Полная версия

Главная arrow Психология arrow Дифференциальная психология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ОБЩЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ КАК ОБЛАСТИ ГУМАНИСТИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКОЗНАНИЯ

Предмет и объект психологии индивидуальных различий в этапах ее становления

Очевидность объективно существующих между людьми индивидуальных различий, необходимость — для теоретика и практика — понимать их происхождение, конструктивную оценку и учитывать их в учебной и профессиональной деятельности делают этот курс обязательным для подготовки психологов всех специализаций. Актуальность научных знаний о специфике индивидных и общеличностных особенностей человека диктует известный закон человекоз- нания: внешние причины влияют на поведение и психику сквозь призму внутренних условий субъекта психической деятельности, где царствуют феномены дифференциальной психологии.

Уже наши далекие предки понимали ценность выделения и учета индивидуальных особенностей людей для результативности совместной деятельности. Так, проведение успешной охоты на крупного зверя требовало взвешенного распределения обязанностей между ее участниками исходя из физических и умственных возможностей каждого. Уже в Библии отражены способы наглядной оценки индивидуальных особенностей поведения. Древние цивилизации имели житейски обоснованные системы дифференциально-психологического подхода к решению государственных и жизненных задач. Так, значительное внимание уделялось отбору чиновников по их актуальным способностям в Древнем Китае за 2200 лет до н.э.: проверяли не только умение писать и считать, но и особенности поведения в быту.

Психология индивидуальных различий первоначально являлась аналитической эмпирической наукой, исследуя их «мозаику» в аспекте теорий психофизиологического взаимодействия, тождества, параллелизма. Изучали видимые глазу психологические различия между индивидами и группами людей, постулируя (часто — без особых доказательств ) природу, источники, последствия и жизненные проявления этих различий.

Лишь в 90-х гг. XX в. под давлением противоречий фактологии аналитического познания постепенно осознавались требования инновационного развития отрасли, тенденции ее развития стали определиться системным подходом к единству разноуровневых индивидуальных особенностей в поведении и деятельности. Поэтому учебный материал книги рассматривает эти две линии развития фундаментальной науки об индивидуальности в разных главах.

Дифференциальная психология — в аналитическом ракурсе ее формирования как самостоятельной науки — анализирует индивидуальные, групповые и типологические проявления своеобразия психики индивида и личности, часто отправляясь, например, от специфики свойств нервной системы и психических функций, интеллекта, сознания, общеличностных черт, поведения, темперамента, способностей, характера и стиля деятельности человека. Индивидуальные стили деятельности традиционно рассматривались в регуляции психических процессов — эмоций, памяти, внимания, мышления, сознания.

Наиболее известные концепции как зарубежных, так и отечественных исследователей описывают ключевые понятия пола и возраста, особенности патопсихологических нарушений, деформаций и деструкций личности, специфику детского развития и стилей родительского воспитания, проблемы школьного обучения и профессиональных достижений. Специальные разделы дифференциальной психологии посвящены вопросам групповых различий — расовых, национальных и культуральных. Рассматриваются также вопросы индивидуального и общего в психологическом своеобразии индивида и личности [52, 61].

Новый — субъектоцентрированный — взгляд на индивидуальность как объект дифференциальной психологии анализирует структуру ее целостности в результате влияния системообразующего фактора «Мотив—Цель» [27, 45].

Житейские наблюдения в области начал дифференциальной психологии чрезвычайно обширны и ярки. Даже действие, например, димедрола на разных людей различно: у одних наступает сонное состояние; другие возбуждаются, не могут заснуть из-за двигательного беспокойства; третьи могут впасть в летаргический сон. Каждый человек наблюдает в себе и других людях множество индивидуальных различий. По-видимому, их число не поддается подсчету: любой список индивидуальных особенностей всегда может быть дополнен еще одной характеристикой: данное явление связывают с отсутствием «нормирования на единицу». Подобные феномены в принципе не могут быть объектом науки. Попытки их сфокусировать в научном исследовании чем-то напоминают ловлю солнечного зайчика детским сачком!

Любая оценка индивидуальных особенностей вариативна, ситуативна, достаточно легко изменяется под психологическим воздействием. Так, исследованиями лаборатории В.Н. Дружинина в ИП РАН показан необычный факт. Оказалось, что тестовые оценки известных личностных методик, подсчитанные для разных «квадрантов» психодиагностической ситуации, не совпадают.

Квадранты определяли по двум надситуативным координатам: 1) степени добровольности прихода человека на обследование из-за четко осознаваемой психологической проблемы, мешающей комфортной жизнедеятельности; 2) прогнозируемой испытуемым субъективной вероятности влияния результатов тестирования на его последующую жизнь, служебную карьеру, биографию.

Следовательно, имеющиеся опросные и тестовые методики оценки индивидуальных различий фиксируют лишь ошибки самонаблюдений, имеющих далеко не прямое отношение к научной дифференциальной психологии.

Вместе с тем очевидна масштабность проявлений и значимости индивидуальных особенностей, которые присущи не только всем людям, но и животным. При этом отмечается, что внутривидовые различия превосходят межвидовые. Так, например, умная крыса может в одной и той же задаче бихевиорального научения действовать эффективнее, чем самая глупая обезьяна, стоящая выше крысы на эволюционной лестнице.

Каждый человек отличается от других людей множеством свойств, качеств, характеристик, черт, признаков. Не будет большим преувеличением сказать, что мы тратим значительные силы на попытки познания самого себя, своих индивидуальных особенностей и отличий от окружающих. Однако обычно используемые при этом самонаблюдение и рефлексия слишком часто приводят к вербализованным рационализациям человеком своих апперцепций, к формированию дисгармоничных экологических «ниш» индивидуальности.

Фиксируемая при этом дисгармония природного с социальным, генотипического со средовым сказывается в иррациональном желании кардинально — даже во вред себе и окружающим — изменить себя. Алкоголизм, наркомания, транссексуализм, акцентуации характера, позволяющие хоть на время как бы «выйти» из рамок подчас дискомфортного своеобразия индивидуально-стабильных особенностей личности, могут быть следствием непознаваемости индивидуальности «житейскими» способами.

Даже внешность человека часто трудно узнается самим ее носителем. Известно субъективное ощущение несхожести оригинала и фотографии (даже если снимок сделан весьма качественно). Этот эффект «незнания себя» еще больше усугубляется при восприятии человеком видеозаписи своего обычного поведения.

Психологические же свойства человека, отражающие многоас- пектность бытия и связанные с предельно динамичными системными процессами организма, индивида и личности, конечно, трудно познать с помощью распространенных сейчас тестов, вопросников и анкет. Мало информации дает и самонаблюдение, дополненное саморефл ексией.

В образной форме вышесказанное выразил поэт Евгений Евтушенко:

Я разный — я натруженный и праздный.

Я целе- и нецелесообразный.

Я весь несовместимый, неудобный,

застенчивый и наглый, злой и добрый.

Я так люблю, чтоб все перемежалось!

И столько всякого во мне перемешалось

От запада и до востока,

от зависти и до восторга!

Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?»

О, в этом всем огромная есть ценность![1]

Не случайно в научно-популярной литературе появилась парадигма «кентавризма», проповедующая презумпцию сочетаемости несовместимых черт человека (гений и злодейство, слабость и сила, безумство и гениальность, крайняя ранимость и креативность и т. д.). В данном контексте правомерен вопрос: «Знаем ли мы себя? Каким образом можно получить объективные данные об индивидуальности, опосредующей влияние внешних причин на внутренние условия взаимодействия человека с миром?» Эти проблемы волнуют каждого, поскольку связаны с пониманием и познанием своеобразия человека в его каждодневных проявлениях.

Житейская психодиагностика людей, с которыми мы взаимодействуем и которых хорошо знаем, обычно подмечает, что в каждом человеке есть что-то общее с другими индивидами, но имеются и черты, присущие только ему одному. (Единичные явления, а также их субъективные оценки не могут быть объектом фундаментальной науки!) Все больше теоретиков и практиков понимают необходимость особой профессиональной компетенции психолога в области дифференциальной психологии.

Различные течения в области дифференциальной психологии обладают несовместимыми данными в теории, эксперименте и практике. Например, западная психология, в основном, превратилась в математическую дисциплину. Обилие математических параметров, формул, математического моделирования различий в психологических характеристиках создает направление, которое не понимается большинством психологов. Противники математизации психологии индивидуальных различий придерживаются всеми воспринимаемой традиции о том, что сущностные детерминанты психического с их эмоциональной «канвой» неподвластны математике. Здесь может потеряться сама жизнь!

Кроме вышеперечисленных и других обсуждаемых нами трудностей создания аналитическим путем (с подключением дедукции и индукции Шерлока Холмса) фундаментальной науки об индивидуальных особенностях психики, наблюдались очевидные неудачи ее практических внедрений при решении государственных проблем.

Дифференциальные разделы психологии — в той части, которые знакомы автору, — находились (а возможно, и сегодня находятся) в скрытом, затяжном и достаточно глубоком теоретико-методологическом кризисе, который имел ряд признаков. Во-первых, психологи индивидуальных различий не участвовали (и не могли участвовать) в решении основных жизненно важных проблем, стоящих перед развивающейся Россией. Этот факт подчеркивал еще в 1970 г. К.М. Гуревич в подготовленной к печати статье для журнала «Вопросы психологии». Ученый отмечал, что психология не готова к выходу в практику. Причина: имеющиеся общестатистические факты и закономерности не позволяют работать с реальным человеком в его целостном биологическом и социальном развитии. Здесь нужно было создавать новую субъектную психологию, валидизируемую через дифференциальную психофизиологию [27].

Во-вторых, за последние 50 лет в психологии практически не наблюдалось развития в актуальном для типологического познания понимании объекта и предмета дифференциальных специальностей. (Недальновидным скептикам казалось, что решение этой центральной методологической проблемы давно устарело.)

Понятны трудности типологического познания, принципиально не решаемые в аналитической психологии. И тогда в центре теоретических и экспериментальных исследований появились субъектные феномены индивидуальности. Они, несомненно, относятся к «латентным переменным», которые непосредственно неощутимы, а требуют специальных системотехник психологического исследования, которые должны иметь новую теорию и методологию (она впервые описана в учебнике), новый квазиэксперимент и новые — инновационные и эвристические — прикладные психотехнологии.

При всей очевидности кардинального значения данных дифференциальной психологии в познании субъектного радикала индивидуальных различий при их главенствующей роли в «сколь угодно важных особенностях человека» [54] продвижение даже к их объективной оценке имело непростую историю.

Дифференциальная психология и ее «смежные» отрасли (дифференциальная и генетическая психофизиология, психогенетика, психология целостной индивидуальности, экологическая психология индивидуальности, дифференциальная акмеология, психология безопасности индивидуальности) до сих пор идеологизированно и оши- ю

бочно воспринимаются как области человекознания, не имеющие отношения к открытию фундаментальных законов психики. В результате — эти разделы психологии в стереотипах такого искаженного околонаучного мышления теряли свое значение.

Истоки иллюзорных околонаучных догм о рациональности вынесения за скобки «индивидуальной болтанки», в частности, в целях создания чистоты эксперимента заключаются в долговременном идеологическом прессинге на отечественную психологию. Тогда — по выражению М.Г. Ярошевского — политики, физиологи диктовали психологам, что изучать, какими методами изучать и к какому выводу приходить [78, с. 3]. Стереотипы обыденного мышления постулировали безграничные возможности развития психики при регулирующей роли воспитания, образования, среды (и трудовых коллективов). Как отмечал К. Абишев, человек имеет только одну базальную индивидуальную особенность — непрерывно развиваться в направлении требований идеала коммунистической личности. В результате сфера индивидуальных различий и — в целом — индивидуальности стала «золушкой» в советской психологии [1].

Шаги к возрождению дифференциальной психологии (наряду с дифференциальными психофизиологией и психогенетикой) инициированы в 1990-е гг. Министерством науки и образования. В то время зам. министра В.Д. Шадриковым по данному вопросу была создана специальная комиссия, подчеркнувшая очевидные трудности развития дифференциальных дисциплин и — вместе с тем — их актуальность для развития теории, эксперимента и практической реализации фундаментальных психологических законов в решении социальных задач России и проработке проблем трудных периодов личностного развития каждого человека. В.Д. Шадриков подчеркнул, что новым объектом дифференциальной психологии и психофизиологии должна стать индивидуальность, которая всегда целостна. Адекватным средством познания нового объекта дифференциальной психологии становится системный подход с его системотехниками изучения интегративности, целостности индивидуальных различий психических функций, состояний и свойств в поведении и деятельности.

Прошло время иллюзорных представлений о широких возможностях «подгонки» разных людей под единый стандартный образец, задаваемый так называемыми требованиями деятельности. Не оправдали себя бытовавшие в общественном сознании стереотипы околонаучного мышления, представлявшие воспитание как преодоление индивидуального своеобразия человека. Напротив, в современном мире существующее разнообразие индивидуальностей рассматривают как бесценное богатство общества, понимая, что любая общепсихологическая закономерность свое реальное воплощение получает в индивидуально-модифицированных формах. Здесь в полной мере проявляется психологический закон о преломлении «внешних причин» через «внутренние условия» взаимодействия человека с его специфической средой [32, 62]. Валидизация таких представлений связана с изучением системообразующего значения индивидуально-стабильных, конституциональных, природных, генотипических свойств человека в создании оптимального своеобразия структуры индивидуальности [45].

Еще раз подчеркнем, что в современном мире существующее разнообразие индивидуальностей рассматривается как бесценное богатство общества. Научные приоритеты в последние десятилетия под давлением фактов резко изменились. Индивидуальными различиями стали заниматься повсеместно. Каждый исследователь в любой области психологии, будь то восприятие, ощущение, память, внимание, интеллект, темперамент, способности, асимметрия мозга, коллективизм или же суверенность личности и т.д. непременно в своей узкой сфере занимается дизъюнктивно отчленяемыми «мозаичными» индивидуальными особенностями. Так, широко изучаются: толерантность, тревожность, самоактуализация, человек суверенный, доверие, компетентность и др. (Забегая вперед, отмети: на этом пути теоретики и практики не могут избежать тупиков аналитического изучения «латентных переменных», которые прошла классика типологических исследований). Вместе с тем широта развернутых работ — хотя они и не всегда претендуют на принадлежность к дифференциальной психологии — однозначно доказывает краеугольность проблематики индивидуальных особенностей для науки и практики. Важность дифференциально-психологического ракурса проработки многочисленных проблем человекознания требует во многом утраченного профессионального опыта фундаментальных исследований индивидуальных различий.

В этой связи знания о законах субъектоцентрированной дифференциальной психологии в ее интеграции со своеобычностью структуры целостной индивидуальности в аспекте фиксации законов дифференциальной психофизиологии приобретают особую значимость в плане решения таких остроактуальных государственных проблем, как индивидуализация обучения школьника и становление профессионала, экологически оптимальное «сопряжение» индивидуальности человека с техникой и другими людьми, типологические предикторы фиксации и психокоррекции нарко- и алкогольной зависимости, научная обоснованность ориентации на психологическую безопасность индивидуальности в ходе профотбора, профподбора и расстановки кадров, индивидуальный подход к пациентам в клинике и психотерапии, в профилактике и реабилитации психосоматических расстройств [19, 27, 28].

Все это заставляет снова и снова вернуться к бесценному опыту наиболее прогрессивной в этом отношении научной типологической школы Б.М. Теплова — В.Д. Небылицына, их учеников и последователей [27, 55]. Фиксируемое сегодня расширение сферы применимости дифференциальной психологии при ее интегративной связи с дифференциальной психофизиологией рассматривает традиции и тенденции развития типологических исследований [18, 20, 27]. Подчеркиваются, с одной стороны, ограничения аналитических исследований в области традиционной дифференциальной психологии, а с другой — необходимость инициации субъектоцентрированных системных исследований индивидуальных различий, ведущих к доказательному пониманию монометричности феноменов индивидуальности.

  • [1] Евтушенко Е. Избранные произведения. Т. 1. М., 1980. С. 58.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>