Форма в сознании: ментальная форма

От рассмотрения коммуникативно-лингистического понимания формы перейдем к рассмотрению ментальной формы. С проблемами ментальной формы (ментальных предикатов) мы встречаемся в философии сознания. Теория тождества[1] проблематизирует понятие «ментального предиката» (чувственные ощущения «боли», «красного», но не только их) как некоторого аналога лингвистической формы или «означающего». С этой точки зрения ментальный предикат (как и лингвистические формы, т. е. моне- мы, морфемы звуки, слоги, буквы, слова, предложения) имеет инореференциальный коррелят, т. е. указывает на нечто, локализованное «вовне» (на свою другую сторону, «означаемое»). Сверх того, ментальная форма способна вступать в те или иные самореференциальные отношения с другими формами (ощущение голода порождает моторные реакции организма (поиск пищи) и, как следствие, порождает вкусовые ощущения). Но сам характер отношений между формой и ее референцией, между означающим и означаемым в сознании остается ключевой проблемой теории сознания.

В подходе, получившем название «теории идентичности», Дж. Смарт и Ю. Плэйс предложили идентифицировать ментальные предикаты и некоторые физические свойства. Данности переживаемого в сознании мира понимались как некая неотъемлемая «другая сторона» предиката, другая сторона одной медали. Всякий ментальный предикат, утверждают Смарт и Плэйс, выражает или воплощает некоторое физическое свойство, а всякому ментальному предикату соответствует физический предикат; вместе они, не являясь синонимами (т. е. имея разные смыслы, но общее значение, во фрегевском смысле), именно благодаря их общему значению оказываются тождественными, как могут быть тождественны две стороны одного феномена. Форма и здесь предстает как различие внутреннего и внешнего.

Это, безусловно, требовало как-то реферировать критерии тождества[2] различающихся свойств в целом, не основываясь на проблематичной идентификации по общему объекту (значению). Так, «вечерняя звезда» идентична «утренней звезде», поскольку обе они указывают на некоторый идентичный объект - планету Венеру. Но разве «вечерняя звезда» не «обладает» своей собственной, «частной», «вечерней» пространственно-временной объемностью? Разве ей не соответствует свой собственный, некий ограниченный во времени «вечерний» объект, свое собственное локальное пространство-время, отличное от пространства-времени утренней звезды?

Итак, при анализе объекта волей-неволей приходилось учитывать свойства наблюдателя, т. е. некоторой перспективы, концепции, системы отсчета, в которую включен объект. Именно позиция наблюдателя определяла различающиеся смыслы одного и того же феномена.

Вопрос о тождественности свойств ментального и физического оказался не столь простым, как казалось. Требовалось найти универсальные критерии идентичности. Вариант решения проблемы критериев идентичности свойств был предложен в теоретико-редукционистских подходах К. Хукера и Э. Нагеля[3]. Так, температура газа полагалась идентичной средней кинетической энергии его молекул, поскольку классическая термодинамика может редуцироваться к статистической механике. Такое отождествление явлений и их теоретических описаний определяется общей каузальностью, т. е. одинаковыми следствиями - выглядящих столь различными - феноменов. Очевидно, что повышение температуры во всех случаях ведет к тем же следствиям, что и увеличение средней кинетической энергии молекул, и наоборот. Это тождество через редукцию можно было бы применить и к проблеме ментальной формы.

Такая интерпретация ментальных предикатов (с присущей каждому некоторой другой - физической - стороны) не посягала на закрытость физического мира. Ведь каждому физическому событию (например, движению руки) предшествует свое причинным образом воздействующее физическое событие (например, нейрохимический сигнал). Ведь привнесение дополнительных - ментальных - факторов в форме психических ощущений, желаний и полаганий, с одной стороны, создавало бы проблему избыточности «психических» причин (например, «желаний») для физической каузации. Это поставило бы под вопрос очевидно закрытый характер мира физических взаимодействий.

Теория тождества полагала ментальные формы всего лишь некоторыми особыми формами проявления физических процессов. Ментальные (или феноменальные) представления мозговых процессов (коррелятов ментальных актов) имели отличные от физических явлений - нефизические - смыслы, поскольку они являлись наблюдателю - переживающему их в сознании - не в виде физических событий, активаций неких нейронных ансамблей, а лишь в виде красного, зеленого, чувства боли или голода. Но им могло соответствовать физикалистски интерпретированное значение: активация нейронов, нейрохимические реакции в нейронных сетях.

Итак, всякая ментальная форма (почти как форма лингвистическая) некоторым образом представляет, т. е. обозначает, физическое событие или свойство. Но в чем же тогда состоит «нефизический» смысл или содержание ментальных форм? Здесь Смарт вынужден вводить особые (коллективно-личностное и пространственное) измерения смысла, зависящие от вида доступа наблюдателя к явлению, от того, где локализован наблюдатель - вне или внутри сознания.

Ощущения (ментальные формы. - А.А.) являются личными, мозговые процессы - публичны (т. е. коллективны. - А.А.). Если я искренне делаю высказывание “я вижу желто-оранжевый после-образ” и при этом не делаю грамматических ошибок, то я никак не могу здесь ошибиться. Но я могу ошибиться в отношении мозговых процессов. Ученый, наблюдающий мой мозг, может попасть под влияние иллюзии. Кроме того, представляется осмысленным утверждение лишь о том, что двое или большее число людей наблюдают один и тот же мозговой процесс, но никак не о том, что двое или большее число людей сообщают об одном и том же внутреннем опыте[4].

Итак, различие в смыслах между ментальной формой и ее физической «другой стороной», которую она обозначает, которое, как это и следовало бы из Фреге, есть различие не онтологическое, а эпистемическое. Это различие между личной априорной истинностью формы и принципиальной фальсифицируемостью социального или коллективного наблюдения физического процесса как значения этой формы. Тем самым возникают два принципиально различных доступа: эпистемический (личностно-определенный) доступ к ментальной форме и онтический (коллективный) доступ к (физикалистски понимаемому) значению формы.

  • [1] Smart J.J.C. Sensations and Brain Processes I I Philosophical Review. 1959. No. 58. P. 141-156.
  • [2] Обычно отношение такого рода тождества иллюстрируют примером тождества температуры и средней кинетической энергии молекул. Один и тот же феномен действительно может рассматриваться в двух разных наблюдательных перспективах (= смыслах).
  • [3] Hooker С., Nagel Е. An introduction to logic and scientific method.1934.
  • [4] Smart J.J.C. Sensations and Brain Processes I I The PhilosophicalReview. 1959. Vol. 68. No. 2. P. 152.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >