Требования понимания как экстерналистский фактор научного познания

Возможно ли рассматривать научные исследования, в особенности высокоабстрактные теоретические построения, как обычную коммуникацию обычных людей, каковыми, безусловно, остаются ученые - при всей их отличительности в эрудированности, образовании и установках?[1] Ведь каждое новое теоретическое предложение, скажем, математическая теорема является не просто математическим предложением[2], но и некоторым запросом на контакт. Как раз в этом смысле нас будет интересовать сходство в процессе понимания, с одной стороны, повседневных «коммуникативных актов», с другой стороны, научных высказываний и научных объяснений. Мы пробуем объяснить генерацию и обоснование научного знания, имеющего своим источником свойства самого общения ученых, пусть даже свои высказывания, они, как им кажется, основывают на объективности предметных описаний и наблюдений.

Одновременно мы попробуем обосновать и второй социоэпистемологический тезис. Социальную реальность (общество, действия, коммуникации) следует понимать как «стандартный» предмет научного исследования, пусть, безусловно, и выказывающий специфичность, но тем не менее принципиально допускающий стандартные процедуры научных описаний, измерений, наблюдений, каузальный анализ, формализацию и тео- ретизацию. В сочетании с первым тезисом второй тезис требует представлять науку как особую наблюдающую и коммуницирующую систему, обусловленную двояким образом: (1) определяемую как свойствами самой наблюдаемой реальности, предметами научных наблюдений, так и (2) свойствами наблюдателя, т. е. свойствами научного общения, которые, в свою очередь, эксплицируются самой наукой. В этом случае и сам этот наблюдатель, и наблюдение (= общение ученых, научная дискуссия) выглядели бы столь же доступными для полноценного научного анализа, как и предметы, наблюдаемые в ходе этого общения. Причем именно социоэпистемологиче- ская фиксация такого добавочного фактора в генерации и обосновании научных идей делает возможным (хотя бы для некоторых целей анализа) выносить этот фактор за скобки и в каком-то смысле очерчивать рамки гипотетической «чистой науки», свободной от «возмущающих воздействий» наблюдателя (т. е. от свойств самого обсуждения, самореференции).

Итак, мы предлагаем такое понимание научной коммуникации, в котором последняя объяснялась бы не только внутренним образом, т. е. исходя исключительно из предмета научного интереса (внешнего мира научной системы коммуникации), но и добавочным образом детерминировалась бы ситуацией самого общения, а именно требованиями понимания (или понятности предлагаемых идей), условиями взаимопонимания (или консенсуса в среде ученого сообщества), которые, очевидно, выглядят дополнительными по отношению к главному условию научности: истинности, непротиворечивости теоретических суждений, наблюдаемости вытекающих из теории практических следствий.

Впрочем, этот список добавочных условий научности следует дополнить и требованиями научного приоритета, научной честности (scientific self-policy), имеющих явный экстсрналистский (коммуникативный) характер, не связанный очевидным образом с истинностью и новизной научных идей. Всякий раз, когда мы будем сталкиваться с такой сверхдетерминацией в генезисе научного знания, всякий раз, когда истина и новизна как ведущие мотивации научного исследования будут дополняться перечисленными дополнительными («экстерналистскими», социальными) каузациями, мы будем говорить о социоэпистемологии.

  • [1] Конечно, в качестве такого исследования можно рассмотретьГуссерлевский проект феноменологической редукции явлений кструктуре чистого сознания, где под последней могли пониматьсяи научные идеализации, от которых, по мнению мыслителя, неплохо бы вернуться назад «к вещам» и «жизненному миру». Но речьу Гуссерля идет о структуре (потока) сознания (и даже, скорее,восприятия как условия для формулирования научных понятий),а вовсе не о структуре общения). «Мир, как он “реально существует” на деле, есть продукт конструктивного теоретизирования,исходным материалом которого являются объекты и смысловыесвязи повседневного опыта - жизненный мир. В то же время входе развития современной науки и ее философско-методологического осмысления значение жизненного мира как предпосылки иоснования науки было забыто и мистифицировано» (Филатов В.П.Естествознание и «жизненный мир»: проблемы феноменологической интерпретации точных наук // Вопр. философии. 1979. № 4).
  • [2] Уже языковая интуиция указывает на тождество омонимов «предложения» как высказывания и «предложения» как предложения ксовместному решению.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >