Понимание как предсказание в законах-индикаторах: закон и реальность

Гемпель признавал, что существует разновидность генерализаций, например «законы-индикаторы» (indicator law), функция которых прямо не связана с пониманием и объяснением. Никакая подстановка наблюдений под такие законы не содействует объяснению. Гемпель приводит пример таких индикаций:

  • 1. Все пациенты с пятнами Коплика на слизистой щек оказываются больными корью.
  • 2. У Джонса выступили пятна Коплика.
  • 3. Джонс болеет корью.

Очевидно, что первое утверждение является генерализацией, в которую осуществляется подстановка утверждений-наблюдений. Но эксплананс (болезнь) очевидно не получает здесь объяснения, т. к. такое объяснение должно апеллировать к некоторому прошлому, причинным образом объясняющему настоящее наблюдение (пятна Коплика не являются причиной кори). Напротив, антецедент (пятна Коплика) является индикатором и предсказанием будущей болезни. В этом случае мы понимаем будущее, поскольку видим его приметы в настоящем. И мы

Hempel C.G. Aspects of Scientific Explanation H Hempel C.G. Aspects of Scientific Explanation and other Essays in the Philosophy of Science. N.Y., 1965. P. 375.

понимаем настоящее, поскольку способны установить его референцию к будущим событиям. Такая не объясняющая, но предсказывающая теория не описывает реальных импликаций. Но ведь законы и не должны описывать реальность, а представляют ее некоторую идеальную модель. Это отношение подводит нас к классическому философскому вопросу реальности и форм ее презентации (моделированию, отображению и т. д.). Причем этот вопрос может быть поставлен и в отношении социальной реальности. Рассмотрим более подробно отношение теоретической модели и означенных реальностей.

Считалось очевидным, что объяснение подразумевает реконструкцию импликаций, существующих в самой природе. Так, согласно закону идеального газа повышение температуры имеет своим следствием увеличение давления. Но чем удостоверено теоретическое описание, если оно описывает всего лишь поведение идеальной модели? Уилфред Селларс утверждал, что связь между моделью и реальностью состоит в том, что модель при некоторых условиях и тождественна таковой реальности. Так, например, кинетическая теория объясняет, почему газ при умеренном давлении подчиняется закону PV/T=k. «Газ при умеренном давлении, - пишет Селларс, - действительно идентичен модели идеального газа - облаку молекул - точечных масс, на которых не сказывалось воздействие межмолекулярных сил»[1]. Повышение давление приводит к увеличению расхождения реальности и модели, но это расхождение может быть «исчислено» именно потому, что мы обладаем некоторой базовой идеально-реальной моделью. Этот пример показывает, что соответствие абстрактных описаний и реальности возможно потому, что реальность - пусть лишь в некоторых случаях - «ведет себя», точно соответствуя своему описанию.

Этот же вопрос можно поставить применительно к описанию коммуникации. Ведет ли себя общество в некоторых случаях как точно соответствующее своей идеальной модели? Насколько реальными могут быть общественные идеалы? Или нормы и ценности как некое нормативное описание предполагают идеализи- рованность и, как следствие, несоразмерность социальной реальности. М. Вебер, как известно, в качестве таких дескриптивных ресурсов использовал так называемые идеальные типы. Социальное действие в контексте такой идеальной типизации характеризовалось как целерациональное, ценностно-рациональное, эмоциональное и традициональное. Такого рода типизация помимо чисто дескриптивных целей исторического анализа эволюции типов помогала уточнить и понятие понимания. И действительно, мы способны понять некоторого Другого в том случае, если локализуем его действие в измерении соответствующего идеального типа, который таким образом выступает одновременно и как некоторая генерализация, и как причина действия. Так, в тривиальных случаях мы способны понять преступление, если объясняем его состоянием аффекта, а понять революционные действия можно, указав на приверженность их адептов ценностям справедливости. Но этот же инструмент допускает и фиксацию отклонений от заданных стандартов. Так, мы фиксируем смешанные типы, где целерациональное поведение ученого, проводящего научное исследование, может отклоняться от стандартов таковой рациональности, получая аффективную мотивацию (любопытство, жажда успеха, честолюбие). Другими словами, мы всегда констатируем приближение к некоторому идеалу поведения, который мы можем понять с нашей собственной позиции. Как всегда - понять такого рода поведения и действия мы можем, лишь сравнив на предмет адекватности фактические действия и генерализации, которые его описывают. Вопрос состоял лишь в качестве таких генерализаций. Все ли они могут быть приняты в качестве такого рода средств понимания и объяснения? И - применительно к социальной реальности - всегда ли существует возможность зафиксировать «чистое» рациональное, поведение, полностью соответствующее идеально-типической модели целерационально- сти и лишенное примесей всех иных мотиваций? Для ответа на этот вопрос (о качестве генерализаций и о возможности их чистых форм фактического выражения в реальности) приходится обращаться к классической проблеме подтверждения обобщений или законов.

  • [1] Sellars W. The Language of Theories. Readings in the Philosophy ofScience. 1989. P. 345.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >