К ВОПРОСУ ОБ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМАХ РЕАЛИЗАЦИИ СЕМЕЙНО-ПРАВОВОГО СТАТУСА ЛИЦ, ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ, В КОНТЕКСТЕ РЕФОРМИРОВАНИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Проблема обеспечения семейно-правового статуса лиц, осужденных к лишению свободы, составляет краеугольный камень государственной политики в области безопасности, здравоохранения, социального благополучия, экономической стабильности. Обеспечение семейно-правового статуса осужденных к лишению свободы имеет комплексную правовую природу, программный и концептуальный характер действий и многофункциональный потенциал, обусловленный общечеловеческим подходом государства к реализации своей политики.

Уголовно-исполнительная политика Российского государства развивает новую парадигму, в которой осужденный к лишению свободы выступает социально уязвимым лицом, находящимся в сложной жизненной ситуации ввиду совершения преступления, за которое он сам несет ответственность, отбывая наказание. Государство, являясь субъектом повышенной ответственности за благополучие всего общества, процветание в нем законности и правопорядка, заинтересовано в исправительно-ресоци-ализационной направленности деятельности уголовно-исполнительной системы. Новая парадигма уголовно-исполнительных отношений возникла с 2010 года, с момента начала масштабной реформы, оформившейся в рамках принятия и реализации Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года, утвержденной распоряжением Правительства РФ от 14 октября 2010 г. № 1772-р. Но еще в 2002 г. Президент РФ объявил о новом курсе государства - совершенствование уголовно-исполнительной политики государства - обеспечение гуманизации уголовного законодательства и системы наказаний (главная цель - добиться неотвратимости наказания, а не его чрезмерной суровость)[1].

В перечисленных в Концепции целях выражается сущность осуществляемых реформационных преобразований - смещение руководящих акцентов в деятельности УИС с карательного к пенитенциарному воздействию на осужденных. Сокращение пенитенциарного рецидива можно достичь не столько за счет ужесточения наказаний и увеличения их сроков, сколько путем последовательной гуманизации жизнедеятельности осужденных с их одновременной ресоциализацией[2]. В связи с этим следует сформулировать ряд задач (идей), стоящих на повестке дня уголовноисполнительной системы России по обеспечению семейно-правового статуса осужденных к лишению свободы:

  • 1) несмотря на ограниченный в силу отбывания наказания семейноправовой статус, государство обязано гарантировать основные семейные права и обязанности осужденных;
  • 2) семейные права и обязанности не только представляют собой меры возможного и должного поведения осужденных, но и являются средством ресоциализации осужденных, что, в свою очередь, не получило пока легального закрепления в УИК РФ в качестве понятия, цели уголовноисполнительного законодательства и механизма;
  • 3) в уголовно-исполнительном законодательстве статус членов семьи, близких лиц, родственников легально не закреплен, в том числе не определены мера, степень и форма их воздействия на осужденных, тем более что поощряя общение осужденных с внешним миром, можно добиться и обратного результата, их большей криминализации с учетом криминологического портрета членов семьи, родственников и пр. Исходя из смысла правовых гарантий семейно-правового статуса осужденных к лишению свободы, указанных выше, мы можем с точки зрения анализа их сущности определить только функции, но законодательного механизма и эффективного алгоритма их реализации в УИК РФ пока нет. Возникает вопрос, является ли общение с семьей осужденных средством исправления. Вряд ли определенное количество посылок, бандеролей, писем может оказать исправительное воздействие на осужденных. Они составляют условия режима отбывания наказания, но не исправительное и уж тем более ресо- циализационное воздействие. Так, в рамках системы социальных лифтов установлены критерии исправления осужденных, которые связаны с необходимостью осужденного общаться с родственниками, платить по исполнительным листам, воспитывать детей, заключать браки, доказывая факт своего исправления, но вряд ли такую систему в полной мере можно назвать общественным воздействием (ч. 2 ст. 9 УИК РФ). Кстати, Концепция не содержит понятия «общественное воздействие», в ней получают актуальность понятия «социальная помощь», «общественный контроль».

На сегодняшний день в УИК РФ не хватает главы, посвященной общественному воздействию как средству исправления, которое должно быть разумным, и не провоцировать осужденных к фиктивным проявлениям своего семейно-правового статуса, например, заключать фиктивные браки, без намерения иметь семью, уплачивать алименты без намерения содержать и воспитывать ребенка;

  • 4) эффективность деятельности УИС оценивается в том числе с учетом уровня рецидивной преступности. Около 70-75 % осужденных рецидивистов лишены родительских прав вследствие своего аморального поведения, алкоголизма, и других антиобщественных проявлений. Так, криминологические исследования позволили составить социальнодемографический портрет женщины-рецидивистки, ранее отбывавшей наказание в виде лишения свободы. Это гражданка РФ, 34 года, не замужем, проживает с родителями, имеет низкий образовательный уровень, не работает, не участвует в воспитании и содержании детей. Пенитенциарная характеристика женщины-рецидивистки включает в себя такие признаки, как поддержание связи, главным образом, с родителями; не в полном объеме использование права на свидания, получение посылок, передач, на отпуск[3]. В целом для рецидивистов характерно отсутствие или утрата социально полезных связей. По материалам специальной переписи осужденных среди лиц, совершивших преступления при рецидиве, зафиксировано 72,8 % мужчин и 66,4 % женщин, не состоящих в браке[4];
  • 5) с целью примирения и восстановления связей осужденных с семьей получает свою актуальность институт пенитенциарных медиаторов, чей организационно-правовой статус пока не определен, но получил реализацию и апробацию в качестве эксперимента в ряде регионов в экспериментальном режиме (в деятельности уголовно-исполнительных инспекций (УИИ) УФСИН России по Брянской, Ивановской, Ленинградской, Московской, Нижегородской, Тюменской областям). Предлагается также возродить институт общественных воспитателей, ранее закрепленный в НТК РФ 1970 г. и в Указе Президиума ВС РСФСР от 13 декабря 1967 г. № 212/1 «Об утверждении Положения об общественных воспитателях несовершеннолетних». На сегодняшний день в ряде субъектов РФ (Республике Бурятия, Республике Удмуртия, Республике Татарстан, Курской области и др.) есть общественные воспитатели несовершеннолетних правонарушителей. Полагаем, что на уровне исправительного учреждения также возможно создать институт общественных воспитателей, включающихся в работу на стадии подготовки осужденных к освобождению. При этом в состав общественных воспитателей могут быть включены близкие родственники, родственники и близкие лица, способные оказать положи- тельнее общественное воздействие на осужденного;
  • 6)в вопросе реализации семейно-правового статуса осужденных к лишению свободы имеется необходимость использовать дифференцированный и индивидуализированный подход с учетом гендерного, возрастного; гендерно-возрастного признаков, вида исправительного учреждения и условий отбывания наказаний, вида назначенного наказания, формы вины и повторности совершения преступлений. Представляется, что в миссию пенитенциарных медиаторов должны входить и проблемы составления специальных методик работы с осужденными по реализации их семейно-правового статуса и общественного воздействия на них, использования примирительных процедур с целью избежания разводов и других неблагоприятных последствий семейно-правового характера.

Отсутствие места жительства, экономическая несостоятельность, отсутствие общения с семьей, конфликтные отношения с близкими и родственниками, лишение осужденного родительских прав - все эти факторы формируют отрицательный портрет осужденного до, во время и после отбывания уголовного наказания. С учетом анализа статистических данных всероссийской переписи осужденных можно сконструировать среднестатистический пенитенциарно-криминологический портрет осужденного:

  • - несовершеннолетний осужденный, мужского пола, совершивший тяжкое преступление под влиянием алкоголя, имеющий психические отклонения, с неполным средним образованием, 16-17 лет, воспитывающийся в неполной семье, не получающий в период отбывания наказания материальной поддержки из семьи и бандеролей, не пользующийся правом на переговоры по причине отсутствия на лицевом счете денежных средств. Кроме того, следует отразить тенденции семейно-правового статуса несовершеннолетних осужденных. 31,1% осужденных несовершеннолетних отбывают наказание в субъекте Российской Федерации, не по месту жительства и не по месту осуждения, что свидетельствует о сложности общения с семьей. Большинство осужденных являются выходцами из неполных семей - 47,8 %. 12,1 % осужденных, родители которых лишены родительских прав. Осужденных сирот - 8,0 %. Только 34,7% проживали до осуждения в полных семьях, которая при этом не всегда характеризуется как положительная[5];
  • - осужденная-женщина к лишению свободы, совершившая тяжкое преступление, 28-29 лет, на момент осуждения не состоявшая в браке либо потерявшая семью во время отбывания наказания, как правило, поддерживающая связь с внешним миром;
  • - осужденный-мужчина к лишению свободы, 32 лет, имеющий среднее полное или среднее профессиональное образование, не состоявший в браке до осуждения или брак распался в период отбывания наказания, имеющий социально значимое заболевание и стоящий на диспансерном наблюдении в исправительном учреждении, не выплачивающий алименты на содержание несовершеннолетних детей. Исходя из описанных портретов осужденных требуется моделировать индивидуально-дифференцированные программы восстановления семейно-правовых связей и реализовывать их с помощью пенитенциарных медиаторов;
  • 7) имеется проблема территориальной отдаленности исправительных учреждений от мест проживания родственников и членов семей осужденных. По общей статистике ежегодно около 30-35 тыс. человек направляются для отбывания наказания из субъектов Российской Федерации, в которых они проживали или были осуждены, в другие регионы[6];
  • 8) проблема брака, заключаемого осужденными к длительным срокам отбывания наказания, имеющего признаки фиктивности. Фиктивные браки, которые, как известно, достаточно сложно доказать, тем не менее по факту в достаточном количестве заключаются осужденными. Официальный брак, заключаемый с участием осужденных, имеет корыстно-фиктивные признаки, но признать его фиктивным нет формальных оснований, во-первых, в силу презумпции действительности брака, во-вторых, в силу особых условий его заключения и позиции государства в отношении поощрения осужденных в случае заключения ими брака в период отбывания наказания, с учетом соответствия критериям системы социальных лифтов. В среднем в год на исправительные учреждения субъекта РФ приходится от 60 до 100 случаев регистрации браков с данной категорией осужденных. Тенденция к заключению официальных браков осужденными во многом объясняется ч. 2 ст. 89 УИК РФ, согласно которой длительные свидания предоставляются осужденным с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения - с иными лицами. В условиях исправительного учреждения конкретный правовой статус супруга является условием для предоставления длительных свиданий, что является актуальным для любого осужденного[7];
  • 9) лишение свободы деформирует не только семейно-правовой статус осужденных, но и статус членов их семьи;
  • 10) в УИК РФ не определен статус гражданского супруга, не имеющего официальной регистрации брака с осужденным. Такой неофициальный статус подпадает под понятие «иное лицо», используемое в УИК РФ, режим общения с которым должен по своему усмотрению определять начальник исправительного учреждения;
  • 11) назрела необходимость нормативно-правового закрепления механизма реализации и восстановления семейно-правового статуса лиц, осужденных к лишению свободы, с учетом легально определенного перечня форм участия близких родственников и близких лиц в исправлении и ресоциализации осужденных. Под таким механизмом мы понимаем систему правовых принципов, оснований, условий, субъектов, содержания (в том числе способов) восстановления семейно-правового статуса, предусмотренных законодателем. Полагаем, что механизм должен состоять из трех этапов: ознакомительно-подготовительный этап восстановления (анкетирование осужденного, изучение его личного дела с целью формирования, скажем, такими специалистами, как пенитенциарные медиаторы, и выявления его социального портрета, социальных рисков, установление переписки с близкими родственниками и близкими лицами, ознакомление осужденного с возможным перечнем форм общения с семьей, создание персональной социальноориентированной программы для осужденного); основной этап (оценка динамики и практики общения осужденного с близкими лицами и близкими родственниками, работа с семьями на предмет их активного участия в процессе исправления и ресоциализации в рамках форм, установленных законодателем, работа с осужденными в зависимости от их распределения на уровни социальной реабилитации (минимальный, средний, высокий) в зависимости от условий отбывания наказания, видов режима, семейно-правовых характеристик осужденного; стимулирование их социальной адаптации, например, наделение положительно характеризующихся осужденных, отбывших 2/3 срока наказания, правом выезда к семье на определенный срок, увеличение числа свиданий осужденным ввиду их крайне добросовестного отношения к труду и пр.); заключительный этап (оценка результатов исправления и ресоциализации осужденного методом социальной лифтизации, выходное тестирование осужденного на предмет его отношения к обществу, государству, семье, близкими лицам, постпенитенциарный контроль медиаторов устойчивости его семейно-правовых связей, передача информации в органы внутренних дел для дальнейшего осуществления административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы[8] и пр.). Это далеко не полная картина примерных действий сотрудников исправительных учреждений по восстановлению семейно-правового статуса лиц, осужденных к лишению свободы;
  • 12) существует проблема неисполнения осужденными к лишению свободы алиментных обязательств. Согласно показателям деятельности Федеральной службы исполнения наказаний на 2014 год средняя зарплата одного осужденного за один отработанный человеко-день составляет 218 рублей. С учетом сказанного, можно говорить о сути проблемы осужденных в части невозможности погашать исковые требования не только в счет уплаты алиментов, но и в счет возмещения вреда, причиненного преступлениями. Так, в 2014 году в период отбывания наказания трудоустроены на оплачиваемых работах 213 тыс. осужденных, трудоустроены и погашали иски, в том числе по алиментам - 51,3 %. Региональная картина выглядит следующим образом. В исправительных учреждениях УФСИН России по Рязанской области содержалось 1429 осужденных, имевших 3401 исполнительных листа на сумму 1 157 053 539,62 руб. В течение 2014 года поступило 958 осужденных, имеющих 1755 исполнительных листов на сумму 909 818 264,11 руб., выбыло 1004 осужденных, имеющих 1751 исполнительный лист на сумму 822 242 163,63 руб. Из заработной платы, пенсий и других поступлений удержания произведены по 1377 исполнительным листам (у 901 осужденного) на сумму 11 136 233,5 руб. Таким образом, обозначенная проблема носит как социальный, так и экономический характер, разрешить которую в ближайшее время не представляется возможным.

Б. Е. КОШЕЛЮК,

кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминологии и организации профилактики преступлений (Академия ФСИН России)

  • [1] См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию «России надо бытьсильной и конкурентоспособной» // Рос. газ. 2002.19 апр.
  • [2] См.: Ромашов Р. А. Концепция развития УИС до 2020 г. в системе современногоправа // Уголовно-исполнительная система. 2012. № 6. С. 7.
  • [3] См.: Ромашов Р. А. Указ. соч. С. 16-17.
  • [4] См.: Полищук Н. И., Баженов В. В. Попечение о лицах, отбывающих наказание : монография. СПб., 2011. С. 133.
  • [5] Данилин Е. М., Давыдова Н. В., Кузьмин А. Н. Характеристика осужденных, отбывающих наказание в воспитательных колониях // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2013. № 4. С. 6-13.
  • [6] См.: Доклад о результатах и основных направлениях деятельности на 2010-2012годы Федеральной службы исполнения наказаний [Электронный ресурс]. URL :http://fsin.su/structure/inspector/iao/Doklad/Doklad%202010-2012/2010-2012.pdf.
  • [7] См.: Блинков О. Е., Толченкина М. Э. О фиктивности брака с участием лиц, осужденных к лишению свободы // Семейное и жилищное право. 2014. № 6.
  • [8] См.: Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы : федер. закон от 6 апр/ 2011 г. № 64-ФЗ // Парламентская газета. 2011.8-14 апр.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >