Дезорганизационная дисфункция языка и новые техники ее преодоления

Однако способность языка связывать знаки с ситуациями (и освобождать себя от их конкретности) возможно только через свободно составляемые предложения. Лишь такая свобода связывать знаки собственно и является условием свободного поведения и реакций на мимолетные данности среды. Но именно предложение и допускает собственное отрицание (ведь отрицание элементарного знака лишь добавляет новый смысл) и, как следствие, отклонение некоторого коммуникативно-предложенного смысла.

Техническая функция языка, состоящая в обобщении и игнорировании конкретности внешнего мира восприятия, дополнялась тем самым новой технической функцией, а именно функцией разгрузки. Знаковая функция слов языка, понимаемых в качестве «естественных переменных», освобождает нас от контекста генерации знания. Нет никакой необходимости вспоминать о том, как появилось слово, кто его придумал и в каких еще контекстах оно употреблялось ранее. Благодаря этой функции коммуникация только и может концентрироваться на какой-то конкретной коннотации или значении слова, концентрироваться на данном моменте, абстрагируясь от его обремененности прошлым, которое как-то приходится держать в уме.

Эта функция представляет собой общее условие социальной памяти, поскольку запоминание чего-либо и его коммуникативная тематизация возможны лишь через такое забвение всех иных контекстуальных определений. Но эта - лишь обеспечиваемая - функция памяти (= забвения) не позволяла возвращаться к тому, что в данной коммуникации было забыто, а следовательно, делала коммуникацию чрезвычайно нестабильной. Не было возможности «отложить» некоторую тему на потом, «забыть на время», чтобы впоследствии, когда возникнет необходимость или возможность, к этому вернуться. Коммуникация руководствовалась исключительно современностью, гарантируемой незначительными, психически определяемыми памятями небольшого коллектива[1], и не могла осовременивать прошлое, задействовать некоторые гарантии ее стабильного протекания - тексты, законы, записанные правила поведения, письменные мироописания.

Для устойчивого течения коммуникации (неслучайных подсоединений одних коммуникаций к другим) требовалась техника стабилизации коммуникации[2], письменно фиксируемые ориентиры общения, компенсирующие данную в языке возможность сказать «нет» любому предложенному смыслу.

Чтобы придать языку и коммуникации стабильность, требовались средства представления языка - как чего-то целостного - в каком-то новом медиуме, а в конечном счете в самом языке. Требовались средства выражения языка как некоторой целостности, некоторого внутренне связанного и устойчиво воспроизводящегося множества элементов, а не его моментально актуализировавшихся и сразу исчезающих форм (предложений). Чтобы язык стабилизировался (с помощью фиксированных правил соединения слов, представляемых некоторым обозримым списком - словарем и сводом грамматических правил), требовалось отличить слова от вещей, а не привязывать (и тем более не уподоблять) слова к вещам. Собственно только так можно было считать реальность реальностью - отличной от реальности слов. Устный язык не обеспечивал такого различения вещей и слов. Поэтому реальность вещей не могла концептуализироваться как гарантированно стабильно существующая и независимая от языка, а с другой - и сам язык не мог пониматься как реальность семиотическая - как реальность, стабилизированная воспроизводством повторяющихся и фиксированных связок означающее/означаемое.

  • [1] О технологиях коллективной памяти и ее ограниченности ресурсамипсихики в культурах устного общения см.: Thomas R. Oral Traditionand Written Record in Classical Athens. Cambridge (Engl.), 1989.
  • [2] Об общих принципах так называемого собственного поведения -техниках автономизации поведения, соотносящегося исключительно с предшествующим и ориентированным на будущее поведение, см.: Foerster Н. v. Objects: Token for (Eigen)Behaviours //Observing Systems. Seaside Cal. 1981. P. 274-285.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >