Рефлексия в социокультурном механизме формирования отношения к социальной реальности

В процессе социальных взаимодействий факты, явившиеся результатом повседневного опыта, осознаются и осмысливаются, отражаясь в индивидуальном, групповом и массовом сознании. Взаимодействуя друг с другом, люди приобретают определенные знания, рефлектируя их как отношение к тому или иному объекту социальной реальности. То есть рефлексия — процесс самопознания субъекта, а также понимание им того, каким он видится другим. Поэтому рефлексивная форма взаимодействий становится необходимым условием преобразования бессознательных образных форм в осознанное отношение к социальной реальности.

В соответствии с определением Э. Гидценса под рефлексивностью понимается способность социальных субъектов осознавать и поддерживать постоянное «теоретическое понимание оснований (причин) своей деятельности»[1], т. е. адекватно реагировать на изменение внешних условий и взаимное влияние друг на друга. Это приобретенная способность личности познавать саму себя, овладевать собой как предметом, обладающим собственной специфической устойчивостью и своим специфическим значением (Э. Гидденс). Социальной рефлексией называется проявление этой способности в системе социальных отношений.

В отечественной психологии данная трактовка вытекает из идей С. Л. Рубинштейна, который связывал с появлением рефлексии преобразование способов существования человека в мире1. Акцентируя наличие у человека двух способов существования в мире, он называл первый способ обычным существованием, когда «человек весь внутри жизни, всякое его отношение — это отношение к отдельным его явлениям, но не к жизни в целом; человек не выключается из жизни и не может занять даже мысленно позицию вне ее, столь необходимую для рефлексии над ней»; второй способ существования считал собственно рефлексией. С появлением последней связано ценностное осмысление жизни. «Развитая рефлексия как бы прерывает непрерывный процесс жизни и выводит человека мысленно за ее пределы... человек как бы занимает позицию вне ее»[2] [3]. Выход в позицию «над» и «вне» позволяет субъектам взаимодействия не только прогнозировать события и действия друг друга, но и, корректируя свои действия, влиять друг на друга, все глубже проникая в глубины взаимопонимания или, напротив, намеренно вводя партнера в заблуждение[4]. Данный тип рефлексии в наибольшей степени связан с процессом саморегуляции отношения к социальной реальности.

В основе рефлексии лежат прочно сформировавшиеся приобретенные предрасположенности (габитусы, по П. Бурдье). Поведение индивидов и групп приобретает смысл, если рассматривать его в контексте таких предрасположенностей, находящихся в субъектном тезаурусе — естественно сложившейся открытой системе, в которой воплощено все богатство знаний и опыта субъекта[5], и реализующихся при выборе моделей и способов поведения. На фоне множества существующих трактовок тезауруса наиболее эвристичным для понимания социальной рефлексии представляется определение тезауруса как «полного систематизированного состава информации (знаний) и установок в той или иной области жизнедеятельности, позволяющего в ней ориентироваться»[6]. Тезаурус теснейшим образом связан с тем местом, которое индивид занимает в обществе. «Оси тезауруса, — пишет А. И. Ковалева, — в отличие от принятых в науке объективных трактовок целого и части, закономерного и случайного и т. д., образуют систему координат свой — чужой, которая обеспечивает ориентацию человека в окружающей среде. Он представляет собой субъективную ориентацию и, соответственно, субъективно обоснованную иерархическую систему знания. Причем обоснованность особого рода: ее аргументы составляют ценности, принимаемые субъектом в качестве жизненных ориентиров»[7].

В процессе взаимодействий накапливаются новые знания, собственный тезаурус создается и перестраивается, поэтому он часто аккумулирует разнообразные, иной раз противоречивые представления, модели поведения, способы действий и проч. Но рефлексия — это не абстрактные размышления по поводу своих представлений, содержащихся в тезаурусе. Человек конструирует собственные модели отношения к реальности из существующих в его тезаурусе компонентов.

Способности к рефлексии проявляются в отношении к объектам социальной реальности: в осмыслении характера межличностного или группового взаимодействия; оценке и объяснении своего социального (семейного, профессионального и т. д.) положения; анализе социальных проблем и выборе способов их разрешения в образовании, при трудоустройстве и др.; отношении к власти и ее структурам. Отрефлектированные и осмысленные знания накапливаются в тезаурусе, становясь основой для конструирования собственных представлений об объектах социального мира. Таким образом происходит переход от бессознательного к осознанным формам отношения к тому или иному объекту, явлению.

Но процесс осознания происходит не только на индивидуальноличностном уровне. Преломляясь через интересы социальных групп, он результируется в групповом сознании. А формируясь на пересечении разнообразных форм группового сознания, осознанное отношение к тем или иным объектам реальности отражается в массовом сознании.

Процесс массовизации современных обществ не мог не отразиться на механизме формирования отношения к социальной действительности. Прежде всего он изменил характер социальных взаимодействий. В социологии постмодерна отношения, лежащие в основе взаимодействий (интеракций), рассматриваются, по выражению С. А. Кравченко, через призму кода сигнификации (смысла). В соответствии с данным подходом основания взаимодействий приобретают символическую форму в виде знаков и кодов, определяющих их смысловую направленность. Она изменяется под влиянием глобальных трансформаций, происходящих в обществе. Это означает, что различные модели реальности, формирующиеся в процессе социальных взаимодействий, также характеризуются определенным смысловым признаком, отражающим доминирующие ценности. Сменяются эпохи, изменяются реальности. Победа в Великой Отечественной войне, прорыв в космос, превращение Советского Союза в великую державу, как и развал Союза стали различными признаками реальности. Смысловой признак является результатом рефлексии того или иного набора ценностей, определяющих общую направленность изменений мира.

Отрефлектированные ценности, содержащиеся в смысловом признаке, отражаются в тезаурусе личности и становятся символом ее принадлежности к конкретной группе; знаком, свидетельствующим об идентификации с ней; наиболее общим ориентиром при конструировании людьми собственной социальной реальности. Скажем, в начале 1990-х гг. таким признаком были либеральные реформы. Большинство людей связывали с ними надежду на изменение качества жизни («жить как на Западе») и выстраивали собственные представления о реальности в соответствии с этим признаком. Провал либерального проекта, усилившийся дефолтом в конце 1990-х гг., ознаменовал наступление новой эпохи, признаками которой стали неопределенность во всех сферах общественной жизни, разрушение традиционных институтов, скреплявших общество. В условиях неопределенности в реальность превратились многие негативные проявления в жизни людей. Сегодня действительным является отсутствие четкой стратегии развития страны, способной объединить общество. В качестве признака реальности для одних выступает необходимость усиления государства, а для других — развитие демократических институтов. Интерпретация этих признаков дает основание для более широких обобщений в отношении конструирования собственной социальной реальности.

Поэтому рефлексивная форма взаимодействий является сложным процессом интерпретации и самоинтерпретации. Интерпретация основана на знании социальных процессов, осознании глубинного значения действий, смыслов и значений, исходящих от социальных институтов. При этом само знание дополняется его осознанием и выглядит как знание о знании, понимание. Иными словами, рефлексировать означает «не просто знать, а знать, что знаешь»[8]. На практике это проявляется в адекватном понимании признаков существующей реальности, что и отражается на отношении людей друг к другу, семье, труду, образованию, власти.

Ключевым элементом рефлексивной формы взаимодействий, по мнению Э. Гидценса, является взаимное доверие. Под доверием понимается стремление положиться (минимизировать опасность) на партнера взаимодействий в пределах допустимого или приемлемого (калькулируемого) риска. При этом выделяется два вида доверия: 1) доверие системе — способности органов управления снизить потенциальные риски; 2) доверие индивидам — убежденность в их надежности, т. е. в преемственности их самоидентификации. Для этого необходимо быть уверенным в адекватности собственных знаний о партнерах, будь то личность или организация, т. е. понимать их истинные намерения. Рефлексия процессов, происходящих в различных сферах общества — в труде, в образовании, во власти, — также результируется в доверии или недоверии этим институтам.

Степень адекватности понимания процессов, происходящих в обществе, отражается на социальном самочувствии людей и проявляется в форме эмоционально-чувственных переживаний: в надежде, уверенности, безразличии, тревоге, страхе, возмущении. Надежда в ее экзистенциальном смысле означает эмоциональное переживание, связанное с «ожиданием субъектом некоторого желаемого события и отражающее предвосхищаемую вероятность его реального осуществления»[9]. Ожидание (экспектация) в его социологическом значении применительно к теме данного исследования рассматривается как требование, предъявляемое индивидом к тому или иному объекту реальности. То есть с надеждой связываются поведенческие ожидания в межличностных, семейных и трудовых отношениях, в сферах образования и власти. В надежде отражается состояние неопределенности, которое преодолевается по мере удовлетворения ожиданий, перерастая в уверенность. Состояние уверенности отражает максимально достигнутую степень определенности в социальных взаимодействиях.

Нереализованные ожидания приводят к состоянию безразличия, тревоги, страха, возмущения. Безразличие как уход от реальности сопровождается разрывом связей человека с обществом. В социологии это состояние рассматривается как форма девиации, именуемая рет- реатизмом, когда человек одновременно отвергает и цели, и социально одобряемые средства их достижения (Р. Мертон). По мере усиления неопределенности, возникающей из-за нереализованных ожиданий, появляется ощущение тревоги — «эмоционального состояния, возникающего в ситуациях неопределенной опасности, проявляющегося в ожидании неблагополучного развития событий»1. Рефлексия причин нереализованных ожиданий раскрывает источник опасности, предвосхищение которых вызывает чувство страха. Страх занимает одно из ведущих мест в структуре мотивационного процесса нелинейного типа, где нелинейность означает возможность возникновения бесконечного множества конфигураций состояния страха — от поиска путей избегания опасности до проявления защитной агрессии. Тем самым страх становится побудительной силой путем превращения этих чувств и аффектов в поведенческие. В социологии этот механизм разработан применительно к ситуациям риска (Ю. А. Зубок). При рассмотрении риска в диспозиционной структуре личности обосновывается его функция как меры между крайними состояниями опасности и безопасности. Аттитюды опасности и безопасности определяются при этом как поведенческая готовность индивида или группы к минимизации или, наоборот, к максимизации риска в процессе жизнедеятельности[10] [11].

Наконец, наиболее эмоциональное выражение реакция на нереализованные ожидания получает в форме возмущения, гнева. Особенность этого состояния состоит в том, что оно с большой вероятностью перерастает в активную форму протеста {бунт). В социологии девиантного поведения бунт подобно ретреатизму отрицает и цели, и средства их достижения. Но он характеризуется стремлением к замене отрицаемых целей и средств на новые. Поэтому бунт более конструктивен, чем ретреатизм. Возмущение, гнев, переходящие в бунт, приобретают разные формы протеста, различающиеся по степени активности и соблюдения законности.

Возникая в результате рефлексии, эмоционально-чувственные переживания становятся выражением различной степени реализации ожиданий. В этом качестве они выступают в роли критериев эффективности данного процесса на индивидуально-личностном уровне.

Отсюда следует, что рефлексия обеспечивает связь бессознательного и осознанного в социокультурном механизме формирования отношения к социальной реальности. Чем более развиты рефлексивные способности, тем более разнообразными представляются модели ее конструирования, тем шире возможности для реализации индивидуальных стратегий развития.

Рассмотрим далее, как действует социокультурный механизм в процессе формирования и воспроизводства отношения к различным объектам социальной реальности в современном российском обществе.

  • [1] Гидденс Э. Элементы теории структурации // Современная социальная теория:Бурдье, Гидденс, Хабермас: учеб, пособие / сост. А. Ю. Рыкун. С. 41—42.
  • [2] См.: Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: в 2 т. М., 1989. Т. 1. С. 117.
  • [3] Там же. С. 124.
  • [4] См.: Лефевр В. А. От психофизики к моделированию души // Вопросы философии. 1990. № 7. С. 25-31.
  • [5] См.: Мириманова М. С. Информационно-когнитивные процессы. М., 1989.
  • [6] Ковалева А. И., Луков Вал. А. Социология молодежи. Теоретические вопросы. М.,1999. С. 71-72.
  • [7] Ковалева А. И. Тезаурусная концепция молодежи // Социология молодежи: эн-цикл. словарь / отв. ред. Ю. А. Зубок, В. И. Чупров. М., 2008. С. 507. См. также: Луков Вал. А., Луков Вл. А. Тезаурус. М., 2008.
  • [8] Шарден П. де Т. Феномен человека. М., 1987. С. 136.
  • [9] Психология: словарь / под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. С. 229.
  • [10] Психология: словарь / под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. С. 407.
  • [11] См.: Зубок Ю. А. Феномен риска в социологии. Опыт исследования молодежи. М.,2007. С. 172-186.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >