Миф как вид музыки

Когда мифология была неотъемлемой частью жизни народа, ее не просто исполняли, как некий вид музыки, ею жили. Мифологический материал для народов-мифотворцев был и формой самовыражения, и формой мышления, и формой жизни. «Архетипический человек, по словам Т. Манна, перед тем как что-либо делать... ищет пример в прошлом и погружается в него, как в водолазный колокол, чтобы затем нырнуть — защищенным и преображенным — в проблемы настоящего. Для архаического человека мифология его народа была не только убедительной, т.е. обладающей смыслом, но и объясняющей, т.е. придающей смысл [всему остальному]» [20, с. 15].

Мифология, по мнению венгерского и швейцарского филолога и религиоведа К. Кареньи, дает почву, закладывает основание. Она отвечает не на вопрос «почему?», а на вопрос «откуда?» (т.е. выполняет этиологическую функцию). Речь идет не просто о причинах, а, скорее, о первичных субстанциях или первичных состояниях, которые никогда не стареют, никогда не могут быть превзойдены и производят все и всегда. Они суть «архаи», «к которым восходит все индивидуальное и частное и из которых оно сотворено, в то время как они остаются неподвластными времени, неисчерпаемые в первоначальном состоянии, в прошлом, которое оказывается непреходящим, ибо его рождение бесконечно повторяется» [20, с. 18].

Человек обладает собственным «архаи», «архаи» своего органического существования, в котором он постоянно создает себя. Как развитый организм, он «переживает свое собственное происхождение благодаря определенного рода идентичности, как если бы он был многократным, тысячекратным эхом этого происхождения, а оно само было бы первой прозвучавшей нотой, его вызвавшей» [20, с. 21]. Образно говоря, это своего рода погружение в себя, ведущее к живому зародышу нашей цельности. Возвращаясь к себе, мы основываем себя и одновременно открываем себя.

В искусстве используется понятие «мифологема» как мотив мифа, его фрагмент или часть — носитель важного общечеловеческого знания. Метафористичность мифа стимулирует «детское воображение», а «всякая подлинная мифологема обладает своим приносящим удовлетворение смыслом. Причем этот смысл очень трудно перевести на язык науки, потому что он может быть полностью выражен только в мифологических терминах». Этот аспект мифологии (сочетание живописности, осмысленности и музыкальности) и подсказывает верную установку по отношению к ней: позволить мифологемам говорить самим за себя и просто слушать. Причем здесь необходим специальный «слух», который предполагает также некий резонанс, сочувственный отклик, изливающийся из глубин души личности. «Воспитанная образность человеческой души, энергия смысла создают человеческие отношения» [20, с. 14—15].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >