От пространственной интеграции к временному порядку

Именно с этим связана техническая функция знака, которую мы обозначили как игнорирование внешнемировых структур[1]. Знак (дистинкция выражения и смысла, означающего и означаемого) выступает многократно воспроизводимой структурой или операцией, дефинитивно не нуждающейся в контакте с внешним миром. Эта структура только потому и может воспроизводиться повторно, поскольку она не зависит от ирритаций восприятия реалий внешнего мира. О вещи думают и говорят в отсутствие вещи. Знаки репрезентируют смыслы, а вовсе не конкретные материальные предметы или факты. Фактическое наполнение ситуаций свободно варьируется, в то время как связь знака и его смысла, означаемого и означающего в смысле Соссюра, вопреки их полной противоположности остается фиксированной. Стабилизация этой структуры делает возможным некоторую систему - через игнорирование текучего характера ситуаций, к которым и в которых это отношение реализуется. Именно через процесс такого игнорирования тотальности окружающего пространства возникает мир, к которому можно обращаться и во времени: т. е. после значительных перерывов, и перед тем, как этот мир получил фактическую реализацию, т. е. - самое удивительное - в его отсутствие в окружающем пространстве.

Благодаря тому, что означающее указывает на означаемое, язык получает свободу от конкретных и ситуативных восприятий, которые - ввиду особенности восприятия - всегда остаются полностью определенными: визуальная картина такова, какова она есть и дана одновременно во всей своей полноте; ощущение красного может быть только красным. Восприятие указывает на себя и исключительно в момент восприятия, причем не может быть ошибочным, но неизменно равно самому себе. Напротив, языковые выражения выходят за пределы моментальной и актуальной ситуации восприятия и указывают на свои смыслы и другие выражения безотносительно к тому, что происходит и ощущается в данный момент. Система языковой коммуникации способна замыкаться благодаря оптимизации времени (игнорирования текущего момента) и, как следствие, сосредотачивается и реагирует не на все вокруг, а на ограниченных предметах интереса, преимущественно же на том, о чем уже в той или иной форме говорилось ранее, и на том, что еще только будет обсуждаться.

Собственно организация общества (= коммуникации, общения) возможно только благодаря этой функции языка - автономизации языковых выражений, более не привязанных к реально и фактически переживаемому и воспринимаемому событию, некоторому «срезу одновременности», в котором обозревалось некоторое пространственно-интегрированное сообщество и который являлся некоторым «доязыковым» средством социального контроля. (Скажем, кошка с собакой неконфликтно сосуществуют благодаря факту изначального взаимного восприятия пространственного со-существования, каковое собственно и выступает мощнейшим средством интерактивного взаимоконтроля.)

Вышеуказанные технические функции знака и языка высвободили временные ресурсы для обращения к проблемам самого общения, причем как раз за счет обеднения конкретности восприятия. Но эти же функции редукции сложности внешнего мира, прежде всего многообразия ирритаций, привнесли с собой и фундаментальную проблему, выраженную в аккумуляции новой сложности. Ведь всякое высказывание способно соотносить себя с практически несчетным множеством других потенциальных выражений и в этом смысле является избыточным, невероятным и чрезвычайно опасным для социального порядка и контроля. Как и всякая техника, язык должен был решить проблемы контроля собственной сложности и самопорожденного риска.

В отличие от преимущественно пространственной интеграции средствами визуального восприятия, язык задействует акустические ресурсы, предполагающие временную организацию коммуникативных вкладов: люди видят всех и сразу, а говорить и слушать приходится по очереди. Именно последовательный порядок высказываний делает возможным большую свободу, нефиксиро- ванность того, что будет сказано дальше. Создается некоторый вторичный мир проговоренного, определяемый временем и допускающий ошибки, который словно накладывается на не допускающий ошибок пространственный мир визуально воспринятого и проблематизирую- щий этим всякий консенсус.

  • [1] О знаках как технологии игнорирования (произвольного поведения) в отношении (восприятия) внешнего мира и критику этогоподхода см.: Jacobson R. Semiotik: Ausgewahlte Texte. Frankfurt,1988. S. 427^36.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >