Полная версия

Главная arrow Литература arrow Коммуникативно-прагматическая вариативность предметно-ориентированного английского языка.

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Английский как универсальный язык международной коммуникации

По сложившимся в социолингвистической литературе представлениям для языка, используемого в качестве инструмента международной коммуникации, характерны три основных фактора: 1) глобальность распространения; 2) его признание как емкого и доступного источника человеческих знаний; 3) языковые особенности, которыми отличаются его варианты [Виноградов; Кашкин; Крысин 2010; Михальченко].

Исследования Б.Качру и его последователей не только открыли период изучения новых региональных вариантов глобального АЯ, но и положили начало описанию АЯ как универсального языка межнационального и межкультурного общения. В 1997 г. Г. Уиддоусон констатировал очевидный факт, когда заявил, что АЯ превратился в язык международной коммуникации [Widdowson 1997, р. 135]. В том же году Д. Грэддол опубликовал книгу «The Future of English?», где он объявил АЯ единственным международным языком современного мира: «Ни один другой язык не сможет занять в XXI в. такое положение, которого АЯ достиг в конце XX в.» [Graddol 1997, р. 58]. Д. Кристал объясняет эту ситуацию, в первую очередь, способностью АЯ оказываться «в нужном месте в нужное время» [Кристал русск, с. 115], что способствует его становлению как мирового лидера и закреплению позиций в сферах межнациональной коммуникации.

Д. Грэддол перечисляет 12 областей глобальной человеческой деятельности, обслуживание которых делает АЯ международным [Graddol 1997, р. 8]:

  • 1. АЯ является рабочим языком международных организаций и конференций.
  • 2. АЯ служит общепризнанным международным языком науки и технологии.
  • 3. АЯ — язык международной финансовой системы, банков, сферы экономики и торговли.
  • 4. АЯ используется в качестве языка рекламы и продвижения ведущих образцов мирового производства.
  • 5. АЯ — язык аудио-, видео-, теле-, кинопродукции и сферы мировой культуры.
  • 6. АЯ является языком международного туризма.
  • 7. АЯ служит языком большинства докторских диссертаций.
  • 8. АЯ — это международный язык, обеспечивающий безопасность воздушных и морских перевозок (например, «airspeak», «seaspeak»).
  • 9. АЯ является языком международного права.
  • 10. АЯ используется в качестве языка-посредника в устном и письменном переводе.
  • 11. АЯ — это язык распространения научно-технических инноваций.
  • 12. АЯ является международным языком Интернет коммуникации.

Как замечает российский исследователь В.М. Смокотин, проблема

описания международного АЯ (МАЯ) состоит в том, чтобы, исследовав его сущность и специфику, аргументировать комплементарность его отношений с этнокультурной идентичностью пользователей и его функциональное назначение в процессе глобализации, поскольку он служит дополнительным языком по отношению к национальным и территориальным вариантам АЯ [Смокотин, с. 5].

За более чем четверть века исследований АЯ, используемого в функции универсального инструмента межнациональной и межкультурной коммуникации, выдвигались многочисленные концепции, обусловленные такими факторами, определяющими позицию авторов, как принадлежность к той или иной научной школе, сфера их профессиональных интересов, их национальный вариант АЯ, отнесенность к сообществу носителей или неносителей АЯ. Так, например, преподаватели АЯ, работающие с интернациональными студентами, демонстрирующими национальные особенности произношения, грамматики и лексики, рассматривают международный АЯ как множество вариантов, требующих модификации устной и письменной форм речи с учетом межкультурной компетенции, стратегий дискурса и норм политкорректности [Mader, Camerer 2010; Chee 2009; Higgins 2003; Jambor 2007; Modiano 2003; Rajagopalan 2010].

Для многих исследователей английского как контактного языка международной коммуникации, аксиоматичным является тот тезис, что АЯ не принадлежит носителям языка, которые составляют меньшинство среди всей массы его пользователей, и поэтому контроль над развитием языка всемирного общения должен перейти в руки тех, кто использует английский язык как второй. В рамках данного подхода глобальный АЯ не должен отождествляться ни с одним основным языковым вариантом и не должен выбирать ни один из стандартных вариантов в качестве целевой модели [Anchimbe 2009; Graddol 2006; Jenkins 2005; Seidlhofer 2003; Sharifian 2009].

Ученые, рассматривающие АЯ международной коммуникации с позиций функционального назначения языка как репрезентанта этнической культуры, отмечают отсутствие в нем четкой национально-этнической культурной составляющей [Смокотин, с. 22]. В.М. Смоко- тин, исследовавший глобальный АЯ в ракурсе философии культуры, определяет его как вариант английского языка, со стандартом в стадии формирования, который используется в коммуникативной функции для обеспечения взаимопонимания между различными этносами и не имеет этнокультурной идентичности [Смокотин, с. 25].

В упрощенном представлении международный английский язык — это разделяемый всеми язык межнациональной коммуникации, который никому из участников не отдает социальных, политических, культурных и т.д. привилегий, хотя в реальности язык становится международным именно благодаря политическим, военным, экономическим и т.д. факторам [Erling 2000, р. 1; Hall, р. 305].

Австрийский исследователь Б. Зайддхофер считает термин «международный английский» (International English), сокращением номинативного словосочетания English as an International Language (EIL) — английский как международный язык — указывая при этом, что более длинное наименование подчеркивает международное использование АЯ, тогда как более короткий термин можно ошибочно принять за название отдельного варианта АЯ [Seidlhofer 2003, р. 8].

С. МакКей также использует оба варианта названия, но разъясняет, что термином International English она называет язык кросскультур- ной коммуникации как носителей АЯ, так и англо-национальных билингвов. Однако она считает, что этот термин может обозначать АЯ используемый в локальном смысле в пределах одной страны, представителями разных культур и языков и в глобальном смысле — представителями разных стран [McKay 2002, р. 132].

Термином International English иногда обозначают АЯ, используемый на территориях, где для большинства населения АЯ является первым языком или дополнительным официальным языком. Например, coставители «Международного корпуса английского языка» ограничили международный английский теми контекстами, где он выполняет институциональную функцию внутри страны, т.е. исключили из состава международного корпуса АЯ, используемый в странах, где он не служит языком внутренней коммуникации [Greenbaum 1996, р. 4]. Естественно, что такой подход к содержанию термина International English не нашел поддержки среди исследователей АЯ в странах внешнего и расширяющегося кругов [Bacha, р. 536].

Австралийский лингвист Ф. Шарифян, представляющий МАЯ в виде парадигмы, которую надо осмыслить, исследовать и использовать в коммуникативной практике, отмечает, что многие исследователи не делают различия между терминами English as an International Language и International English. Вслед за Б. Зайддхофер, Ф. Шарифян подчеркивает, что второй термин по своей структуре напоминает такие термины, как American English, Singaporean English или Chinese English, т.е. обозначает некий вариант языка. Это противоречит реальному статусу и роли «английского как международного языка», лингва франка межнациональной и межкультурной коммуникации на глобальном уровне [Sharifian, р. 2].

Парадигма АЯ как языка международной коммуникации требует признания ряда ключевых факторов: 1) равенства всех вариантов мирового английского, независимо оттого, к какому кругу они могут относиться; 2) учета всех вариантов в преподавании АЯ; 3) пересмотра критериев уровня владения АЯ, поскольку одни и те же критерии должны быть применимы к представителям всех вариантов, включая носителей языка [Sharifian, р. 3].

Показателен в этом плане приведенный Ф. Шарифяном пример сложной языковой ситуации Австралии, где наряду с кодифицированным АЯ его носителей, есть АЯ аборигенов — лингва франка общения между аборигенами и другими австралийцами, который ранее не считался вариантом внутреннего круга, хотя и развился в англоязычной стране. Помимо этого, в стране присутствуют индийский, китайский, малазийский и другие варианты АЯ, которыми пользуются многочисленные иммигранты [Sharifian, р. 5]. Поэтому для успешной коммуникации в Австралии требуется мультидиалектная компетенция (термин С. Канагараджи [Canagarajah 2006, р. 233]).

Дискуссия об АЯ как международном языке началась еще в конце 70-х — начале 80-х гг., когда Б. Качру выдвинул концепцию независимых «английских языков» (World Englishes), а Р. Кверк сформулировал проблемы: 1) степени вариативности внутри АЯ, используемого в международной коммуникации; 2) трудностей массового обучения такому уровню АЯ, который необходим для международной коммуникации; 3) роли АЯ в распространении британской или американской культуры в постколониальных странах [Quirk 1982, р. 37].

Озабоченность Р. Кверка вопросами диверсификации вариантов АЯ и связанной с этим трудности понимания речи участников коммуникации, говорящих на разных вариантах, побудила его предложить в качестве международного АЯ упрощенный вариант, который он назвал «ядерным АЯ» — Nuclear English, с простым синтаксисом и словарем [Quirk 1982, р. 43]. У ядерного АЯ Р. Кверка был предшественник, «базовый АЯ» — Basic English, который в конце 20-х гг. разработал Ч. Огден и назвал его акронимом BASIC: British, American, Scientific, International, Commercial [Ogden].

P. Кверк писал, что если оставить необходимый минимум, коммуникативное ядро, такой язык будет легче преподавать и легче учить, так как ядерный АЯ будет свободен от культурных, литературных и эмоциональных элементов. Соответственно, ядерный язык будет свободен от лингвистического империализма, поскольку носителей АЯ также надо будет обучать ядерному языку для участия в международной коммуникации [Quirk 1982, р. 44]. Идеи Р. Кверка не были приняты, поскольку большинство лингвистов считали, что нельзя сводить международную коммуникацию к ограниченному словарю и минимуму грамматических моделей [Smith 1983, р. vi].

Вопросы, поднятые в дискуссии между Б. Качру и Р. Кверком о природе международного АЯ, привлекли внимание многих исследователей глобального АЯ, которые разрабатывали свои пути соединения принципа всеобщей доступности международного АЯ с принципом сохранения национально-культурной идентичности говорящих на нем людей.

Так, Л. Смит, обучавший интернациональных студентов английскому языку с 1970-х гг, предложил заменить термин «английский язык» — English, который, по его мнению, неточно отражал состояние АЯ в мире, термином «английский как международный вспомогательный язык» — English as an International Auxiliary Language (EIAL) [Smith 1976, p. 2]. Л. Смит заявил, что EIAL отличается от АЯ тем, что не принадлежит носителям АЯ и не привязан к культурам англоязычных стран. В качестве главного аргумента он привел тот факт, что ответственность за эффективную коммуникацию в равной мере разделяют как носители, так и неносители АЯ. Следовательно, носители АЯ должны учиться понимать неносителей, использующих EIAL [Smith 1976, р. 2].

Л. Смит видел решение вопроса в том, чтобы соединить черты новых вариантов АЯ с чертами стандартного АЯ, чтобы получить новый международный стандарт, который будет функционировать как нейтральный инструмент коммуникации, позволяющий экспликацию любой идентичности. Этот международный стандарт не будет ограничен подобно ядерному АЯ Р. Кверка и сможет употребляться в коммуникации любого типа.

Идею Л. Смита о необходимости нейтрального характера международного АЯ поддержал ганский лингвист С. Ахулу, отметивший, что термин «English» слишком ограничивает представление о языке международной коммуникации [Ahulu 1997, р. 17]. С. Ахулу также не согласился с названиями «New Englishes» и «Standard English», так как они не могут раскрыть роль международного АЯ в национальных системах англоязычного образования и социальных переменах, происходящих в постколониальных странах [Ahulu 1997, р. 18]. По его мнению, даже термин Б. Качру «New Englishes», призванный раскрыть сущность глобального распространения АЯ и легализовать формы, которые ассоциируются с неносителями, не может отразить многие характеристики, разделяемые новыми вариантами.

С. Ахулу отверг и ядерный АЯ Р. Кверка, так как он базируется на британских и американских стандартах, тогда как АЯ международной коммуникации этим нормам не подчиняется. С. Ахулу увидел признаки этноцентризма и лингвистического империализма в том, что ядерный АЯ Р. Кверка игнорирует нестандартные формы неносите- лей. Поскольку стандарт международного АЯ должен быть общим для носителей и неносителей, С. Ахулу предложил ввести термин «общий АЯ» — «General English» [Ahulu 1997, р. 19].

Попытку найти решение проблемы международного АЯ сделал Д. Кристал, заявивший, что в условиях глобальной диверсификации АЯ должен функционировать как приемлемый для всех стандарт международной коммуникации: «Возможно, нам всем понадобится овладеть двумя стандартными вариантами АЯ (two standard Englishes) — одним, обеспечивающим нашу национальную или локальную идентичность, и другим, обеспечивающим контакт с остальным человечеством. Фактически, нам, возможно, придется стать билингвами в своем родном языке» [Crystal 1988, р. 265].

Д. Кристал предсказывал, что в будущем пользователи АЯ сохранят свои варианты и диалекты в интранациональной коммуникации, но их национальные варианты разойдутся до такой степени, что для общения с представителями других стран им понадобится нейтральный стандартный язык, своего рода «Всемирный стандартный разговорный АЯ» (World Standard Spoken English — WSSE [Mydans 2007]). Таким образом, они сохранят национальную или региональную языковую идентичность и будут иметь вариант АЯ, гарантирующий успешную международную коммуникацию [Crystal 1997, р. 138)]. Подобно Д. Кристалу, М. Модиано уверен, что многие пользователи АЯ будут владеть по меньшей мере двумя вариантами — региональным и международным [Modiano Global village 1999, р. 27].

Наиболее общую позицию в дискуссии о международном характере АЯ занимает А. Дэвис, который предлагает считать МАЯ прагматическим языком, включающим весь диапазон вариантов, от ограниченных кодов до стандартного письменного АЯ, используемых как носителями, так и неносителями в разных контекстах межнациональной коммуникации: «Диапазон международного АЯ так широк, что его надо рассматривать как континуум — от языка образованных носителей до пиджинизированных и креолизированных диалектов Западной Африки и таких специально урезанных кодов, как язык авиадиспетчеров (Airspeak) и портовых диспетчеров (Seaspeak)» [Davis 1989, р. 456,457].

По определению А. Дэвиса, международный АЯ — это минимально подверженный изменениям стандартный язык [Davis 1989, р. 450], вариативность которого зависит от региона или сферы применения, что дает возможность проявления локальной или национальной идентичности. По сути дела, определение А. Дэвиса всего лишь подменяет термин the English language термином International English.

Дж. Братт-Гриффлер предложила называть АЯ международной коммуникацией мировым английским — World English [Brutt-Griffler 2002], подчеркивая его всеобъемлющую, ведущую роль в современных глобализационных процессах. Она идентифицирует четыре центральных фактора развития глобального языка:

  • 1) Экономико-культурные функции языка, поскольку АЯ является продуктом развития мирового рынка и глобальных перемен в области науки, технологии, культуры и СМИ.
  • 2) Преобладающее использование АЯ в роли лингва франка, т.е. мировой АЯ усваивается и используется людьми на всех социальных уровнях, а не только социо-экономической элитой.
  • 3) Упрочение билингвизма благодаря сосуществованию мирового языка с другими языками в двуязычных и многоязычных контекстах, т.е. мировой АЯ стремится к тому, чтобы закрепиться рядом с местными языками, а не заменить их, способствует многоязычию, а не вытеснению слабых языков.
  • 4) Языковые изменения происходят в процессе конвергенции и дивергенции мирового АЯ, т.е. мировой АЯ распространяется, прежде всего, благодаря тому, что его учат, а уж затем вследствие миграции людей, говорящих по-английски. Эти два процесса происходят одновременно, точно также как одновременно появляются новые варианты и сохраняется единое языковое пространство международного АЯ [Brutt-Griffler 2002, р. 110].

Распространение МАЯ не ведет к ослаблению новых национальных или региональных вариантов в пределах их национальных территорий. Нативизация каждого нового варианта, включая и международный АЯ, создание его системы, реализующейся в грамматике, лексике и фонетике, — сложный и длительный процесс. Институционализация новых вариантов может привести к неверной интерпретации неустойчивых, временных форм, как фиксированных и нормативных [Joseph, р. 145]. Формы международного АЯ более нестабильны, чем формы институциональных вариантов, но это не снимает задачу систематизации типичных языковых средств, используемых в коммуникации на международном АЯ [Dewey, р. 348 ].

Сопоставляя приведенные выше трактовки терминов «международный АЯ» и «АЯ как язык международной коммуникации», мы приходим к тому же, сохранившему актуальность вопросу, который еще в 2000 г. поставила Э. Эрлинг в своей статье «Международный/гло- бальный/мировой английский: возможен ли консенсус? [Erling 2000, с. 10] Возможен ли консенсус в дискуссии о природе и функции МАЯ в современном мире?

Общие положения, которые мы находим в трудах С. Ахулу, Дж. Братт-Гриффлер, А. Дэвиса, Б. Качру, Д. Кристала, М. Модиано, А. Пенникука и многих других исследователей, можно свести к шести тезисам:

  • 1) МАЯ — это язык, используемый практически во всех сферах международной коммуникации, за пределами национальных границ.
  • 2) Этому языку должны учиться как неносители, так и носители АЯ. Носители АЯ должны приспосабливать свою речь таким образом, чтобы она была понятна в международной коммуникации [Toolan 1997, р. 7]. Каждый, кто планирует общаться с неносителями или с носителями, говорящими на другом национальном варианте АЯ, должен переключаться со своего кода на международный.
  • 3) МАЯ имеет нейтральную природу, т.е. его можно считать нейтральным коммуникативным кодом [Platt, Weber 1984, с. 14].
  • 4) Он не связан с какой-то определенной этнокультурой, но может передавать элементы любой культуры, к которой обращаются его пользователи [Bryan 1994, р. 101].
  • 5) Он имеет ядерную морфосинтаксическую систему и, в тоже время, открыт для пополнения словаря и усвоения отдельных грамматических особенностей, которые заимствуются из новых вариантов АЯ. Он может принимать инновации и вырабатывать свои нормы [Davies 1989, р. 464].
  • 6) МАЯ не контролируется британским или американским стандартом. Он принадлежит международным пользователям [Toolan 1997, р. 3] и является языком, нормы которого не подвластны носителям АЯ [Widdowson 1997, р. 144].

Суммированные выше характеристики МАЯ свидетельствуют о том, что он определяется как нейтральный, универсальный контактный язык, используемый, за пределами национальных границ, во всех сферах международной коммуникации и предоставляющий равные права всем своим пользователям, независимо от того, относятся ли они к АЯ как родному, второму или иностранному.

Г. Уиддоусон указывает, что международный АЯ ассоциируется с сообществами, которые объединяются в той или иной сфере информации, в той или иной сфере деятельности независимо от их локальной принадлежности. Поэтому АЯ как международный — это язык для специальных целей [Widdowson 1997, р. 143] и как таковой, он является контактным языком международной коммуникации. В исследованиях многих авторов термины «международный английский» и «английский лингва франка» взаимозаменяются [Kirkpatrick 2007], поскольку, как пишет М. Сарасени, независимо от происхождения участников относительно АЯ, объектом изучения является один транснациональный и деанглизированный язык (transnational and deanglicized language) [Saraceni 2008, 2009].

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>