Полная версия

Главная arrow Политология arrow Маргарет Тэтчер и германский вопрос. (1979 -1990 гг.)

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Отношения Великобритании и ФРГ в 1982-1985 гг. и актуализация германской проблемы

1 октября 1982 г. новым канцлером ФРГ был избран лидер партии ХДС Гельмут Коль. 1982-1989 гг. прошли в Великобритании и ФРГ под знаменем неоконсерватизма. Во внутриполитических подходах к развитию своих стран у М. Тэтчер и Г. Коля было много общего. Они ориентировались на рыночное хозяйство, на предоставление широких возможностей крупному капиталу, развитие инноваций. Однако между М. Тэтчер и Г. Колем постоянно возникали разногласия по вопросам внешней политики, будь то проблемы разоружения либо противоречия внутри ЕЭС. Лейбористы выступали за выход Великобритании из ЕЭС, что серьезно осложняло до 1979 г. отношения британского и западногерманского правительств [277, с. 22]. Избрание М. Тэтчер премьер-министром не смогло существенно улучшить ситуацию. У Великобритании и ФРГ продолжали сохраняться разные взгляды на будущее Европы. В Лондоне считали краеугольным камнем ЕС свободный рынок, в ФРГ выступали за углубление европейской интеграции и усиление роли Европарламента. В Бонне со времен К. Аденауэра видели путь к воссоединению Германии через создание единой Европы.

19 октября 1982 г. прошли переговоры между М. Тэтчер и Г. Колем в Лондоне. М. Тэтчер назвала эти переговоры встречей единых точек зрения. Британский премьер-министр придавала большое значение членству Великобритании и ФРГ в НАТО. Она была уверена, что любые проблемы между членами альянса ничтожны в сравнении с их общими целями и задачами в современном мире. Г. Коль выразил согласие с этим, добавив, что НАТО является атлантическим мостом между Европой и США [317].

Через неделю после переговоров в Лондоне лидеры двух государств встретились в Бонне. Во время встречи 28-29 октября 1982 г. обсуждалось три блока вопросов: НАТО, ЕЭС и экономическое сотрудничество Великобритании и ФРГ. На пресс-конференции по итогам англозападногерманской встречи 28-29 октября 1982 г. Г. Коль отметил, что взаимоотношения Великобритании и ФРГ «построены на прочной и надежной основе из совместных интересов обеих стран в Европейском Сообществе и блоке НАТО» [233]. Канцлер назвал Великобританию гарантом безопасности ФРГ, подчеркнув, что «Британская Рейнская армия помогает поддерживать свободу в стране, к тому же Великобритания является одной из сил охраны Берлина» [233]. Он отметил, что британское и западногерманское руководство собираются и в дальнейшем интенсифицировать взаимодействие БРА и бундесвера. С 13 декабря 1983 г. вступило в силу соглашение между Великобританией и ФРГ, согласно которому английские вооруженные силы, размещенные на территории ФРГ, приводились в действие во время кризиса или войны. ФРГ, со своей стороны, обязалась оказывать гражданскую помощь войскам и гражданским лицам Великобритании во время войны или кризиса [213, с. 4].

  • 29 октября 1982 г. М. Тэтчер посетила Западный Берлин. Британский премьер назвала Берлинскую стену «мрачным памятником жестокой и обособленной идеологии» и «свидетельством морального банкротства» общественного строя ГДР. В траурной одежде она возложила цветы около памятника жертвам из Восточного Берлина, которые были убиты при попытке перебраться на Запад. Подобные методы Кремля и руководства ГДР для охраны стены М. Тэтчер назвала «безжалостными» и «варварскими» [177]. В своем выступлении в Западном Берлине она выразила уверенность, что однажды свобода опустится и по ту сторону стены. Г. Коль высоко оценил визит М. Тэтчер в Западный Берлин и воспринял его как проявление солидарности со всеми немцами (в том числе восточными) [264, с. 60]. Вскоре после визита М. Тэтчер в британском еженедельнике «Спектейтор» появилась статья Т. Гартон Эша, в которой автор критиковал британское правительство за Фолклендскую войну, полагая, что средства, потраченные на кампанию, лучше было бы направить на освобождение Восточного Берлина [195].
  • 23 апреля 1983 г. в беседе один на один Г. Коль и М. Тэтчер одобрили «двойное решение» НАТО. Канцлер отметил, что М. Тэтчер стала более дружественной по отношению к ЕЭС [190]. Однако в 1983 г. ФРГ стала возглавлять Европейский Совет и ее отношения с Великобританией вскоре омрачились событиями саммита стран ЕЭС в Штутгарте 17-19 июня 1983 г. М. Тэтчер требовала компенсации Великобритании за чрезмерные расходы в пользу Сообщества начиная с 1973 г. Из-за непоколебимости и бескомпромиссности позиции М. Тэтчер саммит в Штутгарте оказался под угрозой срыва. Благодаря дипломатическим усилиям немцев требования М. Тэтчер удалось удовлетворить компенсацией в размере 1,7 млрд марок (450 млн ф. ст.), хотя изначально британский премьер-министр и глава Фо- рин офис Дж. Хау называли сумму 4,5 млрд марок [336]. Штутгартский инцидент оставил неприятные впечатления у Г. Коля и изменил его отношение к М. Тэтчер на более критичное [264, с. 156].

Разногласия между ФРГ и Великобританией по экономическим вопросам продолжали углубляться на саммитах ЕЭС в декабре 1983 г. в Афинах и в марте 1984 г. в Брюсселе. М. Тэтчер требовала очередной компенсации в размере 1,3 млрд экю (условная европейская денежная единица с 1979 г., 1 эюо=2,25 марок ФРГ), отклонив при этом все альтернативные предложения. Помимо этого М. Тэтчер требовала от Г. Коля безусловной поддержки, поскольку британские войска охраняют свободу и демократию в ФРГ. Под влиянием этих факторов после брюссельского саммита начались отдаление Г. Коля от М. Тэтчер и поворот к сотрудничеству с Францией в деле европейской интеграции [264, с. 283]. В этот период Британия начала препятствовать ввозу продуктов питания из стран Сообщества под предлогом их несоответствия санитарным нормам, не допускала рыболовные суда партнеров в свои территориальные воды и т. п. [69, с. 79]. М. Тэтчер использовала все возможные рычаги давления на ЕЭС: торможение интеграционных проектов, угрозу не выплачивать бюджетные взносы, бойкотирование сельскохозяйственных закупочных цен, отказ от увеличения «собственных ресурсов» Сообщества [27, с. 21]. Министр иностранных дел ФРГ Г.-Д. Геншер в своем выступлении в марте 1984 г., когда дебаты в Брюсселе достигли своего апогея, заявил, что у ФРГ «особый интерес к тому, чтобы Великобритания оставалась в ЕЭС... Великобритания так же нужна Европе, как и Европа Великобритании» [139]. В правительственном заявлении канцлера ФРГ Г. Коля от 1987 г. в отношении Великобритании говорилось: «Великобритания стала важной силой в европейском процессе объединения. Она вносит вклад в безопасность Запада и нашей страны, от которого нельзя отказаться. Мы высоко ценим это сотрудничество и намерены продолжать его расширение» [87, с. 147].

Однако Г. Коля весьма раздражало, что каждое заседание ЕЭС превращалось английским премьером в торг, длившийся до тех пор, пока она не добивалась соответствующих уступок. Недовольство канцлера, раздосадованного тактикой М. Тэтчер, открыто проявилось после саммита стран- участниц ЕЭС в Брюсселе в марте 1984 г. По возвращению из Бельгии во время своего выступления в бундестаге канцлер выразил сожаление по поводу того, что саммит в Брюсселе «был провален из-за отношения Великобритании». Он призвал всех членов Сообщества бороться с национальной и политической близорукостью и заявил следующее: «Вопрос в том, кто готов следовать за нами по пути политического объединения с перспективой создания Соединенных штатов Европы» [221]. В призыве Коля к политическому объединению Европы указывалось, что ЕЭС должно восприниматься как нечто большее, чем просто банк, в который члены Сообщества вкладывают деньги с расчетом изъять их в любое время в большем количестве. Канцлер заявил, что члены Сообщества должны постоянно считать себя связанными с интеграцией Европы. «Все ли готовы работать на благо политического союза Европы без всяких "если" и "но"?» - вопрошал он [338]. М. Тэтчер и Г. Коль сошлись в том, что ЕЭС необходимо разрешить проблему с формированием бюджета, после чего Сообщество значительно укрепит свои позиции в мире [253]. Несмотря на это политика Британии на саммите в Милане в июне 1985 г., где обсуждалась идея создания Европейского союза, осталась прежней. «Таймс» назвала французские и западно- германские идеи федерализма относительно Западной Европы далекими от реальности, в чем Великобританию поддержали Дания и Греция [356]. Сама М. Тэтчер писала, что «Европа способна очаровать только своими контрастами и противоречиями, а не связностью и единством. Трудно представить себе что-нибудь менее подходящее для создания успешного политического блока, чем эта предельно неоднородная смесь» [108, с. 51].

В европейской политике правительство Великобритании всегда ставило суверенитет своего государства превыше всего. В. Брандт в своих «Воспоминаниях», указывая на этот неизменный принцип политики Форин офиса, связывает его с тем, что Великобритании в силу своих исторических традиций была чужда идея слияния британской политики с общеевропейской. Британия не могла включиться в состав Европейского политического сообщества, даже если бы такое и возникло в то время, и превратиться из недавнего лидера Европы в ее рядового члена [24, с. 454]. К тому же настойчивость М. Тэтчер приносила свои плоды, и по результатам опроса общественного мнения, проведенного в июне 1983 года, европейскую политику консерваторов поддерживало в 1,5 раза большее число избирателей, чем политику лейбористов, открыто выступавших за выход из состава ЕЭС [89, с. 195].

Великобритания и ФРГ были близки во взглядах по ряду проблем ЕС, они имели много общего во внешнеторговой политике, сотрудничали в валютной сфере. Встреча в Штутгарте обнаружила и общие интересы ФРГ и Великобритании в ЕЭС: оба государства, как главные поставщики средств в бюджет Сообщества, совместно противостояли любому увеличению бюджета, пока расходы на аграрный сектор не будут поставлены под контроль [336]. Великобритания и ФРГ в силу слаборазвитого аграрного сектора и доминирования промышленного производства были крайне незаинтересованы в увеличении субсидирования сельского хозяйства стран ЕЭС из бюджета Сообщества. Обе эти страны высказывались за уменьшение субсидирования аграрного сектора. В результате того, что на сельское хозяйство направлялось 67,2% бюджета ЕЭС (1985 г.), ФРГ и Великобритания в силу преобладания промышленного производства над сельскохозяйственным получали от Сообщества меньше выплат, чем от них поступало в кассы ЕЭС [87, с. 146]. Лондон проявлял сдержанность в критике проектов ФРГ о развитии наднациональных институтов ЕЭС. На англогерманском саммите 18 января 1985 г. Г. Коль отметил, что «в отсутствие гармоничных англо-германских отношений Западная Европа напоминала бы туловище без головы» [101, с. 47]. В 1982-1985 гг. расширилось также экономическое проникновение ФРГ в Великобританию. Приток капиталовложений ускорился с вступлением Великобритании в ЕЭС, и с 1982 г. наблюдалось его резкое увеличение. Если в 1980 г. общие капиталовложения ФРГ в Британии составляли 2,6 млрд, марок, то в 1985 г. - 8,7 млрд. Объем экспортируемых в Англию западногерманских товаров увеличился с 1975 г. по 1985 г. в 4 раза и составил 8,6% всего германского экспорта. Главными предметами экспорта являлись автомобили, станки и электрооборудование, синтетические материалы. В ФРГ реализовывалось 12% всего английского экспорта [87, с. 146]. Прямые капиталовложения Великобритании в ФРГ за 10 лет (1975-1985 гг.) увеличились более чем вдвое и составили 3,2 млрд ф. ст. В январе 1985 г. для демонстрации хороших условий для развития двусторонних связей в Лондон и Бонн были назначены временные координаторы в сфере англо-германских отношений [303 с. 21].

С 1982 г. увеличился диапазон военно-политического сотрудничества Великобритании с ФРГ. Их объединяли тесные связи с США, а также близость политических курсов внутри страны. После ввода советских войск в Афганистан и принятия «двойного решения» НАТО расходы на оборону в западных странах заметно возросли. Военные расходы Великобритании в 1982/1983 финансовом году выросли на 16,7% в сравнении с 1978/1979 финансовым годом. В этот же период их доля в совокупном общественном продукте составила 5%. По этому показателю Британия опередила Францию, Италию и ФРГ, чье экономическое положение на тот момент было куда лучше британского [18, с. 196]. Отношения Великобритании и ФРГ подверглись испытанию на прочность в ноябре 1983 г. в связи с интервенцией США в Гренаду. На встрече 9-10 ноября 1983 г. в Бонне лидеры обеих стран заверили мировое сообщество, что Гренада не испортила отношения внутри блока НАТО. М. Тэтчер и Г. Коль в очередной раз подтвердили свою дружбу с США [152; 343; 361; 6, л. 10]. На совместной англо-западногерманской конференции 9 ноября 1983 г. Г. Коль подтвердил, что «наше с британским премьер-министром совместное убеждение состоит в том, что альянс НАТО в составе США, Канады и стран Западной Европы... ни в коей мере не был расколот тем, что случилось в Гренаде... сейчас важно еще раз подчеркнуть нашу дружбу с США» [235].

Великобритания продолжала поддерживать ФРГ в стремлении реализовать «двойное решение» НАТО и разместить на западногерманской территории американские ракеты среднего радиуса действия «Першинг-2» и крылатые ракеты. В декабре 1982 г. Ю. Андропов предлагал сократить количество ракет «СС-20» с 243 до 150, уничтожить часть боеголовок, направленных на Запад, а остаток отодвинуть за Урал. За это СССР предлагал ФРГ отказаться от реализации «двойного решения» НАТО. Министр иностранных дел ФРГ Г.-Д. Геншер поддержал советского лидера, но Г. Коль настоял на прекращении переговоров, хотя некоторые министры правительства считали компромисс с СССР выгодным для ФРГ [306]. 22 ноября 1983 года бундестаг Западной Германии большинством голосов одобрил натовское решение о размещении в ФРГ новых американских ракет среднего радиуса действия. СССР путем переговоров в Женеве пытался изменить решение ФРГ, но на американской базе Хайзен уже размещали «Першинги- 2», хотя женевские переговоры еще продолжались. В целом ФРГ разместила на своей территории 5 тыс. единиц атомного оружия. Насыщенность ФРГ ядерным оружием была к середине 1980-х гг. самой высокой в мире из расчета на один квадратный километр. ФРГ находилась также в центре стратегических планов НАТО относительно Европы [84, с. 92]. США разместили в Западной Европе 464 крылатые ракеты типа «Томогавк». Это было принципиально новое оружие, способное на малых высотах (до 50- 60 м) проникать сквозь систему ПВО и с большой точностью поражать объекты на расстоянии 2600 км. 160 таких ракет разместились в Великобритании, 112 - в Италии, 96 - в ФРГ, и по 48 в Бельгии и Нидерландах [84, с. 96]. В 1984 году в ФРГ военные расходы на одного жителя страны составили 237 долл., в Британии - 416 долл. [18, с. 58]. В итоге к 1985 г. на долю бундесвера приходилось 100% натовского воздушного контроля, 70% ВМС НАТО в Балтийском море, 50% наземных сил блока [110, с. 79]. Хотя ФРГ занимала только 1% всей территории стран-участниц НАТО, однако она содержала 17% вооруженных сил этой организации. По сумме военных расходов ФРГ занимала в НАТО в 1985 году третью позицию после США и Британии [61, с. 60]. Ее военный бюджет вырос за 1983-1986 годы с 46,8 млрд марок до 50 млрд марок [84, с. 120].

К середине 1980-х гг. на территории ФРГ были расположены крупнейшие в Западной Европе склады американских ядерных боеприпасов и химического оружия. Бывший государственный министр в МИД ФРГ А. Мертес заявил в 1985 году, что «в США хорошо осознается тот факт, что западный союз без фундамента солидного и основанного на доверии сотрудничества между Вашингтоном и Бонном не может существовать» [61, с. 61]. В это время на территории Великобритании насчитывалось 29 тыс. американских солдат, 400 боевых самолетов. По официальным данным министерства обороны Великобритании, на апрель 1983 г. на ее территории размещалось 75 американских баз и объектов; по неофициальным данным - 160 [23, с. 21]. К 1985 г. Г. Коль уже не хотел мириться с Великобританией, выступающей в роли посредника между ФРГ и США. Западная Германия к середине 1980-х гг. превратилась в экономического гиганта Европы, оплачивающего огромную часть расходов ЕЭС. Одновременно ФРГ стала де-факто главным партнером США в Европе, являясь мощнейшим членом организации НАТО в Западной Европе.

Правительство ФРГ первым среди союзников США поддержало американские планы «звездных войн». Г. Коль в своем выступлении от 18 апреля 1985 года охарактеризовал программу СОИ как «оправданную, политически необходимую и отвечающую интересам безопасности запада» [61, с. 63]. В 1984-1985 гг. активными сторонниками участия ФРГ в американской космической программе СОИ выступили министр научных исследований ФРГ X. Ризенхубер и руководитель штаба планирования в МИД ФРГ К. Зайц. Их СОИ притянула тем, что она влекла за собой технологическую революцию [87, с. 106]. Но общественность страны занимала другую позицию. По итогам опроса общественного мнения в ФРГ в марте 1985 года по вопросу участия ФРГ в СОИ 23% опрошенных поддержали планы правительства о присоединении к программе, 64% высказались против. В декабре уже только 19% считали участие ФРГ в СОИ необходимым, 69% не поддержали программу «звездных войн». СДПГ и ее лидер В. Брандт называли американские планы милитаризации космоса «наивными с технологической точки зрения, безумными с военной точки зрения и разрушительными в экономическом отношении» [84, с. 142]. СвДП во главе с министром иностранных дел Г.-Д. Гешнером высказывала опасения против участия в этой программе, однако вскоре Г.-Д. Геншер заявил, что ФРГ нуждается в технологической революции, подобной тем, которые происходили в Японии и США. «Тот, кто вернется из Японии или США назад в ФРГ, - писал он, - будет поражен культурным пессимизмом во всей стране. Зеленые идеалисты и им подобные боятся жизни, технологий и будущего» [370]. «Зеленые» были упомянуты здесь не случайно. 2-3 сентября 1983 г. сотни людей организовали блокаду военно-воздушной базы в Битбурге. Среди арестованных 257 чел. было 5 депутатов бундестага (все - от партии «зеленых»). Один из депутатов позже заявил: «Протестуя против размещения на авиабазе американских крылатых ракет, мы тем самым требовали сохранения жизни и здоровья людей. Иначе говоря, мы выполняли свой депутатский долг» [34]. Сильное антивоенное движение в ФРГ не утихало до конца 1985 гг. [8, л. 1-5]. Две комиссии бундестага на специальных слушаниях по вопросу о СОИ в декабре 1985 года числом 8 из 11 высказались против ее развертывания. Консервативное правительство Великобритании к тому времени уже заключило межправительственные соглашения с США по вопросам экономического, правового и технического взаимодействия стран в разработке программы СОИ [84, с. 143]. Еще в феврале М. Тэтчер передала Конгрессу США, что Британия хочет принять непосредственное участие в проекте СОИ, хотя вовлечение Западной Европы в этот проект, по признанию британского премьер-министра, поставит европейские страны в еще большую зависимость от научного и экономического развития США [148]. В отличие от М. Тэтчер, Форин офис сдержанно отреагировал на СОИ. Дипломаты опасались, что программа «звездных войн» распространит гонку вооружений на космос и подорвет возможности улучшения отношений Восток-Запад. Британский МИД полагал, что для Великобритании СОИ не принесет никаких внешнеполитических выгод. В апреле 1985 г. министр иностранных дел Франции Р. Дюма предложил европейским странам создать «Европейское агентство по координации научных исследований» («Эврика») как альтернативу СОИ. Однако Великобритания и ФРГ сразу же отвергли эту идею [101, с. 130].

В середине 1980-х гг. Великобритания уже не могла в одиночку позволить себе реализацию крупных военных проектов. Негативно на военном потенциале Англии сказались многолетние проблемы с ЕЭС, требовавшие огромные средства для их разрешения. М. Тэтчер планировала закупку у США новой ядерной программы «Трайдент-2», однако бывший министр иностранных дел Д. Оуэн во всеуслышание заявил, что «Англия не может себе этого позволить. У маленькой Великобритании нет будущего» [261]. Стало очевидно, что для реализации крупных оборонных проектов Великобритании необходим союзник в Европе. ФРГ с ее экономическим потенциалом и преданностью НАТО выглядела наиболее привлекательно для британского политического и военного руководства. 18 января 1985 г. на встрече с Г. Колем в Бонне М. Тэтчер высказалась за возможное участие бундесвера в военных операциях ООН, а также за участие западногерманского капитала в разработке проектов евротанка и евроистребителя [205].

Канцлер Г. Коль придавал большое значение нахождению на территории ФРГ Британской Рейнской армии, оценивая это как вклад Великобритании в поддержание безопасности на территории ФРГ. 20 сентября 1983 г. М. Тэтчер впервые посетила Британскую Рейнскую армию в качестве премьер-министра. По итогам встречи она была «восхищена моральным состоянием вооруженных сил, в восторге от их профессионализма... организованности и сотрудничества с немцами» [234]. От полета на истребителе «Харриер», находившимся на вооружении БРА, она вежливо отказалась, сославшись на то, что «Харриеру» вряд ли понравится такой пилот. В ходе англо-западногерманской встречи 27 ноября 1985 г. М. Тэтчер и Г. Коль договорились о совместном посещении БРА в 1986 году. Канцлер ФРГ публично заявил о желании западных немцев углубить контакты между английскими и немецкими вооруженными силами для защиты «нашей совместной свободы» [236]. По мнению М. Тэтчер, посещение БРА должно продемонстрировать солидарность обоих государств в рамках сотрудничества в блоке НАТО, а также общую преданность Великобритании и ФРГ идее свободной Европы.

В январе 1985 г. в Великобритании разразился скандал в связи с намерением М. Тэтчер не проводить официальных торжеств по случаю 40-летия победы во Второй мировой войне. Представитель Форин офис объяснил это нежеланием британского правительства «расстраивать» ФРГ. Лейбористская газета «Дейли миррор» назвала этот шаг «глупым, слабым и абсолютно неприемлемым» и призвала всех британцев отпраздновать 40-летие победы над фашизмом [273]. Под давлением общественности М. Тэтчер заявила в палате общин о намерении «отметить день национальной памяти в честь погибших, а также день примирения и восстановления» и «факт сохранения мира и свободы в Европе на протяжении 40 лет» [204; 267]. В ходе обсуждения данного вопроса с Г. Колем, М. Тэтчер заверила, что 8 мая не будет представлен как день победы над своим сегодняшним союзником. Канцлер в свою очередь подчеркнул, что для ФРГ 8 мая - это день памяти и самоопределения. «Две трети немцев, проживающих сегодня в ФРГ не испытали гитлеровского варварства», - добавил он [218; 256].

Говоря об общественном мнении Великобритании, следует отметить, что большинство англичан рассматривали в середине 1980-х гг. ФРГ как одну из процветающих стран, которая вызывает у соседей «зависть и злость», поскольку она получила самую большую помощь по плану Маршалла и долго ничего не вносила в кассу обороны Запада [303, с. 56]. Немцы же воспринимали британскую политику как «непредсказуемую» и «неопределенную» по отношению к Европе. В ходе опроса 1983 г. на вопрос «Какая страна является нашим лучшим другом?» 27% англичан ответили ФРГ и только 2% немцев ФРГ выбрали Великобританию. Лучшим другом Западной Германии 51% считали США. 75% британцев согласились с тем, что им симпатичны немцы [303, с. 72]. И только 14% опрошенных западных немцев считали симпатичными британцев [341, с. 90].

В первой половине 1980-х гг. в Европе заметно активизируются процессы интеграции. Франция, ФРГ, а также страны Бенилюкс все чаще указывают на необходимость постепенного перехода от чисто экономической интеграции к интеграции политических институтов стран Европы. Параллельно с приходом к власти в ФРГ неоконсервативного правительства Г. Коля наблюдается актуализация германского вопроса. Ключевым моментом германской политики ФРГ стал лозунг «поворота» от пассивности, ориентации на статус-кво в отношениях между германскими государствами к более активной политике, которая рассматривала идею единства не как отдаленную и неактуальную перспективу, а как реальную задачу дня, требующую активных и разнообразных действий. Внутри консервативного лагеря в 1980-е гг. существовали два подхода к перспективе решения германской проблемы:

  • 1) объединение Германии - это путь к преодолению раскола Европы, к началу разрядки и разоружения. Профессор Майнского университета В. Вайднфельд прямо утверждал: «Германский вопрос нельзя рассматривать изолировано... Раскол Европы - это всего лишь иное название германского вопроса» [95, с. 90];
  • 2) единство Германии может стоять в конце развития общеевропейского процесса и быть производным от европейской общности [113, с. 15-16].

Однако несмотря на эти расхождения видно, что оба течения указывали на взаимосвязь и взаимовлияние процессов европейской интеграции с разрешением германского вопроса. Следует отметить, что увязывание процессов европейской интеграции с актуализацией германского вопроса не являлось изобретением кабинета Г. Коля. В. Брандт отмечал, что «от того, во что выльются отношения между двумя германскими государствами и людьми в них, в значительной мере зависит объединение Европы» [25, с. 282]. К. Адэнауэр также указывал на то, что «германский вопрос можно решить только под европейской крышей» [39, с. 109], Г. Шмидт после подписания Заключительного акта в Хельсинки в 1975 г. заявил, что «границы являются неприкосновенными, но они могут быть изменены мирным путем и по взаимному согласию. Нашей целью остается способствовать такому состоянию мира в Европе, при котором немецкий народ в свободном самоопределении вновь обретет единство» [119, с. 51]. Министр иностранных дел ФРГ Г.-Д. Геншер, выступая в Хельсинки в ноябре 1983 г., отметил связь немецких интересов с судьбой Европы, что делает немцев «мотором европейской интеграции и горячими сторонниками диалога и сотрудничества между Востоком и Западом» [209, с. 379].

К основам германской политики правительство Г. Коля причислило германский договор 1954 года и решения конституционного суда ФРГ от 1973 и 1975 годов. В первом документе говорилось о стремлении участников договора к общей цели - созданию «объединенной Германии, которая, подобно ФРГ, будет иметь свободно-демократическую конституцию и будет включена в европейское сообщество». Решение суда 1973 года постановило, что ФРГ и ГДР не являются друг для друга заграницей, и между ними должны существовать особые отношения. В решении суда 1975 года отмечено, что «территории восточнее Одера-Нейсе и после вступления в силу восточных договоров не исключены в правовом отношении из состава Германии и не поставлены окончательно под суверенитет СССР и Польши» [84, с. 114].

С возвращением в 1982 г. к власти блока ХДС/ХСС выступления канцлера с «посланием о положении нации в разделенной Г ермании» стало своего рода отчетом о развитии германо-германских отношений и планировании их на перспективу. Г. Коль выступал семь раз с подобным посланием, последний раз - 8 ноября 1989 года, за день до падения Берлинской стены. 13 октября 1982 г. в заявлении правительства Г. Коль назвал одной из внешнеполитических целей ФРГ «реализацию права на самоопределение всего немецкого народа» [124, с. 167]. Напоминая преамбулу Основного закона, он отметил, что «стена, колючая проволока и самострелы не являются и не могут быть последним словом между Востоком и Западом в Г ер- мании, Европе и во всем мире» [365, с. 106]. Бывший министр по внутри- германским отношениям X. Винделен писал, что «под германской политикой мы понимаем действия и решения ФРГ, которые ставят своей целью дать возможность немецкой нации реализовать свое право на самоопределение, т. е. держать открытым путь к нему» [86, с. 349]. В январе 1983 г. министр иностранных дел Г.-Д. Геншер выразил уверенность, что «немецкий народ живет в единстве своей истории, культуры, сохраняя чувство общего происхождения» [209, с. 335]. В июле 1983 года парламентский статс-секретарь О. Хеннинг заявил, что Заключительный акт Хельсинских соглашений оставляет германский вопрос открытым [60, с. 50].

Актуализация германского вопроса правящими кругами в ФРГ не осталась незамеченной в Великобритании. В ходе парламентских дебатов в феврале 1983 г. члену правительства Д. Хэрду пришлось изложить позицию британского правительства по вопросу объединения Германии. Д. Хэрд признал, что настоящая стабильность в Европе труднодостижима, пока немецкий народ разделен помимо своей воли [288, кол. 203]. Словно желая поддержать Д. Хэрда, 6 марта 1983 г. Г. Коль в своем выступлении провозгласил намерение правительства ФРГ не смиряться с существующим положением Германии и добиваться его изменения. В послании «О положении нации в разделенной Германии» 23 апреля 1983 г. канцлер выразил уверенность в том, что «не только правовое положение дел, но историческая сила и воля немецкого народа продолжают сохранять германский вопрос открытым» [350, с. 262]. В программном правительственном заявлении канцлера ФРГ Г. Коля от 4 мая 1983 года был провозглашен курс на «создание единства Германии и совместной германской культуры и истории» [350, с. 262].

В начале 1984 года в баварском местечке Вильдбад Кройт собравшиеся парламентарии, в том числе министры правительства ФРГ от ХСС, заявили, что ГДР является «не в большей степени самостоятельным государством, чем свободное государство Бавария внутри ФРГ». В одобренном политиками ХСС рабочем документе значилось: «...внутригерманская граница не является разграничительной линией в смысле международного права, все конституционные органы должны настойчиво добиваться воссоединения Германии» [60, с. 45]. 15 марта 1984 года бундестагу был предоставлен отчет правительства «О положении нации в разделенной Германии», который гласил, что «национальная задача - добиться единения и свободы Г ер- мании - остается в силе и она может быть выполнена в рамках объединенной Европы... Для нас европейская политика и германская политика - две стороны одной и той же медали» [113, с. 7]. 7 мая 1984 года министр по внутригерманским отношениям X. Винделен заявил: «Раскол Европы состоит в том, что народы Восточной и Центральной Европы и немцы в другой части Германии лишены права на самоопределение» [60, с. 49].

В начале мая 1984 г. Г. Коль посетил Великобританию. 2 мая 1984 года, выступая в Оксфорде в присутствии М. Тэтчер, он заявил что «все соседи (ФРГ) должны понять - действительный, прочный мир в Европе наступит только тогда, когда немцы получат возможность самостоятельно определять свой путь в истории» [60, с. 51]. Он подтвердил долгосрочную цель своего правительства - преодоление раскола Германии и Европы. В заявлении о британо-германских отношениях, принятом по итогам встречи, М. Тэтчер подтвердила убеждение английской стороны о невозможности достижения долгосрочного мира и стабильности в Европе при сохранении раскола Германии [163, с. 58; 320, с. 141].

Актуализация германского вопроса не всегда находила позитивный отклик как в Восточной, так и в Западной Европе. Это в первую очередь было связано с необдуманной полемикой, поднятой научными и политическими кругами ФРГ о возможных будущих границах объединенной Германии. Всякое изменение существующих границ в Европе противоречило букве и духу Заключительного акта в Хельсинки. Но в ФРГ были и другие оценки. Так, профессор из Вюрцбурга заявил, что «ни в одном из восточных договоров не установлены границы будущей воссоединенной Германии... Нельзя согласиться с тем, что Восточную Германию по ту сторону Одера и Нейсе не считают больше немецкой территорией» [95, с. 90]. Министр внутренних дел Ф. Циммерман на встрече с представителями землячеств отметил, что «новое правительство не согласится с тем, чтобы ограничить рамки германского вопроса лишь ФРГ и ГДР, не включая восточногерманские области по ту сторону Одера и Нейсе», поскольку для правительства ФРГ «германский рейх продолжает существовать в границах 1937 г.» [20, с. 26]. На съезде «Союза изгнанных» в Бонне глава организации и депутат бундестага Г. Чая также отметил, что «Германия продолжает существовать в границах 1937 г.» [59]. В мае 1984 г. на съезде ХДС председатель фракции ХДС/ХСС в бундестаге А. Дреггер выразил мнение, что «переговоры и торговля с ГДР нужны только для того, чтобы сделать границу более проницаемой и... сохранить единство нации» [63, с. 15]. Подобные заявления повлекли незамедлительную реакцию со стороны СССР и ПНР. А. А. Громыко, выступая в Берлине 6 октября 1984 года, заявил: «Должны быть решительно отвергнуты попытки определенных кругов в НАТО, прежде всего в ФРГ, поставить под сомнение нынешние политико-территориальные реальности на континенте» [95, с. 91]. В 1983-1984 гг. из СССР в адрес правительства Г. Коля посыпался град обвинений в «реваншизме», восточная политика ФРГ в этот период стала неотделима, по мнению руководства Советского Союза, от «реваншистских устремлений». При анализе политики ФРГ периодические издания СССР часто применяли термины типа «усиление милитаризма» и «активизация неофашизма» [12-А, с. 56].

На страницах советской периодики обсуждались вопросы возрождения традиций вермахта в бундесвере [32], нахождения на свободе бывших работников концлагерей и гестапо [85; 106, с. 10], а Ф.-Й. Штраус был назван «сообщником расистов» за то, что попытался приглушить кампанию критики режима апартеида в ЮАР [97]. Министр по делам молодежи, семьи и здравоохранения X. Гайслер заявил, что «пацифизм 30-х гг. как раз и сделал возможным Освенцим» [19], после чего следом за Ф. Циммерманом оказался под угрозой отставки. 210 депутатов бундестага высказались за отставку X. Гайслера, 279 - против, в том числе Г. Коль. Резонанс вызвало также решение правительства об исключении ХИАГ (сообщество взаимопомощи бывших солдат ваффен-СС) из списка запрещенных правоэкстремистских организаций [34].

В начале августа 1984 г. в связи с подготовкой визита главы ГДР в ФРГ ряд советских газет в завуалированной форме, по мнению западных политологов, высказался против запланированной поездки Э. Хонеккера [132]. В ответ на это лидер ГДР выразил несогласие с позицией Москвы, будто руководство КПСС, опираясь на свой исторический опыт, имеет право выражать несогласие или осуждать правительственные мероприятия ГДР [133]. В свою очередь министр иностранных дел ФРГ Г.-Д. Геншер заверил мировое сообщество, что «среди групп, несущих у нас ответственность, нет таких, которые предавались бы реваншистским идеям. Наш народ усвоил уроки истории» [21]. Как видно, правящие круги ФРГ связывали понятие реваншизма с вооруженным предприятием и категорически отрицали такую перспективу. Канцлер Г. Коль также отверг обвинения Москвы и Варшавы в том, что «реваншисты» ФРГ собираются силой (здесь и далее курсив мой. - И.К.) вернуть территории, утраченные после Второй мировой. Г. Коль подчеркнул, что его страна остается верна своему слову не оспаривать территориальные права других государств и добавил, что в ФРГ нет «ни малейшего духа реваншизма» [134]. Реагируя на атаку в советской прессе, канцлер отметил, что перспектива объединения Германии рассматривается в ФРГ как «историческая задача» и лично он «будет делать все, что в его силах, чтобы соединить людей обоих германских государств мирным путем» [284]. Г. Коль отмечал, что «немецкий народ живет на пограничной линии между Востоком и Западом. Следовательно, он неизбежно заинтересован в благоприятном климате между западными и восточными странами. С немецкой земли должен исходить мир» [135]. Визит Э. Хонеккера в ФРГ в сентябре 1984 г. так и не состоялся. Встречи лидеров ФРГ и ГДР произошли в Москве в феврале 1984 г. на похоронах Ю. В. Андропова и в марте 1985 г. на похоронах К. У. Черненко [16, с. 4]. После открытия материалов архива ГДР стало известно, что Э. Хонеккер не спешил с визитом в ФРГ, поскольку не хотел своим приездом «поспособствовать росту авторитета ХДС и увеличению шансов на его победу во время очередных парламентских выборов» [264, с. 546].

Реакция Великобритании на происходившие события была неоднозначной. С одной стороны, англичане полагали, что «в Бонне стали говорить об объединении Германии так, словно оно в двух шагах». Это провоцировало острую реакцию как на Востоке, так и на Западе. Собственно в Великобритании воссоединение Германии считали «вряд ли возможным в современных обстоятельствах» [129]. С другой стороны, Лондон осуждал вмешательство СССР в германо-германские отношения и срыв запланированного визита Э. Хонеккера в ФРГ. Английская пресса соотнесла эту политическую линию Москвы с позициями министра обороны Д. Устинова и министра иностранных дел А. Громыко, которые «стояли за кампанией, направленной на срыв формирования более тесных отношений между двумя немецкими государствами» [263, с. 5].

Британская пресса оценила это событие как «политическое унижение для СЕПГ и всех восточных немцев», поскольку оно продемонстрировало отсутствие самостоятельной внешней политики ГДР и ее зависимость от Кремля. «Таймс» выразила уверенность, что Э. Хонеккер «никогда не был капитаном своего корабля» [130]. Такого же мнения придерживалась фракция ХДС/ХСС в бундестаге [90, с. 50-51]. Одновременно в Лондоне полагали, что правительство Г. Коля также отчасти виновато в срыве визита восточногерманского лидера. В начале сентября 1984 года в Брауншвейге состоялся слет «Союза изгнанных» - организации, активно отстаивающей право немцев на объединение. В этом слете принимал участие и канцлер ФРГ Г. Коль, который выразил полную солидарность с принципами и целями «Союза изгнанных». Что же касается восточных договоров, которые регулировали территориальные границы Европы, то Коль заявил, что «ФРГ возлагает определенные международные обязательства только на себя, но не на Германию, которая будет воссоединена... Договоры, заключенные с ними (соцгосударствами), не предвосхищают решения германского вопроса» [90, с. 89]. В Великобритании настороженно отнеслись к такому шагу Г. Коля, полагая, что канцлер «берет под крылышко» общественные группы, нежелающие признавать послевоенное устройство границ [129]. По мнению Лондона это, вместе со всеми заявлениями со стороны ФРГ о необходимости объединить Германию, и было умело использовано Москвой при оказании давления на ГДР и отмене запланированной встречи лидеров двух немецких государств. Однако несмотря на срыв визита Э. Хонеккера, в Великобритании считали, что ГДР не пойдет на срыв отношений с ФРГ, поскольку остро нуждается в новых кредитах и торговых льготах со стороны Западной Германии.

М. Тэтчер довольно холодно относилась к стремлению Г. Коля наладить контакты с социалистическими странами, в том числе с ГДР. Политика Великобритании по германскому вопросу сводилась к тому, чтобы не допустить попадания всей Германии в сферу влияния СССР. Премьера пугала также перспектива скорого политического объединения Европы, которое форсировалось ФРГ с неизменным указанием на объединение Германии [9-А, с. 183]. М. Тэтчер полагала, что само географическое положение немецкой нации делает ее стратегически значимой. В таких условиях объединенная Германия явится скорее дестабилизирующей силой на континенте, если она не будет тесно привязана к НАТО [368]. Одновременно Великобритании следует усилить сотрудничество с Францией. На ужине по итогам франко-британских переговоров 30 ноября 1984 г. М. Тэтчер напомнила, что 66 тыс. британских военнослужащих находятся в ФРГ, а 50 тыс. французов охраняют франко-германскую границу. «У нас обоих такая история, которая дает нам общие интересы и общую ответственность» - намекнула британский премьер [328, с. 102].

Бывший внешнеполитический советник М. Тэтчер Дж. Урбан вспоминал, что в октябре 1984 г. «железная леди» недвусмысленно изложила свою позицию по германскому вопросу в частной беседе. Она заявила, что никогда не поверит, что немецкий национализм мертв или долго не проявит себя. М. Тэтчер была уверена, что как только прежнее поколение немцев, испытавших ужасы войны, отойдет от управления страной, объединение Германии вновь станет актуальной проблемой. «Мы этого не хотим, - открыто заявила премьер-министр, - так как, несомненно, объединенные немцы снова захотят управлять всей Европой» [228, с. 190].

Несколько иной была позиция консервативной группы в парламенте и Форин офис. В ходе парламентских дебатов в ноябре 1984 г. депутаты консервативной партии выразили поддержку политике ФРГ, направленной на создание такой атмосферы в Европе, при которой немецкий народ смог опять воссоединиться путем свободного самоопределения [289, кол. 327]. Публицист Т. Гартон Эш отметил, что если британское правительство серьезно воспринимает идею эволюционного освобождения Центральной и Восточной Европы от советского господства, то оно должно всерьез воспринимать и возможность преодоления раздела Германии [128, с. 166].

Очередной скандал в связи с германским вопросом произошел в январе 1985 г. Немцы Силезии, оказавшиеся после Второй мировой войны в составе Польши и выселенные в ФРГ, организовали землячество «изгнанных». На федеральные деньги они организовали выпуск печатного издания «Шлезиер». В январе 1985 г. на страницах газеты появился призыв организовать вооруженное вторжение в Польшу с целью возвращения Силезии в состав Германии. В адрес ФРГ опять поступило множество обвинений со стороны СССР, Польши и ГДР. Официальный орган печати ГДР «Нойес Дойчланд» выразил уверенность, что идея вооруженного вторжения сил бундесвера в страны Варшавского договора демонстрирует, какие методы собирается использовать Бонн для решения германского вопроса. В Великобритании расценили это событие как вредоносное для внешнеполитической деятельности ФРГ и посоветовали Г. Колю сделать ясное заявление об отказе от территорий восточнее линии Одер-Нейсе [131].

Негативная реакция советского правительства и сдержанное отношение стран Запада к актуализации германского вопроса постепенно привели к его полному перемещению в плоскость европейской политики. В сообщении «О положении нации в разделенной Германии» 27 февраля 1985 г. Г. Коль заявил, что в центре германского вопроса стоит обретение свободы всеми европейцами, проживающими по ту сторону Берлинской стены [164, с. 35]. Канцлер считал, что любой, кто подводит черту под германским вопросом, отрицает право на самоопределение, достижение свободы и отказывает в реализации прав человека всем европейцам [341, с. 76]. Однако в Великобритании критично восприняли совмещение германского вопроса с общеевропейской политикой. Историк Г. Крейг, автор «Оксфордской истории Германии», считал, что за европейской риторикой канцлера кроется только одна цель - достижение полного суверенитета и независимости объединенной Германии [193]. Публицист Т. Гартон Эш также полагал, что немцы развивают европейскую и восточную политику, преследуя, в первую очередь, свои национальные интересы [128, с. 166].

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>