Полная версия

Главная arrow Философия arrow Коммуникативная философия знания: от теории коммуникативных медиа к социальной философии науки

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Наблюдение и объяснение в науке и повседневности: релятивизм

Но как же обстоит дело с объяснением? Свойственно ли последнее исключительно научному дискурсу или может равным образом применяться к объяснению человеческого поведения и общения? И есть ли существенные различия между объяснительными процедурами в науке и объяснением в повседневной жизни? В классической форме проблема объяснения была поставлена Гемпелем и Оппенгеймом. Задаться вопросом о том, почему случилось некоторое событие, равнозначно вопросу о том, в какие законы вписан этот случай и какие предшествующие обстоятельства его вызвали.

1

Но является ли такой путь объяснения исключительным достижением научной коммуникации или же оно является общим свойством общения людей? Как, например, объяснить и, следовательно, понять социальное действие? Применительно к социальному действию можно ли дать объяснение через генерализацию и предшествующее условие? Например, наблюдатель может объяснить действие лесоруба, вписав его в некоторую генерализацию: если требуются дрова для строительства или отопления, лесоруб рубит дерево. Антецедент: лесоруб нуждается в дровах для отопления. Эксплананс: лесоруб рубит дерево. Это обобщение (как минимум для наблюдателя действия) выступает аналогом научного обобщения.

Гемпелевское представление о научном объяснении подразумевало однозначную связь между генерализацией и наблюдениями (антецедентом и экспланансом), которые подводились под такое обобщение.

Однако однозначность такой зависимости была поставлена под вопрос (П. Фейрабенд). В известном примере Фейерабенда (в его первой научной статье «Попытка реалистической интерпретации опыта»[1]) рассматриваются наблюдаемые цвета светящихся объектов (их объективные свойства - PI, Р2, РЗ), которые соответствуют словам языка: красный, белый, синий. Наблюдатель может использовать эти слова независимо от того, наблюдает он эти свойства или нет. Но наблюдатель второго порядка[2], например ученый, наблюдающий и светящийся объект, и первого наблюдателя, способен зафиксировать зависимость изменения цвета от скорости движения источника света по отношению к наблюдателю. Т. е. с точки зрения наблюдателя второго порядка, цвет объекта уже не является некоторым стабильным, объектным свойством, но оказывается характеристикой отношения наблюдателъ/объект. О свойствах объектов самих по себе (недоступных наблюдению, вписываемого в ту или иную генерализацию), говорить, с точки зрения Фейерабенда, бессмысленно.

В этом смысле язык наблюдателя, объяснение и понимание наблюдаемых свойств определено теоретизацией второго порядка, т. е. некоторой более высокой инстанцией суждения, которая способна выбирать между различными теориями и соответственно различными языками. В целом, эта идея Фейерабенда ставит под вопрос общую интуитивную предпосылку в интерпретации объяснения. А именно, то представление, что объекты с воспроизводимыми свойствами, объективные наблюдения должны служить основанием объяснения, так сказать, общим полюсом, с которым вынуждены соглашаться все наблюдатели и который служит основой научной интерсубъективности (предметное измерение коммуникации). Теперь объектные свойства вещей нельзя рассматривать как непреложный аргумент (Витгенштейн), к которому следует апеллировать в споре. Наблюдательные высказывания теперь не могут зависеть от единой, выделенной, индивидуальной позиции наблюдателя, так как всегда может обнаружиться и другой наблюдатель, который бы фиксировал контингентностъ связи наблюдатель-объект.

Правда, эта связь между генерализацией и наблюдением не так проста и в случае объяснения обычного поведения. Действительно ли теория (некоторое множество генерализаций) в этом случае однозначно определяется наблюдаемыми свойствами? В приведенном выше примере с лесорубом наблюдатель может интерпретировать действие лесоруба и как рубку для отопления, и как рубку ради физического упражнения. Этот анализ зависит от того, в каких системных отношениях находятся наблюдатель и исполнитель действия, связаны ли они общей деятельностью или же являются независимыми друг от друга действователями. Наблюдатель повседневности характеризует свои объекты наблюдения, исходя из собственных «теорий» (генерализированных различений), определяемых принадлежностью к некоторой социальной позиции, принадлежности к некоторой обособленной коммуникативной сфере[3].

Такое представление о релятивности свойств действий (и других форм социальности) можно понимать как частный случай общей установки современной философии науки в вопросе о «паразитировании» фактов над теориями (Фейерабенд).

Социоэпистемология может позаимствовать этот общий тезис Фейсрабенда. Всякое наблюдаемое явление дано с помощью посредника - след (дым от огня, след в пузырьковой камере). Граница между наблюдаемым и ненаблюдаемым постоянно осциллирует - в зависимости от контекста наблюдения. То, что в одном (теоретическом) контексте является наблюдаемым (например, вирус в результате подсоединения к нему тяжелых молекул), в другом контексте может рассматриваться лишь как заместитель или представитель наблюдаемого. Для принятия решения о том, наблюдаем мы что-то действительно или скорее нет, мы должны определиться с тем, в контекст какой дистинкции мы помещаем данное наблюдаемое явление[4]. Так, вирус под электронным микроскопом[5] мы будем склонны рассматривать как сам по себе недоступный для наблюдения в сравнении с алмазом, помещенным под электронный микроскоп. Ведь мы в последнем случае действительно видим фактическую микроструктуру алмаза, тогда как то, что мы фиксируем в качестве вируса, является структурой присоединившихся тяжелых молекул, не являющихся действительными составляющими вируса. Однако в отличие же от наблюдений небесных объектов посредством радиотелескопа означенный вирус под электронным микроскопом скорее можно рассматривать как наблюдаемый, поскольку форма подсоединившихся к вирусу тяжелых молекул изоморфна форме самого вируса, тогда как данные радиотелескопа не являются такого рода аналоговым изо дражен ием.

Другими словами, за каждым наблюдаемым объектом обнаруживается структура дистинкций, контраст, ранее созданные классификации. Мы не можем договориться о том, что наблюдаем одно и то же, пока не договоримся, что используем общую «оптику».

  • [1] Feyerabend Р.К. An Attempt at a Realistic Interpretation of Experience I IProceedings of the Aristotelian Society. 1957-58. Vol. 58. P. 143-170.
  • [2] Вводя фигуру наблюдателя второго порядка, мы модернизируемпример Фейерабенда.
  • [3] Так, для священника все человеческие действия подразделяютсяна греховные и свободные от греха. И в этом смысле он использует генерализацию, согласно которой все существа делятся на греховных и безгрешных (людей и ангелов). Врач же будет склоненподразделять все человеческие действия на полезные и вредныедля здоровья. И здесь определяющей классификацией являетсягенерализированная дистинкция болезнъ/здоровье, характеризующая именно наблюдательную позицию врача. Одно и то же действие - например, принятие мясной пищи во время поста - будетрассматриваться как полезное/вредное или как греховное/не-гре-ховное. У действия тоже не может быть «объективных» свойств,независимых от наблюдательных перспектив, в которых оно можетрассматриваться.
  • [4] Питер Ахинстайн называет это «контрастом», см. следующую сноску.
  • [5] Пример предложен Питером Ахинстайном: Achinstein Р. Conceptsof Science. Baltimore, 1968. P. 160-172.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>