Письменность: мнемотехника или медиа коммуникации?

В общении устно коммуницирующих сообществ ключевая роль принадлежала факту самого сообщения (означающему). Смысл сообщения заключался в поддержании общения, а новое, неизвестное и неожиданное (информативная составляющая сообщения) минимизировалось[1].

Эта технология табуирования конкретного содержания доказала как свою успешность, так и эволюционную ограниченность, ведь она не позволяла рождаться длинным цепочкам высказываний, ориентированных

2

предметно, а не социально. Эта ограниченность обсуждения и общения конкретным временем устной беседы препятствовала появлению собственной динамики общения, времени обсуждения, определяемого его предметом с собственным прошлым и будущим, которые бы и определяли возможностями сравнения его прошлых и будущих состояний.

Требовался механизм разведения социально обусловленного времени обсуждения (фактически представавшим, пусть и латентным, самообсуждением некоторого сообщества) и предметно обусловленного времени, необходимого для более или менее обстоятельного обсуждения (впоследствии описания) данного предмета. Предмет должен был допускать независимые высказывания о нем, которые могли бы сравниваться некоторым наблюдателем в отношении их адекватности данному предмету и согласованности или противоположности друг с другом. Требовался медиум (технология) наблюдения над мнениями наблюдателей, в качестве каковой и выступила письменная фиксация сообщений.

В разное время на осуществление этих функций вывода обсуждения за пределы устной беседы фактически присутствующих лиц претендовали разные медиа (мифы и ритуалы, магические практики и практики предсказания и гадания, ритуалы посещения сакральных мест, религия и мораль). Однако все они, ориентируясь на тайну и запрещая тематизацию своего фундамента (оснований

1

мистерий, природы божества, оснований морали и т. д.), не могли обеспечить требующуюся передачу ключевой роли в коммуникации от полюса - интегрирующего сообщество - сообщения к полюсу - допускающего полемику и конфликт - информации и наблюдения второго порядка. Такой технологией де-социализации общения стала письменность. Подобно медиуму языка[2] и являясь формой этого медиума, письменность, в свою очередь, выступает технологией решений двух не согласующихся друг с другом функций: мнемотехнических записей и писем друг другу. Рожденная для регистрации[3] хозяйственных и (внешне) политических событий и процессов[4], письменность превратилась в самостоятельный медиум коммуникации - технологию распространения коммуникации, радикально трансформировавшую весь коммуникативный процесс[5].

  • [1] Это обстоятельство, собственно, и имелось в виду Р. Мертоном вего концепции латентных и явных функций: Merton R.K. Manifestand Latent Functions // Social Theory and Social Stucture. Free Press,1957. Само общение оказывается важнее содержательной стороны общения, ведь оно способно нести интеграционную функциюи как раз в силу того, что факт сообщения не может быть оспорени, как минимум в этом, уже подразумевает согласие. Напротив,смысл или информация, вкладываемые в сообщения, скорее разъединяют, поскольку оказываются недоступными для проверки, замкнутыми в границах индивидуальных сознаний.
  • [2] Поскольку и язык, в свою очередь, словно распадается на две взаимоисключающие функции - с одной стороны, предполагает заложенную в слове интегративную функцию обобщения, автономиза-ции человеческого общения через отвлечение от всего внешнегои конкретно-предметно определенного, а с другой, подразумевает(заложенную в структуре предложения) дезинтегрирующую бинаризацию (да/нет-кодирование) любого предложенного для обсуждения смысла.
  • [3] О регистрационной функции см.: Schmandt-Besserat D. An ArchaicRecording System and the Origin of Writing // Syro-MesopotamianStudies. № 1-2.1977. P. 1-32.
  • [4] О генезисе технологии письменности из практики предсказаний,процессе отделения идеограмм от знаков гаданий (нагретых костей, панцирей черепах и т. д.) и последующей фонетизации см.:Vernant J.-P. Divination et rationalite. Paris, 1974.
  • [5] Haarmann H. Universalgeschichte der Schrift. Frankfurt, 1990.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >