О предметных и коммуникативных полюсах понимания

Мы вернулись к ранее заявленному тезису. Понимание в научной коммуникации (как и понимание во всяких иных формах и системах общения) двояко детерминировано. С одной стороны, понимание и взаимопонимание обеспечиваются через апелляцию к свойствам объектов, которые как бы принуждают к взаимному согласию по их поводу (предметное измерение научной коммуникации). С другой стороны, наука остается коммуникативной системой, и всякое научное предложение (и публикация) может интерпретироваться (среди прочего) как предложение к дискуссии, как выражение интенций исследователей, как реализация их честолюбивых замыслов и стремления к научному успеху - т. е. самореференциально (иметь своим предметом саму коммуникацию, а не ее внешний мир). Всякое научное предложение может замышляться, интерпретироваться и пониматься лишь как провоцирующее дискуссию, как вполне сознательное заострение проблемы, как осознанная идеализация реальности и существенное отвлечение от ее фактических свойств.

Причем именно научные теории делают возможным существенно абстрагироваться от предметного полюса в понимании научных предложений. Такой предметный полюс понимания (и, как следствие, сам фундамент научного познания) не может образоваться и - всегда теоретически нагруженными - фактическими наблюдениями. Ведь с равной степенью убедительности можно обосновывать как базовый характер предложений наблюдения (Р. Карнап и Венский кружок), так и базовый характер теорий и их комплексов (П. Дюгем, У. Куайн, П. Фейерабенд).

В качестве промежуточного варианта - и в социальных науках Р. Мертоном («теории среднего уровня»[1]), и в естествознании (Г. Фейглем) - было предложено рассматривать в качестве фундамента познания и основания понимания реальности эмпирические законы. Именно они должны были выступить некими базовыми единицами, атомами или неразложимыми частицами знания, обеспечивающими понимание и консенсус среди ученых, независимо от того, принимают ли они «охватывающие» теории. Ведь можно относительно свободно выбирать импонирующую теорию (волновую или корпускулярную в физике, функционалистскую теорию или утилитаристскую теорию в теоретической социологии) и подверстывать под нее подходящие наблюдения. Напротив, эмпирический закон обладает большей принудительной силой.

В повседневной коммуникации понимание не может быть основано на переносе - всегда гипотетических - единиц информации, поскольку участник коммуникации волен выбирать свою интерпретацию сообщения, считать ли информацией сообщения само описываемое в нем событие во внешнем мире или же рассматривать в качестве такой информации мотивацию, интенцию высказывающего. Всегда сохраняется возможность проинтерпретировать предложение «идет дождь» как попытку мотивировать собеседника остаться дома. Напротив, в научной коммуникации роль предметно-ориентированных интерпретаций (извлечений информаций из научных предложений) сообщений значительно важнее. Возможно, в науке на уровне теорий среднего уровня и эмпирических законов мы действительно обнаруживаем базовые единицы знания, которые принудительным образом обеспечивают (взаимо)понимание, заставляют участников полемики признавать правоту оппонентов, указывающих на ту или иную эмпирическую регулярность.

Должно быть ясно, - пишет в этом смысле Г. Фейгль, - что эмпирический “нижний уровень” законов редко подвергается сомнениям (hardly ever questioned). Я признаю, что в принципе допустимо, что астрофизические теории однажды предложат ревизию оптики, но я не впечатлен такими чисто спекулятивными возможностями, которые неутомимо изобретаются оппонентами эмпиризма с помощью шокирующе-абструзной суперсофистич- ностью. ...Тысячи физических и химических (низкоуровневых) констант фигурируют в поразительно устойчивых эмпирических законах. Рефракция проявляется в бесчисленном числе прозрачных субстанций (разных типах стекла, кварца, воды, спирта), удельные веса, удельные температуры, удельные теплоемкости, теплопроводимости, электроемкости и электропроводимости десятков тысяч субстанций, закономерности химических составов, законы обратных квадратов в распространении звука и света, подобно закону Кулона в отношении магнитных и электрических взаимодействий... даже ньютоновские законы обратных квадратов для гравитационных сил, законы Ома, Ампера <.. .> Фарадея и так далее, все продолжают использоваться и необходимы для проверки теорий более высокого уровня[2].

Этим аргументом можно ответить и на аргумент Фейерабенда о том, что синтаксическая форма указанных законов и терминов, входящих в эмпирические законы, может оставаться неизменной, но их смысл ме- няется-де в зависимости от вхождения в те или иные «высокие теории». Так, масса в законах Ньютон не меняется от скорости, что отличает смысл этого понятия от его релятивистской интерпретации. Апеллируя к идее Фейгля, можно в ответ указать на то, что наблюдаемые факты зависят от теорий с точки зрения этих теорий, но в самой практике ученых именно теории оцениваются на предмет их соответствия эмпирическим обобщениям. В этом смысле релятивистская механика подтверждается практически лучше, чем механика Ньютона. Опираясь на Фейгля, мы можем заключить, что если в самом предметном мире обнаруживаются веские основания (эмпирические обобщения), принуждающие к взаимопониманию, то в этом смысле наука действительно существенно отличается от всех других типов коммуникации, произвольно флуктуирующих между самореферен- циальными и инореференциальными интерпретациями коммуникативных сообщений.

  • [1] Парадным примером таких теорий среднего и нижнего уровняслужат «теория девиантного поведения» и «теория референтныхгрупп» {Мертон Р. Продолжение анализа теории референтныхгрупп и социальной структуры // Референтная группа и социальная структура. М., 1991. С. 106-256).
  • [2] Feigl Н. ‘Empiricism at Bay?’ // Boston Studies in the Philosophy ofScience. XIV. P. 48.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >