №10. С. 45-61.
  • [5] Решетникова И. В. Доказывание в гражданском судопроизводстве в преддверииунификации процессуального законодательства // Закон. 2014. № 10. С. 26-32.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>