Полная версия

Главная arrow Литература arrow Коммуникативно-прагматическая вариативность предметно-ориентированного английского языка.

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Субъект коммуникации как фактор формирования английского лингва франка

В контексте факторов развития мирового языка необходимо указать положение, которое представляется ключевым для последующего обсуждения. Это роль пользователей межнационального, контактного АЯ не как пассивных его получателей, а как интерактивных субъектов процесса языкового развития. В условиях двуязычия и многоязычия, субъекты коммуникации формируют используемый ими АЛФ, и определяют диапазон функций, которые он выполняет в их сообществах. Естественно, что языковая деятельность субъектов коммуникации не ограничивается жесткими языковыми нормами [Rajagopalan, р. 479], но в ней просматривается перспектива концептуализации и нормализации АЛФ, необходимой для его внедрения в систему преподавания [Seidlhofer 2003, р. 10].

Как следствие признания того факта, что субъекты процесса развития АЛФ составляют его движущую силу, необходимо уточнить их идентификацию в коммуникативном пространстве АЯ. Если географически локализуемые варианты АЯ связаны с этнокультурной идентичностью определенного сообщества [Spichtinger, р. 25], то с какой идентичностью связаны пользователи АЛФ?

Различия между вариантами АЛФ основаны на лингвокультурных характеристиках субъектов коммуникации, поскольку язык их общения не является изолированным феноменом, который можно объяснить с помощью понятий, непосредственно относящихся к межнациональной коммуникации. Он рассматривается в тесной взаимосвязи с внеязыковыми явлениями и/или прагматическими факторами, которые и приводят к становлению АЛФ. Особый акцент должен быть сделан на том, как язык модифицируется в контекстах международной коммуникации сообществами субъектов, отличающихся друг от друга по различным параметрам, в частности, по уровню языковой компетенции.

Г Кук указывает, что принадлежность к сообществу носителей языка не означает, что все его представители автоматически обладают высоким уровнем устной и письменной компетенции, большим словарем, широким диапазоном функциональных стилей и способностью участвовать в межкультурной и межнациональной коммуникации. Так, М. Модиано подчеркивает, что речь многих людей, говорящих на локальных разновидностях американского или британского вариантов АЯ, может быть недостаточно понятна представителям других региональных вариантов IModiano International 1999, р. 24].

Например, Р. Берджесс пишет о проблемах коммуникации, с которыми столкнулись австралийские школьники в Японии, когда им пришлось осознать, что японцы, владеющие АЯ, не понимают их английскую речь [Burgess 2004, р. 17]. Дж. Раджадураи сообщает, что иностранные болельщики премьер-лиги Англии на международных футбольных матчах часто не могут понять речь английских футболистов и судей, но легко понимают АЯ африканских игроков [Rajadurai 2007, Р. 80].

Образованные люди, усвоившие английский как второй или иностранный язык, могут превосходить носителей АЯ по уровню языковой компетенции, а это означает, что определяющий критерий оценки языковой компетенции претерпел сдвиг — от фактора носителя языка к фактору образования. Успешность профессиональной коммуникации зависит не от того, где вы родились, а оттого, где и как вы учились. В международной конференции врачей могут участвовать выпускники бразильского, российского, польского, японского и т.д. медицинских университетов, но не могут участвовать необразованные жители Великобритании [CookG. 2003, р. 29].

Уместно вспомнить Р. Кверка, который еще в 1962 г. писал, что АЯ не является прерогативой или собственностью англичан — АЯ в одном регионе не лучше, чем АЯ в другом регионе. Не существует один правильный АЯ и один стандарт правильности [Quirk 1962, р. 17, 18]. Правда, спустя много лет он изменил свои взгляды и требовал, чтобы иностранные преподаватели следовали единому мировому стандарту АЯ [Quirk 1990, р. 4-5].

Вопрос о том, кому принадлежит АЯ, на который раньше был только один ответ — носителям АЯ, сегодня необходимо разделить: 1) Кому принадлежат национальные, регионально-территориальные, локальные и прочие варианты АЯ? Ответ: Они принадлежат субъектам коммуникации, людям, которые на них говорят, и только эти люди вправе устанавливать нормы и стандарты своих вариантов. 2) Кому принадлежит АЛФ глобальной и региональной международной коммуникации? Ответ: Он принадлежит всем участникам глобальной и региональной международной коммуникации.

Концепт языкового сообщества является ключом к пониманию статуса АЛФ в глобальном континууме АЯ. Традиционная трактовка сообщества как локальной общины непосредственно взаимодействующих индивидов потеряла актуальность, и фактор местонахождения уже не служит основанием его идентификации. Современное представление о сообществе как совокупности людей, базируется на следующих признаках: наличие общей социальной практики, т.е. повторяющегося рутинизированного способа взаимодействия; наличие определенной организационной структуры; наличие общих интересов индивидов, составляющих данную совокупность [Ипатова 2009; Пастухов 2008].

Соответственно, в социолингвистических публикациях принято определять языковое сообщество как совокупность людей, объединенных общими социальными, экономическими, политическими и культурными связями и осуществляющих в повседневной жизни непосредственные и опосредствованные контакты друг с другом и с разного рода социальными институтами при помощи одного языка или разных языков, распространенных в этой совокупности [Швейцер, Никольский 1978, с.75].

В конкретном языковом сообществе используется конкретная социально-коммуникативная система — совокупность кодов и субкодов, находящихся друг с другом в отношениях функциональной дополнительности [Швейцер, Никольский 1978, с. 76]. Функциональная дополнительность означает, что каждый из кодов и субкодов, образующих социально-коммуникативную систему, имеет свои функции, не пересекаясь с функциями других кодов и субкодов [Крысин 2000, с. 61]. Тем самым, коды и субкоды пользователей АЛФ функционально дополняют друг друга, образуя систему, способную обслуживать все коммуникативные потребности данного сообщества и все сферы общения пользователей АЛФ, которые могут относиться к самым разным областям деятельности.

В системе функциональной дополнительности языкового сообщества задействованы и новые варианты АЯ, которые можно определить как практические или деятельностные разновидности АЛФ, функционирующие в пределах сообществ практики [Мележик 2013, с. 110].

Термин «сообщество практики» (калька с англ, community of practice) описывает группу людей, объединенных общими интересами, профессией или видом деятельности. Концепцию сообщества практики или деятельностного сообщества впервые предложили в 1991 г. Дж. Лейв и Э. Уэнгер [Lave, Wenger 1991, р. 29] для того, чтобы обозначить группу людей, вовлеченных в совместную деятельность. В дальнейшем концепция сообщества практики получила развитие в работах Э. Уэнгера и активно использовалась для анализа коммуникативных отношений, которые складываются в процессе обмена знаниями в определенных контекстах [Wenger 1998].

Э. Уэнгер определяет сообщества практики как группы людей, разделяющих интерес к какой-либо области деятельности или знаний, в которой они регулярно взаимодействуют и учатся совершенствовать это взаимодействие [Wenger 1998, р. 45]. Результатом такого совместного обучения и совместных действий является практика, которая отражает как само взаимодействие, так и сопутствующие ему социальные отношения. Эта практика служит специфическим свойством данного сообщества, поэтому оно именуется сообществом практики [Мележик 2013, с. 111].

Три основных условия необходимы для формирования сообщества практики: 1) идентификация по разделяемой области интересов; 2) совместные действия людей, разделяющих интересы в данной области; 3) регулярная практика, в процессе которой члены данного сообщества приобретают и накапливают наборы средств взаимодействия, опыт совместной деятельности и способы решения возникающих проблем [Lave, Wenger 1991, р. 98; Wenger 1998, р. 45, 46].

В дополнение к факторам формирования сообществ практики Э. Уэнгера мы считаем необходимым добавить еще один — показатель коллективной идентификации, которым являются особенности языка, характеризующие речепроизводство членов сообщества, их разновидность языка, которая может отличаться спецификой лексики, грамматики и произношения. Языковая практика на АЛФ является той общей платформой, которая объединяет всевозможные сообщества практики. На этом основании Б. Зайдлхофер предлагает квалифицировать сообщества пользователей АЛФ как дискурсивные сообщества (discourse communities) в рамках сообществ практики [Seidlhofer 2007, р. 308].

Дискурсивное сообщество (термин введен в 1991 г. Дж. Суэйлсом [Swales 1991]) представляет собой группу людей, характеризующихся общими деятельностными нормами и объединенных тем, что они сообща владеют определенным количеством типов или жанров дискурса, при помощи которых они осуществляют свои коммуникативные цели [Swales 1991, р. 58; Seidlhofer 2007, р. 308]. В широком смысле дискурс отражает общие коммуникативные особенности данного дискурсивного сообщества, особые условия коммуникации его конкретных участников.

По Дж. Суэйлсу [Swales 1991, р. 58], термин discourse community увязывает понятие discourse, охватывающее все формы коммуникации и передающее особый институциональный образ мышления, с понятием community, которое относится к людям, использующим эти формы, т.е. создающим этот дискурс. Дискурсивное сообщество — это группа людей, которые «говорят на одном языке», разделяют знания о каких-либо темах и владеют общим словарем, чтобы обсуждать эти темы [Swales 1991, р. 58]. Таким образом, в языковом аспекте дискурсивное сообщество представляет собой языковой коллектив, вырабатывающий языковые маркеры групповой идентификации.

В зависимости от характера выполняемых функций следует различать типы дискурса, используемые субъектами коммуникации на АЛФ. Н.Д. Арутюнова определяет дискурс как «связный текст в совокупности с экстралингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами, текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания» [Арутюнова, с. 136,137]. Будучи сложным коммуникативным явлением, дискурс включает кроме текста еще и такие экстралингвистические факторы, как знания о мире, мнения, установки, цели адресата, необходимые для понимания текста [Караулов, Петров 1989, с. 8].

Дискурс здесь понимается не как статический фрагмент коммуникативного пространства языкового коллектива, а как динамичная дискурсивная практика [Миронова, с. 12; Николаева, с. 467; Чернявская, с.14, 16; Foucault, р. 69], которая постоянно меняется под воздействием дискурсивных стратегий субъектов межнациональной и межкультурной коммуникации.

Дискурсивная практика на АЛ Ф является эффективной для определенной группы людей в области какой-либо межнациональной социальной активности, профессиональной деятельности, образования или международного туризма, если значительное количество представителей этой области воспроизводят высказывания, соответствующие правилам данной дискурсивной практики, выражают положительное отношение к ней. Соответственно, способы производства и восприятия информации, характерные для данной практики, распространяются среди большого количества представителей данной области [Ипатова 2009, с. 16].

Дискурсивное сообщество людей, использующих АЛ Ф, отличается нестабильностью состава коммуникантов, которые имеют различные уровни языковой компетенции, различную национально-культурную основу и должны приспосабливаться к постоянно меняющимся партнерам коммуникации [МоШп 2006, р. 45].

Факторы, объединяющие сообщество пользователей АЛФ, находятся в сфере дискурса, прагматики и коммуникативных стратегий, поэтому многие авторы квалифицируют АЛФ как регистр, используемый в процессе коммуникации, обусловленной характером социальной деятельности, и имеющий свойства разговорного языка для специальных целей [Cavalheiro 2008, р. 24; House 1999, James 2000, р. 33; р. 73; МоШп 2006, р. 51].

Л. Продрому считает АЛФ международным вариантом АЯ, генерирующим собственные нормы в ряду других таких же, приспособленных к местным условиям вариантов (a separate norm-generating international variety of English along the lines of indigenized varieties of English [ Prodromou 2006, p. 52; 2007, p. 48]). Б. Зайдлхофер характеризует АЛФ как способ коммуникации сообществ практики, имеющих свои особые регистры {communities of practice with their particular ELF registers), жизнеспособный и полноправный вариант АЯ (EEL as a viable variety, a variety in its own right) [Seidlhofer 2001, p. 138; Seidlhofer 2005, p. 339; Seidlhofer 2009, p. 239].

Другой ведущий исследователь АЛФ Дж. Дженкинс во всех своих трудах также отстаивает его статус полноправного варианта АЯ со своими собственными характеристиками — лингвистическими инновациями, порождаемыми языковыми контактами в условиях англоязычной коммуникации, участники которой принадлежат к различным исходным языковым сообществам. Она рассматривает отклонения от норм и стандартов носителей языка, допускаемые в их АЛФ, как маркеры этого варианта [Jenkins 2000, 2003, 2005, 2007, 2009].

Поскольку АЛФ ориентирован на обслуживание коммуникативных потребностей сообществ практики, его статус определяется по лингвофункциональному принципу, т.е. по использованию в межкультурной коммуникации, где он обеспечивает равные коммуникативные права всем участникам. Функционально-прагматическая роль АЛФ как языка дискурсивного сообщества вторична по отношению к национальным языкам пользователей.

Мы разделяеми позицию Дж. Дженкинс, которая критикует, с одной стороны, исследователей, представляющих АЛФ в виде монолитного варианта некой мономодели, утратившей лингвокультурную идентичность [Rubdy, Saraceni 2006, р. 11], ас другой — тех, кто настаивает на том, что поливариантность АЛФ равнозначна отсутствию каких-либо норм и стандартов [Prodromou 2007, р. 49].

Региональные варианты АЛФ характеризуются гетерогенной структурой, отражающей весь диапазон использующих их дискурсивных сообществ. Мы обозначаем разновидности АЛФ термином «социолект», который удобен для номинации разнообразных и несхожих друг с другом языковых образований, обслуживающих коммуникативные потребности социально ограниченных групп людей, коллективов пользователей, объединенных совокупностью общих социальных признаков [Беликов 2001, с. 47; Петренко А.Д. 2011, с. 41].

В последующем обсуждении мы будем исходить из того, что в рамках конкретной социально-языковой общности, т.е. дискурсивного сообщества, социолекты АЛФ представляют собой некодифицированную норму языкового общения, реализуемую в разнообразных коммуникативных ситуациях коллективом говорящих, объединенных совокупностью общих социальных признаков [Петренко А.Д. 2011, с. 41]. Социолекты являются формой существования АЛФ, т.е. дополнительно приобретенной языковой системы, служащей инструментом коммуникации дискурсивного сообщества людей, имеющих разные национальные языки и объединенных на основе совместной языковой практики.

Таким образом, мы определяем АЛФ как один из четырех региональных, контактных вариантов в глобальном континууме АЯ, существующих в виде социолектов, обслуживающих коммуникативные потребности социально ограниченных дискурсивных сообществ, члены которых принадлежат к различным исходным лингвокультурным и национально-языковым сообществам, но объединяются на основе: 1) разделяемой области интересов; 2) совместной деятельности в данной области; 3) коммуникативной практики, в процессе которой они приобретают и накапливают наборы средств взаимодействия, опыт совместной деятельности и способы решения возникающих проблем.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>