СУДЕБНАЯ ЗАЩИТА В КОНСТИТУЦИОННОМ МЕХАНИЗМЕ ГАРАНТИРОВАНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

Конституционный механизм гарантий основных прав и свобод человека и гражданина и судебная защита: вопросы соотношения

Конституционно-правовые основы существующей системы конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина названы в числе принципов, определяющих конституционный строй Российской Федерации. Согласно положениям ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства.

Исходя из закрепленного в Конституции РФ приоритета прав и свобод человека и гражданина, обязанностью государства и его органов являются их признание, соблюдение и защита. Данная конституционная установка определяет уровень ценностных характеристик во взаимосвязи человека и государства, сущность государственной гарантированности прав и свобод как основного принципа правового статуса личности.

Сущность и содержание гарантированности прав и свобод заключаются в триединой обязанности государства признавать принадлежащие человеку и гражданину права и свободы, соблюдать их и обеспечивать государственный механизм их защиты. Эта обязанность государства получает конституционно-правовое развитие в положениях ст. 18 Конституции РФ. На уровне правового акта, обладающего высшей учредительной силой, закреплено, что права и свободы человека и гражданина как непосредственно действующие определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной ветвей власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Это конституционно установленные начала и ориентиры законотворческой деятельности органов законодательной власти и исполнительно-распорядительной деятельности органов исполнительной власти, обусловливающие правоохранительную функцию судебной власти и осуществления правосудия[1].

Гарантирование — разновидность обеспечения, т.е. такой особенной формы всеобщего взаимодействия элементов действительности, при которой одни элементы (или продукты их деятельности) выступают условием существования или функционирования других элементов. Появление в данной сфере субъекта социального (в первую очередь — государственного) управления требует (для достижения целей такого управления) усиления ординарного обеспечительного воздействия в отдельных аспектах, что достигается с помощью дополнительных средств (гарантий). Гарантии призваны осуществлять специальное (повышенное) обеспечение, выступая дополнительными мерами, средствами и способами, целенаправленно создающими в комплексе требуемые условия (среду) существования и функционирования обеспечиваемого объекта[2].

Вопрос о гарантиях возникает всегда, когда осуществляется переход от должного к сущему. Гарантии во всех случаях — проблема реальности правового явления[3]; один из главных вопросов проблемы правильного применения правовых норм[4], законности[5] и многих других процессов правовой деятельности[6].

При исследовании механизма конституционного гарантирования прав и свобод человека и гражданина следует различать в нем отдельные формы их осуществления, каждая из которых обусловливает соответствующие ей гарантии. Реализация прав и свобод может осуществляться в форме фактического правообла- дания, пользования, распоряжения ими или защите, восстановлении прав в случае их нарушения[7]. Современное содержание правопользования с позиции конституционного права представляется более расширенным, учитывающим международные подходы к пониманию основных прав и свобод. Оно определяется как непосредственное и/или нормативно опосредованное в рамках общих (конституционных) правовых отношений социально позитивное и добросовестное усвоение каждым человеком и гражданином благ, выражающих его конституционные интересы и получаемых в той мере, в какой они соответствуют уровню политического, социально-экономического и культурного развития государства и международным стандартам прав человека[8].

Конституционный механизм гарантирования можно рассматривать исходя именно из разных форм реализации основных прав и свобод человека и гражданина. Механизм гарантий охватывает все установленные Конституцией и законодательством Российской Федерации сферы обеспечения реального обладания человеком установленными правами и свободами, сферы пользования ими и распоряжения, механизмы защиты и восстановления. Административно-правовая, судебная, международно-правовая защита прав и свобод является составляющим его элементом.

В литературе гарантии исследуются применительно к различным конституционно-правовым институтам. Так, рассматривая систему гарантий местного самоуправления (право на осуществление местного самоуправления как одна из форм реализации публичной власти может рассматриваться в системе политических прав и свобод личности), А.В. Черненко предлагает классификацию их видов по различным основаниям. В зависимости от форм их закрепления выделяются конституционные, отраслевые, региональные и локальные гарантии. Юридические гарантии подразделяются на гарантии правового положения (статуса), гарантии реализации, гарантии охраны и гарантии защиты, а также на формальные и реальные. Осуществляется классификация гарантий по критерию субъектности, а также выделяются непосредственные и опосредованные гарантии. Общие гарантии разделяются на четыре основных вида: экономические, политические, социальные, культурно-идеологические[9].

Деление гарантий прав и свобод на экономические (материальные), политические, идеологические и правовые было традиционным в правовой литературе советского периода[10]. В современный период едва ли можно однозначно рассматривать данную систему гарантий. Исходя из положений Конституции РФ, все гарантии получают правовое закрепление и выражаются в юридических средствах и способах гарантирования, обеспечения реализации и защиты прав и свобод человека и гражданина. Юридические гарантии не следует ни отрывать, ни тем более противопоставлять другим видам гарантий[11].

Гарантии прав и свобод человека и гражданина следует отличать от общих предпосылок их осуществления, включающих в себя совокупность экономических, политических и идеологических условий. Если такие предпосылки создаются целенаправленно, они могут быть квалифицированы как гарантии. Экономические, политические и идеологические гарантии приобретают определенность и обязательность, когда они облекаются в правовую форму. Специальные юридические гарантии — юридический эквивалент общих предпосылок, гарантирующая сила которых сфокусирована, а затем представлена сквозь призму права[12].

В настоящее время отмечается выведение механизма гарантирования на более высокий уровень их правовой регламентации. Так, А.А. Чепурнов указывает, что исследование таких общих экономических, политических, идеологических, социальных, культурных и иных условий как механизм конституционных гарантий необходимо рассматривать через призму основ конституционного строя в их системе и взаимосвязи. Только конституционно-правовое закрепление их в акте, имеющем высшую юридическую силу, придает экономическим, политическим, идеологическим, социальным, культурным и иным условиям характер правовых гарантий, и именно в этом качестве они могут выступать как созданные государством средства обеспечения возможностей обладания, пользования и распоряжения правами и свободами и их защиты.

По его мнению, в качестве экономических гарантий выступают конституционные установления, предусматривающие многообразие форм собственности (ч. 2 ст. 8 Конституции РФ), охрану частной хозяйственной деятельности физических и юридических лиц, осуществляемой на основе принадлежащего им имущества, т.е. их частной собственности (ст. 35 Конституции РФ). Именно на базе частной собственности (при использовании возможностей всех других форм собственности) создаются необходимые условия, при которых материальная обеспеченность граждан становится основой для подлинно свободного осуществления ими своих прав[13].

Конституция РФ закрепляет приоритет прав и свобод человека и гражданина, устанавливая принцип свободы экономической деятельности (п. 1 ст. 8) в качестве основы для провозглашения прав граждан в области экономики: права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности, а также иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34); права свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (свобода труда), гарантируемого правом граждан на труд и защиту от безработицы (ст. 37); права (свободы) научного, технического творчества (ст. 44) и др.[14]

Объективная природа таких конституционных принципов, как свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, свобода экономической деятельности, единство экономического пространства и др., очевидна. Их отсутствие в Конституции не позволило бы создать рыночную экономику. Конституционные принципы рыночной экономики имманентно присущи этому типу экономики. Если в Конституции не закреплены в качестве принципов свобода договора, неприкосновенность частной собственности, свобода передвижения и т.д., в обществе не смогут функционировать экономические основы рынка. Права иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ст. 35 и 36 Конституции РФ), соответствуют таким категориям, без которых рыночная экономика немыслима, как свобода обладания недвижимостью, рынок недвижимости и свобода рынка земли[15]. Следовательно, состояние экономики является лишь предпосылкой обеспечения прав и свобод. В механизм конституционно-правовой гарантированности прав и свобод как ядра правового статуса личности входят конституционно установленные принципы функционирования экономики.

Б.С. Эбзеевым особо отмечается то, что гарантии прав и свобод человека и гражданина в целом имеют государственный характер независимо от их конкретного содержания. В условиях подлинной демократии права и свободы не только признаются и юридически закрепляются государством, но и реально обеспечиваются путем создания фактических правовых условий их действительного осуществления. Социальное назначение гарантий — обеспечить фактическое функционирование институтов и учреждений государства в соответствии с принципами народовластия и свободы личности. Следует отличать гарантии Конституции как средств и способов обеспечения ее стабильности и конституционные гарантии, предназначенные для того, чтобы обезопасить носителей различных индивидуальных и коллективных прав от решений и действий органов и должностных лиц, антиконституционных по существу и не соответствующих Конституции по форме[16]. Конституционные гарантии имеют широкую сферу действия, ибо они направлены не столько на охрану Конституции от посягательств на нее (для этого существуют гарантии Конституции), сколько через и посредством Конституции гарантируют экономическую, политическую, правовую защиту личности и гражданского общества. Сам характер таких гарантий различен в зависимости от видов прав и свобод: социально-экономические права содержат достаточно обширную социальную программу их реализации, требующую положительных усилий государства в соответствующей сфере. Личные права реализуются на основе свободного усмотрения.

Достаточно аргументированным представляется определение И.А. Есиповой основной стратегической цели публичной власти — обеспечение прав и свобод человека и гражданина в качестве одной из важнейших конституционных ценностей. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина объявлены Конституцией РФ обязанностью государства (ст. 2). Таким образом, права и свободы как высшая ценность детерминистически связаны с публичной организацией — государством. Для гарантированности прав и свобод недостаточно только организационных мер со стороны государства, она предусматривает активное действие органов государственной власти и местного самоуправления по реализации и защите прав и свобод лица, преодоления правового бездействия со стороны должностных лиц государственных и муниципальных органов власти.

Признание и закрепление в законодательстве естественных, неприкосновенных, неотчуждаемых прав (ст. 17, 18 Конституции) недостаточно. Исходя из структуры правоотношений, в которых они реализуются, правам и свободам должны соответствовать обязанности государства, его органов, должностных лиц. Пассивное, бездеятельное состояние субъектов власти при определенных обстоятельствах оценивается как преступное, противоправное поведение и как одна из форм нарушения прав и законных интересов граждан. Бездействие власти выражается в том, что должностное лицо не использует предоставленные ему властные полномочия, в разных формах, различными способами уклоняется от осуществления должностных обязанностей, своего служебного долга, не реагирует, не считается с юридически обоснованными требованиями граждан, которые обращаются в государственные, правоприменительные органы, органы местного самоуправления за защитой своих прав[17].

В литературе обоснованно отмечается, что наличие правовых норм, закрепляющих возможность гражданина беспрепятственно пользоваться конституционными правами и свободами, вовсе не означает, что каждому автоматически гарантируется их реализация или охрана и защита, ибо от принятия закона до его исполнения — дистанция огромного размера[18]. Необходимо не только провозглашение в Конституции прав и свобод личности, но и материализация, т.е. действительное получение того блага, которое составляет их содержание. Л.С. Явич писал, что право ничто, если его положения не находят своей реализации в деятельности людей и их организаций, в общественных отношениях, и что нельзя понять право, если отвлечься от механизма его реализации в жизни общества[19].

В литературе обоснованно указывается особый характер правоотношений, складывающихся между гражданином и государством, которые хотя и предполагают наличие взаимных прав и обязанностей между гражданином и государством, но в силу их неодинакового правового статуса и юридического неравенства не имеют равных возможностей для реализации. В связи с этим значительная часть норм конституционного (государственного) и административного права посвящена гарантиям и механизмам обеспечения прав и свобод человека и гражданина, ограничению произвола власти. В целом гл. 2 Конституции РФ полностью посвящена правам и свободам человека и гражданина, которые имеют прямое действие[20].

Реализация прав и свобод граждан рядом авторов рассматривается как регламентированный правовыми нормами процесс, обеспечивающий каждому гражданину те материальные и духовные блага, которые лежат в основе принадлежащих ему субъективных прав, а также защиту этих прав от любых посягательств. Как конечный результат она означает достижение полного соответствия между требованиями норм совершить определенные поступки или воздержаться от их совершения и суммой фактически последовавших действий[21].

Конституция РФ при определении предметов ведения и полномочий с учетом их особой значимости в системе основ конституционного строя России рассматривает вопросы их гарантирования на уровне Российской Федерации и на уровне входящих в ее состав субъектов. В соответствии с положениями пункта «в» ст. 71 Конституции РФ в ведении Российской Федерации находятся регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина; гражданство в Российской Федерации; регулирование и защита прав национальных меньшинств. В совместном ведении Российской Федерации и входящих в ее состав субъектов находятся защита прав и свобод человека и гражданина; защита прав национальных меньшинств; обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности. В соответствии с конституционными положениями установление правовых основ статуса личности и механизма его обеспечения и охраны относится к ведению Федерации в целом, это является конституционной основой его единства на всей территории федеративного государства. В то же время в механизме защиты предусмотрено участие и субъектов Федерации, что является условием выполнения федеративных основ гарантирования, а также включения дополнительных условий гарантирования на уровне субъектов.

Безусловно, уровень гарантирования зависит не только от уровня его правовой регламентации на федеральном уровне, но и от их защищенности на уровне субъектов Федерации. Многие вопросы жизнеобеспечения человека и гражданина зависят от функционирования органов местного самоуправления, которые решают не только отнесенные к их ведению вопросы, но и достаточно большой спектр вопросов, переданных им в порядке делегирования от федеральных и региональных органов государственной власти. На гарантированность прав и свобод человека и гражданина влияет территориальная организация публичной власти. В механизме обеспечения конституционных гарантий прав и свобод личности задействованы разные уровни властвования: федеральный, субъектов Федерации, муниципальный. В основе данного механизма лежат принципы территориального верховенства (ст. 4 Конституции РФ) и территориальной организации публичной власти[22].

Территориальная организация, будучи необходимым элементом государства, позволяющим осуществлять управление населением, в то же время представляет собой явление, на которое определенным образом влияет и гражданин. Территориальная организация не может существовать сама по себе: территориальные принципы организации публичной власти, безусловно, важны, но они не есть самоцель. Единство «двойственности» территориальной организации (понимаемой как организация населения и основа для построения системы органов власти) возможно лишь при выборе территории в качестве такого критерия. Данное обстоятельство обусловлено и многоцелевым назначением самой по себе территории, и множественностью форм ее организации[23].

Полномочия органов власти должны эффективно использоваться на благо тех, от кого они получены. Не случайно главу 2 Конституции РФ большинство ученых признают «одним из лучших разделов Конституции РФ»[24], «почти безупречной и не вызывающей серьезной критики со стороны даже радикально настроенных сторонников конституционного обновления»[25], поскольку она устанавливает в ст. 18, что «права и свободы человека и гражданина... определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

Территория, таким образом, приобретает значение «пространственной основы пользования материальными и духовными благами, участия граждан в осуществлении народовластия»[26]. Поэтому главным критерием совершенствования административно- территориального устройства страны должны выступать интересы населения соответствующих территориальных единиц. Это положение, высказанное Н.С. Бондарем еще в 1981 г. применительно к совершенствованию административно-территориальной системы Советского государства, не утратило актуальности и в современной России в свете обсуждения динамики развития федеративных отношений, укрупнения субъектов РФ и совершенствования территориальных основ местного самоуправления.

Территориальный фактор, безусловно, имеет существенное значение в проблеме реализации конституционного статуса личности и оказывает непосредственное влияние на возможность пользования принадлежащими человеку правами и свободами.

Характеристики территориальной организации населения с позиции личностного его аспекта рассматриваются Н.С Бондарем, с одной стороны, с точки зрения участия гражданина в формировании территориальной системы публичной власти (например, участия в выборах, референдумах, сходах). С другой стороны, функционирование органов власти опосредовано поддержанием тех или иных взаимоотношений с гражданином. При этом разнообразие самих территорий обусловило наличие проблемных моментов в реализации конституционно закрепленного равноправия граждан. С учетом территориального аспекта это позволяет говорить о проблеме социально-территориального равноправия граждан[27], так как социально-экономические права получают различное наполнение на различных уровнях публичной власти. Такой подход отражает реальное состояние и объем прав и свобод граждан России в разных ее регионах.

Существенное значение имеет территориальная организация судебной власти как одной из ветвей государственной власти. Территориальную организацию судебной власти следует рассматривать с позиции численности населения, наличия на территории условий для судебной защиты прав и свобод, рациональности размещения и достаточности судебных органов, обеспечения доступности судебной защиты.

Вопросы территориальной организации судебной власти имеют не только теоретическое, но и во многом практическое значение. Так, по мнению С.Г. Павликова, научный анализ органов правосудия, имеющих весьма специфический статус, — конституционных (уставных) судов и мировых судей субъектов РФ — предполагает постановку и разрешение ряда теоретических проблем, связанных с уяснением понятия и специфики судов, функционирующих на региональном уровне, судебной системы федеративного государства, а также судебной власти, реализуемой на уровне субъектов РФ[28]. Достаточно обоснованным представляется такой подход с точки зрения уяснения механизма судебной защиты и ее места в конституционно установленном механизме гарантирования прав и свобод, ведь он не ограничивается федеральным уровнем. Деятельность судебных органов субъектов Федерации во многом направлена на расширение ее возможностей. Хотя деятельность мировых судов относить к расширению возможностей судебной защиты на уровне субъектов Федерации можно весьма условно. Как органы судебной власти субъектов Федерации они в системе судов общей юрисдикции имеют специфику лишь по порядку формирования и обеспечения их деятельности, тогда как их компетенция и пределы правозащитной деятельности определены в полном объеме федеральным законодательством, и процессуально они действуют в рамках федеральной системы данных судов.

Обоснованно ставятся вопросы о том, что следует понимать под функциями «региональной судебной власти», какие из них она уже выполняет на нынешнем этапе судебно-правовой реформы, а какие направления деятельности судам предстоит освоить[29], как и в целом выработка общего понятия «судебная власть» ждет своего решения[30].

Применительно к законодательному регулированию и осуществлению института прав и свобод человека и гражданина выделяется несколько правовых уровней их закрепления и реализации через органы власти:

  • 1) на федеральном уровне — это Конституция РФ, гарантирующая государственную защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации (ч. 1 ст. 45);
  • 2) на уровне субъектов РФ — законодательные и учредительные акты субъектов РФ, содержащие положения о защите прав и свобод человека и гражданина[31];
  • 3) нормативные акты муниципальных образований, которые также предусматривают защиту прав и свобод граждан на своей территории. Практически во всех уставах муниципальных образований гарантирование и обеспечение прав и свобод населения, проживающего на территории муниципального образования, определено в качестве основной цели или задачи деятельности органов местного самоуправления[32].

Наряду с территориальной организацией государственной и муниципальной власти в качестве политических гарантий прав и свобод выступают народовластие и широкое развитие демократии в рамках существующего политического строя, которой является официальным выражением гражданского общества[33]. Граждане имеют право участвовать в управлении делами государства и общества как непосредственно, так и через своих представителей, они привлекаются к формированию, организации и деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, имеют равный доступ к государственной службе, участвуют в отправлении правосудия (ст. 32 Конституции РФ). В результате народ непосредственно (например, путем участия в референдуме) и посредством созданных им органов сам устанавливает объем прав и свобод всех граждан в демократическом государстве, определяет условия их реализации и защиты[34].

В настоящее время есть основания констатировать, что созданы законодательные условия для того, чтобы судебная защита выступала наиболее эффективным способом обеспечения демократических начал в организации и функционировании государства.

Однако, к сожалению, в результате проведения правовой реформы практически не обеспеченными оказались демократические начала организации и функционирования самой судебной власти. Новые Уголовно-процессуальный и Гражданский процессуальный кодексы не предусмотрели участия народных заседателей в осуществлении судопроизводства по уголовным и гражданским делам[35].

Особое место в конституционно установленном механизме гарантирования занимают юридические гарантии — специальные правовые средства обеспечения прав и свобод лица. Среди отличающихся многообразием юридических гарантий особое место занимает Конституция РФ, установившая основные права и свободы и закрепившая различные виды гарантий их осуществления.

Нормативная сторона гарантированности[36] свидетельствует о том, что в объективированном виде она представляет собой нормы права, соблюдение которых обязательно и обеспечивается силой государства. Гарантированность как основной принцип правового статуса личности представляет собой систему конституционных норм и принципов, устанавливающих механизм обеспечения прав и свобод человека и гражданина на уровне высшей правовой регламентации. Конституционные нормы устанавливают меру поведения социальных субъектов и меру их прав и обязанностей (с различной степенью обобщенности), меру государственного регулирования общественных отношений. Они служат особым инструментом измерения социальных ценностей и социальной ответственности, распределения и охраны социальных благ[37].

В то же время оценка реальности гарантирования конституционными нормами прав и свобод личности менее оптимистична, чем их теоретическая характеристика. Следует согласиться с мнением И.Л. Петрухина по вопросу о конституционно-правовой регламентации прав и свобод личности, согласно которому «...многие положения Конституции, особенно касающиеся прав граждан, декларативны и реально не исполняются (право на здоровую окружающую среду, право на обжалование в суд незаконных действий и решений должностных лиц, право на нераспространение информации о частной жизни граждан и др.) ...текущее законодательство в допускаемых Конституцией пределах расширяет компетенцию государства и сужает правовые возможности личности (прослушивание телефонных разговоров, просмотр корреспонденции и т.д.)»[38].

В механизме конституционного гарантирования основных прав и свобод особое место занимают установленные в гл. 1 Конституции РФ основы конституционного строя Российской Федерации, которые и определяют первый уровень их конституционного обеспечения.

Это обусловлено тем, что конституционный строй — это логическое построение, отражающее объективированные в нормах конституционного права устройство государства и общества, а также положение человека в системе отношений государство — общество — личность[39].

М.В. Баглай определяет конституционный строй как порядок, при котором соблюдаются права и свободы человека и гражданина, а государство действует в соответствии с конституцией[40]. Едва ли данное определение можно признать характеризующим сущность и понятие конституционного строя, скорее всего, оно раскрывает лишь гуманистические его характеристики. В литературе все чаще критически оценивается привнесение в российскую действительность конституционной идеализации индивидуальных интересов личности без учета исторического опыта России и менталитета ее народа.

По мнению О.Е Кутафина, в условиях современной действительности, характеризующейся ростом преступности, массовым обнищанием населения, грубейшими нарушениями прав человека, признание Конституцией РФ человека, его прав и свобод высшей ценностью носит в значительной мере лишь формальный характер. Однако заложенный в ней большой демократический потенциал служит хорошей основой для борьбы граждан России за свои права, за свое человеческое достоинство[41].

На наличие факторов, препятствующих упрочению права в современной России, неоднократно обращал внимание Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин. В их числе он выделяет социальную составляющую, в частности, разрушение традиционной системы социальной защиты, повышение цен, риск безработицы, рост преступности, а также такие политические условия, как слабость институтов государственной власти, коррумпированность элиты, несовершенство системы политического представительства и подотчетности власти. При таких обстоятельствах существует риск разочарования граждан в демократии и праве, поскольку об их ценностях они судят по достигнутому результату[42]. В.Д. Зорькин с сожалением замечает: при том, что и сейчас действуют национальные институты оспаривания и защиты прав человека и гражданин может спорить с государством в российских судах, система работает неэффективно[43].

Действующая Конституция России провозгласила важнейшие принципы современного государственно-правового развития: демократическое федеративное, правовое государство, права и свободы человека и гражданина как высшую ценность, рыночную экономику на основе единого экономического пространства, свободную экономическую деятельность, социально ориентированную экономику, законность на основе верховенства Основного закона страны. Однако Конституция нуждается в четко функционирующем механизме реализации ее норм, прежде всего посвященных правам и свободам человека и гражданина[44].

Конституционный строй существует в любом государстве, признающем народ в качестве источника власти. Однако властвование от имени народа и властвование в интересах народа — разные вещи: не всякое властвование от имени народа есть властвование в интересах народа. Граница между формальным и реальным конституционным строем проходит через коренные интересы народа, критериями которых являются его благосостояние, духовное и физическое здоровье, признание предельно допустимого уровня расслоения народа[45].

Заслуживают поддержки выводы В.О. Лучина, характеризующего конституционный строй Российской Федерации как институциональную, структурированную систему общественных отношений, выражающих и обеспечивающих суверенитет народа, основные права и свободы человека и гражданина, определяющих принципы гражданского общества, тип и форму государства, организацию государственной власти и местное самоуправление, как механизм выражения и реализации естественного права народа быть носителем суверенитета и единственным источником власти в государстве[46].

Взаимосвязь механизма гарантий прав и свобод с конституционно установленными принципами организации и функционирования государства подчеркивается и в международных актах о правах и свободах человека и гражданина. На зависимость прав человека и основных свобод от подлинно демократической системы и от общего понимания и соблюдения прав человека указывается в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Демократизм — главное сущностное свойство основных прав и свобод, и его гарантированность может быть осуществлена лишь адекватной им демократической конституционной системой[47].

Важнейшей конституционной гарантией прав и свобод человека и гражданина является установленный ст. 3 Конституции РФ принцип народовластия как основа государственной власти Российской Федерации. Закрепляя принцип народовластия, Конституция исходит из того, что суверенитет народа находит организационное выражение и конституционное закрепление в суверенитете государственной власти. Это означает, что степень зависимости государственной власти от народа прямо связана со степенью самостоятельности и верховенства этой власти. Никакая другая власть не может ограничивать осуществление власти в государстве, ибо она опирается на авторитет и волю народа.

В этом заключаются принципиальное единство и неделимость власти народа как государственной власти. Несмотря на то, что реалии сегодняшней жизни свидетельствуют о внешнем отчуждении народа от государственной власти, Конституция улавливает их внутреннее единство и дает четкую установку на принадлежность народу именно государственной власти. Доказательством тому служат конституционные формулировки: во-первых, что многонациональный народ — единственный источник власти в России (ч. 1 ст. 3); во-вторых, что народ осуществляет ее именно как власть государственную, т.е. непосредственно и через соответствующие органы государственной власти и местного самоуправления (ч. 2 ст. 3), тем самым получает официальное подтверждение доктрина единства власти народа, выступающего носителем, субъектом всей государственной власти[48].

Провозглашение Российской Федерации правовым государством определило гуманистические цели, которые отвечают правовому характеру государства и выступают определяющим моментом в отношении обеспечения «примата права». Правовое государство определяется как полностью соответствующая демократической организации общества политическая форма народовластия, гарантирующая реализацию прав человека, социальную и правовую защиту личности на основе нормального функционирования права[49]. Следует согласиться с мнением Б.С. Эбзеева о том, что недостаточно только провозгласить государство правовым, необходимо создать надежные механизмы защиты общества в целом и каждого человека в частности от административного произвола и полицейского насилия. В противном случае декларация о правовом государстве будет являться лишь способом легализации борьбы граждан и их ассоциаций, общества в целом против абсолютного государства с характерным для него самовластием государственных органов и административным произволом[50].

Общепризнанный принцип верховенства (господства) права или правового государства лежит в основе миропорядка и конституционного строя современных демократий. Альтернативой ему являются бесправие и социальный хаос. Свобода граждан, а именно их безопасность на основе общих норм права, гарантируется, прежде всего, государством. Права и свободы, в том числе прирожденные основные права человека, не могут реализоваться без дееспособной политической власти, т.е. вне государства как политического сообщества народа, связанного правом и общей целью[51].

Правовое государство как одна из основ конституционного строя имеет определяющее значение в установлении конституционно-правового механизма гарантий прав и свобод человека и гражданина. Посредством данного конституционно-правового института они получают правовую регламентацию, право обретает характеристики общеобязательности и возможности применения государственного принуждения, определяются условия взаимоотношений между личностью и органами государственной власти в сфере прав и свобод и их реализации, условия правового гарантирования функционирования институтов гражданского общества и условия охраны, защиты и восстановления прав и свобод человека и гражданина, в том числе посредством судебной защиты как одной из форм государственной защиты.

Такие понятия, как «судебная власть», «права и свободы личности», лежат в основе концепции правового государства, выработанной в процессе многовекового поиска модели государственного и общественного устройства, обеспечивающей соблюдение прав каждого человека и их защиту от произвола властей. Этот поиск привел к появлению такого регулятора, как право в виде писаных правил, законов, обязательных для соблюдения всеми членами сообщества, к пониманию различия между произвольно устанавливаемыми правилами и естественно принадлежащим каждому, независимо от воли властей, правом

(на жизнь, здоровье, имущество, свободу передвижения и т.д.). История развития человечества многократно подтвердила склонность любой власти к произволу и нарушению прав человека, поэтому в качестве средств противодействия этому было предложено разделять властные полномочия государства, формировать органы судебной власти, наделенные полномочиями по защите прав человека.

Традиционное понимание роли судебной власти в правовом государстве можно найти в современной монографии «Судебная власть» под редакцией И.Л. Петрухина: «Концепция правового государства с самого начала своего возникновения была неразрывно связана с особой ролью суда в системе государственных органов. Дело в том, что любой конфликт, возникающий в обществе, может быть разрешен ... на основе правила (закона, иного нормативного акта), наделенного обязательной силой в установленном и официально признанном порядке»[52].

Ограничение государства правом характеризуется ограничением всех ветвей государственной власти определенными требованиями к содержанию принимаемых актов и деятельности. Эти требования сводятся к необходимости соблюдения прав и свобод человека, минимальный объем которых зафиксирован в основополагающих международных документах. Понимание правового государства как подчиненного праву, содержащему комплекс неотъемлемых прав и свобод человека, закрепленных в нормах конституций и международных договоров, и, соответственно, обеспечивающего их судебную защиту, дает основания для вывода о подчиненности судебной власти не закону, принимаемому постоянно действующими органами законодательной власти конкретного государства, а праву, содержащему нормы-принципы конституций и международных договоров.

Тем не менее, нормы-принципы, в которых, как правило, получают закрепление основные права и свободы человека в качестве правил для разрешения судебной властью конфликтов, в том числе между личностью и государственными органами, применимы с трудом. Они нуждаются в толковании уже потому, что особенности их построения не позволяют выделить гипотезу (условия применения) и диспозицию (правило применения) с целью прямого применения нормы права. И поскольку органы судебной власти обязаны применять данные нормы при осуществлении своих полномочий по разрешению конфликтов, в том числе связанных с защитой прав и свобод личности, они обязаны заниматься толкованием норм-принципов при рассмотрении конкретных дел[53].

Как представляется, осталось в прошлом понимание судебной власти в духе позиции Ш. Монтескье, полагавшем, что судебная власть имеет право лишь на буквальное, точное применение закона, изданного властью законодательной: «... если состав суда не должен быть неизменным, то в приговорах его должна царить неизменность, так, чтобы они всегда были лишь точным применением текста закона»[54].

Подтверждение сказанному можно найти в монографии

А. Шайо «Самоограничение власти (краткий курс конституционализма)». По мнению автора, прежнее традиционное понимание ролей законодательной и судебной власти, в силу которой законодатель издает любые законы, которые он сочтет нужными, а суд неукоснительно их применяет, оказалось недостаточным для реальной защиты человека от произвола власти, поскольку изменился источник угрозы свободе личности. Если ранее таким источником была власть монарха, то в XX в. свободе личности угрожают партийный диктат и воля большинства, которые легитимным путем могут привести к власти тоталитарный режим. Как обоснованно считает автор, после Второй мировой войны в деятельности судебной власти появилась новая тенденция: суды уже не довольствуются своей традиционной ролью применителя законов. Судьи конституционных судов, порвав со взглядами Монтескье, который называл судей устами закона и считал их уровень ниже уровня законодательных органов, ныне уже не просто занимаются правотворчеством (что, кстати, они по-прежнему отрицают), но и оказывают существенное влияние на направление законодательства и эффективность Конституции»[55].

В отношении ограничения государства правом и роли судебной власти в защите прав и свобод граждан следует отметить, что, разрешая конфликты между личностью и государственными органами, судебная власть приобретает определенный приоритет перед законодательной и исполнительной ветвями власти. Дисквалифицируя на основании обращений граждан за судебной защитой, в порядке осуществления контрольной ее деятельности, действия и акты органов законодательной и исполнительной власти, судебная власть выполняет особую государственно значимую роль, которая заключается в том, что ее властные полномочия понуждают другие ветви к ограничению своей деятельности правом.

Такое понимание роли судебной власти нетрадиционно лишь для континентальной (романо-германской) системы права, в которой основным источником права признается нормативный правовой акт. Правовая система России традиционно формировалась в рамках континентальной системы права, тогда как в государствах с англосаксонской системой права (Великобритания, США, Канада, Австралия и др.) в качестве источника права признается судебный прецедент, и в силу этого понимание роли судебной власти гораздо шире. В таких государствах судебная власть и формально, и фактически изначально играла ведущую роль в сравнении с законодательной и судебной ветвями власти.

Американский ученый и юрист Л. Фридмэн в своей монографии: «Введение в американское право»[56] начинает характеристику трех ветвей власти именно с судебной власти (ей посвящена ст. 3 Конституции США), а не с законодательной и исполнительной (несмотря на то, что им посвящены ст. 1 и 2 Конституции США). Объяснение этому — обладание органами судебной власти Соединенных Штатов Америки развитыми контрольными полномочиями в отношении органов других ветвей власти.

Государством с ведущей ролью судебной власти в системе разделения властей является Великобритания. Уже в Великой хартии вольностей 1215 г. содержались многочисленные положения о судах и судопроизводстве. Хабеас корпус акт, принятый британским парламентом в 1679 г., законодательно закрепил право судебных органов на издание приказов о защите британских граждан от произвола органов исполнительной власти (королевской администрации).

В современных государствах с англосаксонской и с континентальной правовой системами, объектами судебного контроля, в том числе в порядке осуществления судебной защиты по обращениям граждан, становятся деятельность и акты органов исполнительной и законодательной ветвей власти и их должностных лиц. В сфере контрольного воздействия судебной власти находятся органы местного самоуправления и иные субъекты, реализующие те или иные полномочия в сфере прав и свобод человека и гражданина.

Согласно ст. 3 (раздел 2) Конституции США (1787 г.) «судебная власть распространяется на споры, стороной в которых являются Соединенные Штаты»[57]. На данной формулировке основано право органов судебной власти США признавать незаконными действия органов других ветвей власти. В 1803 г. в решении Верховного суда США по делу Marbury v. Madison было указано: «если закон находится в противоречии с Конституцией..., суд должен определить, какая из этих противоречащих друг другу норм является руководящей для дела»[58]. На данной формулировке в США базируется доктрина судебной проверки конституционности законов (впоследствии эта доктрина была воспринята и другими государствами).

Полномочия по контролю за деятельностью других органов государственной власти вслед за американскими судебными органами получили и судебные органы других стран. Так, ст. 19 (раздел 4) Основного закона Германии гласит: «Если права какого- либо лица нарушены государственной властью, ему предоставляется возможность обратиться в суд»[59]. Согласно ст. 92 Основного закона Германии создается Конституционный Суд[60]. Аналогичные полномочия имеют органы судебной власти Италии и ряда других европейских государств.

Анализ функционирования государственной власти многих современных развитых государств свидетельствует о том, что системе разделения властей и присущей ей системе сдержек и противовесов свойствен определенный приоритет или верховенство судебной власти над другими ветвями власти. Это проявляется в наличии контрольных полномочий у органов судебной власти по отношению к деятельности и актам органов законодательной и исполнительной ветвей власти. Этот приоритет особенно ярко проявляется при осуществлении судебной защиты прав и свобод человека и гражданина от нарушений со стороны государственных и иных властных органов, их должностных лиц в сфере публично-правовых правоотношений.

Анализ современных процессов интеграции и глобализации в мире дает основания для вывода о том, что нарастающие взаимосвязанность, взаимозависимость различных государств, общедоступность информации и развитие интернет-технологий приводят к сближению различных правовых школ и правовых систем, заимствованию и применению аналогий права в разрешении возникающих конфликтов, рецепции правовых норм. Выработка, принятие и ратификация международных договоров государствами с различными правовыми системами влекут корректировки, приведение в соответствие с нормами международного права национального законодательства. Унифицируются понимание прав человека и роли судебных органов, возможностей судебной защиты, необходимая компетенция и материально-ресурсная обеспеченность судебных органов различных государств, включая Россию[61].

Анализируя отечественный опыт становления и развития оснований и пределов осуществления судебной защиты прав и свобод, следует отметить, что советскому государственному строительству был свойствен приоритет исполнительных и распорядительных органов, деятельность судебных органов (хотя и созданных на основе конституционно провозглашенных демократических принципов) была существенно принижена. На судебные органы наряду с органами милиции и прокуратуры были возложены правоохранительные функции и борьба с преступностью. Положение судебных органов было подотчетным и зависимым от исполнительных и распорядительных органов, которыми судебные постановления могли не исполняться. Судебная защита не имела законодательных основ и в силу указанных обстоятельств не была реальной и эффективной.

В настоящее время обозначились тенденции признания значительной роли судебной защиты прав и свобод человека и гражданина и судебного контроля в сфере функционирования судебной власти и выведения их на уровень одного из универсальных конституционных принципов государственного контроля. А. Джа- гарян, анализируя конституционно-правовые основы государственного контроля в Российской Федерации, выделяет в качестве специального конституционного принципа государственного контроля принцип подконтрольности суду, означающий, что любое решение и действие контролирующего субъекта, затрагивающие права и законные интересы и компетенционные права контролируемого субъекта, подлежат судебному обжалованию. Это проистекает из предназначения суда в правовом государстве как единственного органа государственной власти, призванного в справедливой процедуре разрешать споры о праве в конечной инстанции (ч. 1 ст. 1, ч. 2 ст. 4, ст. 10, ч. 1 и 2 ст. 15, ст. 18, ч. 1 и 2 ст. 46 и ч. 1 и 2 ст. 118 Конституции РФ). Опираясь на правовую позицию Конституционного Суда РФ[62], конечность инстанции он определяет как принципиальную возможность введения досудебных процедур урегулирования правовых споров, связанных с осуществлением государственного контроля, если только такие процедуры не являются препятствием для реализации права на судебную защиту[63]. При этом А.А. Джагарян отмечает, что иная концепция судебной защиты и, соответственно, иное содержание принципа подконтрольности суду предусмотрены Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, закрепляющей в качестве общего положения право каждого, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, а право на справедливое судебное разбирательство — фактически в качестве его самостоятельного правомочия, возникающего при наличии спора о гражданских правах лица либо при предъявлении ему любого уголовного обвинения (ст. 6 и 13). Исходя из данных положений Конвенции, судебная защита в данном случае не является универсальным средством восстановления в правах. Такой подход нашел подтверждение в практике Европейского суда по правам человека, который в постановлениях от 21 февраля 1975 г. по делу Голдер против Соединенного Королевства[64] и от 6 сентября 1978 г. по делу Класс и другие против Федеративной Республики Германия[65] указал, что государственные органы, упоминаемые в ст. 13 Конвенции, необязательно во всех случаях должны быть судебными органами в строгом смысле слова. Достаточно обоснованными и аргументированными представляются выводы автора об универсальности судебной защиты и признание подконтрольности суду специальным конституционным принципом государственного контроля. В то же время едва ли можно согласиться с его выводами о наличии каких-либо принципиальных противоречий между правовыми позициями Международного суда по правам человека и Конституционного Суда РФ по универсальности судебной защиты. Конституционный Суд РФ в своих постановлениях неоднократно указывал, что отсутствие предварительного или последующего контроля за деятельностью контролирующих органов, выведение их решений и действий за рамки контрольных полномочий суда, не имеющее разумного обоснования, представляет собой грубое нарушение Конституции РФ[66].

В Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, как представляется, выделяются две самостоятельные организационно-правовые формы осуществления судебной власти: правосудие и судебный контроль. В связи с этим указывается на средства правовой защиты в государственном органе, к которой относятся судебная защита прав и свобод и осуществление судебного контроля, поскольку в данном случае нет спора о праве. В то же время право на справедливое судебное разбирательство предполагает осуществление правосудия судом в случае наличия спора о гражданских правах лица либо при предъявлении ему любого уголовного обвинения, что отнюдь не исключает подсудность в порядке судебного контроля решений тех или иных органов власти или должностных лиц.

В конституционном механизме гарантирования прав и свобод человека и гражданина особая роль отводится социальной направленности деятельности государства. Согласно ст. 7 Конституции Российская Федерация является социальным государством. В юридической литературе нет однозначного определения понятия социального государства. Так, П.К. Гончаров констатирует, что «социальное государство представляет собой особый тип высокоразвитого государства, в котором обеспечивается высокий уровень социальной защищенности всех граждан посредством активной деятельности государства по регулированию социальной, экономической и других сфер жизнедеятельности общества, установлению в нем социальной справедливости и солидарности»[67].

Большинство ученых, характеризуя социальное государство, рассматривают его через призму прав и свобод человека и гражданина и деятельности государства в социальной сфере. Так, один из инициаторов внесения положения о социальном государстве в текст Конституции РФ — М.В. Баглай — под социальным государством подразумевает такое «государство, которое берет на себя обязанность заботиться о социальной справедливости, благополучии своих граждан, их социальной защищенности»[68].

Характерно, что рассмотрение понятия и сущности социального государства во всех случаях так или иначе связывается с социальными функциями государства и гарантированностью прав и свобод в социальной сфере. Понятие социального государства исследуется через институты социальных прав человека и социальных обязанностей государства. Поэтому социальное государство определяется как государство, в котором экономика, политика, идеология, законодательство, правоприменительная практика и другие сферы общественной жизни основываются на моральных общечеловеческих принципах социальной справедливости, равенства и общественной солидарности и направлены на создание условий, необходимых для достойной жизни и свободного развития каждого человека, в котором конституционно закреплены и гарантированы, реально обеспечиваются и соблюдаются основные экономические и социальные права и свободы человека и социальные обязанности государства перед обществом[69]. Нельзя забывать о социальном характере государства, обязанного нести ответственность по отношению к личности, объединениям граждан, гражданскому обществу в целом. С конституционными правами и свободами решающим образом связана генеральная цель Конституции (и высшая цель государства). Однако нормы, обеспечивающие ее достижение, не ограничиваются гл. 2 Конституции РФ; они определяются также в преамбуле, в основах конституционного строя, конкретизируются на отраслевых уровнях[70].

Природа социального государства как принципа конституционного строя современной России заключается в создании благоприятных правовых и организационных возможностей, чтобы граждане своими усилиями достигали материального достатка себе и своей семье. Социальное государство осуществляет руководство социальной сферой, обеспечивает и гарантирует социальные права граждан, осуществляет нормотворческую деятельность, регулирует социальные отношения, т.е. пределы деятельности государства в социальной сфере практически не ограничены. Социальное государство в конечном итоге должно заботиться о повышении всеобщего благосостояния, о равных возможностях в своем развитии для всех категорий граждан, в том числе тех, которые в силу различных причин (болезнь, старость и т.д.) не могут сами о себе позаботиться[71].

Сложившееся неравенство возможностей, с которыми российские люди не будут мириться, создает базу для нестабильности. Конституционный принцип социального государства должен обеспечиваться правовым путем с помощью законодательных ограничений таких социально-экономических реформ, которые нарушают конституционные права и свободы. Государство и личность как участники соответствующих правоотношений должны иметь возможность предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав, действенности их государственной защиты[72].

При всех подходах к определению социального государства как основы конституционного строя, важнейшим его признаком считается гарантированность прав и свобод человека и гражданина в социальной сфере, что и обусловливает включение социального государства как основы конституционного строя России в единый механизм конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина. Судебная практика Конституционного Суда РФ и судов общей и арбитражной юрисдикции имеет немало примеров судебной защиты социально-экономических прав и свобод граждан России.

Достаточно важным элементом в механизме конституционного гарантирования является признание непосредственности действия прав и свобод человека и гражданина. Будучи закреплены в Конституции РФ, основные права и свободы приобрели ее юридические свойства. Непосредственность действия основных прав и свобод, их верховное предопределяющее начало в системе нормативной регламентации предусмотрены ст. 15 Конституции РФ, которая провозглашает высшую юридическую силу Основного закона, его прямое действие, применение на всей территории России. Непосредственность действия означает, что человек и гражданин могут осуществлять свои права и свободы, а также защищать их, в том числе в судебном порядке, в случае нарушения руководствуясь нормами Конституции, независимо от того, существуют или нет законодательные акты, призванные при необходимости их конкретизировать, определять правила, механизмы и процедуры их осуществления. Непосредственное и прямое действие конституционных прав и свобод тесно связано с принципом высшей юридической силы и прямого действия Конституции РФ.

Приходится констатировать, что развитие и законодательная конкретизация конституционных положений не исключают опасности их искажения, сужения сферы действия прав или свобод, а также установление таких процедур и механизмов их реализации и защиты, которые могут затруднить их осуществление. Кроме того, низкий уровень правосознания и правовой культуры в обществе и у многих представителей власти порождает большую опасность — нарушение прав и свобод при применении даже совершенных законов, издании подзаконных актов, действиях должностных лиц. Реальное положение прав и свобод человека и гражданина качественным образом отличается от теоретических разработок и законодательного их оформления: эти права и свободы повсеместно нарушаются, не соблюдаются, игнорируются, слабо защищены и не обеспечены экономически. Сложившаяся ситуация обусловлена отсутствием действенных механизмов и процедур защиты прав человека; состоянием экономики, порождающим социальную незащищенность значительной части общества; низким уровнем правосознания должностных лиц и граждан; падением нравственных ценностей. Имеет место диссонанс теории и практики прав человека[73], что придает особое значение их судебной защите, особенно конституционно-правовой ее форме осуществления.

Существенное значение в реализации основных прав и свобод приобретают институты гражданского общества, деятельность различного рода общественных объединений, имеющих правозащитную направленность, политических партий и предусмотренное законодательно право осуществлять судебную защиту и предъявлять в суд иски в отношении неопределенного круга лиц. Так, ст. 45 Закона «О защите прав потребителей» предусмотрено право общественных объединений потребителей (их ассоциаций, союзов) обращаться в суды с заявлениями в защиту прав потребителей и законных интересов отдельных потребителей (группы потребителей, неопределенного круга потребителей). Согласно ст. 46 Закона общественные объединения потребителей (их ассоциации, союзы) вправе предъявлять иски в суды о признании действий изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) противоправными в отношении неопределенного круга потребителей и о прекращении этих действий. При удовлетворении такого иска суд обязывает правонарушителя довести в установленный судом срок через средства массовой информации или иным способом до сведения потребителей решение суда[74].

Наряду с общими принципами, закрепленными в качестве основ конституционного строя, Конституция РФ предусматривает систему специальных мер гарантирования, закрепляя их в гл. 2, посвященной правам и свободам человека и гражданина.

Гарантией, имеющей принципиальное значение, являются положения ст. 18, согласно которой смысл, содержание и применение законов, как и других правовых актов, определяют права и свободы человека и гражданина. Эти положения адресованы всем ветвям государственной власти и местного самоуправления, в то же время особое место определено судебной власти, которая призвана обеспечить их осуществлением правосудия, быть государственной защитой.

Однако только признания в Конституции РФ непосредственности действия прав человека и гражданина недостаточно для их реализации в повседневной жизни. Требуется переориентация профессионального сознания государственных должностных лиц и служащих правоприменительных и судебных органов, а также общественного правосознания в целом граждан Российской Федерации. Несмотря на достаточно продолжительный срок его действия, актуальность общей и профессиональной переориентации правосознания судей, исходя из конституционных установок в рассматриваемой сфере, не утратила актуальности.

Особое значение в механизме гарантирования прав и свобод человека и гражданина имеют юридические гарантии — специальные правовые средства их обеспечения. Они отличаются многообразием. В них особое место занимает Конституция РФ, закрепляющая как права и свободы, так и их гарантии. Именно она, как акт высшей юридической силы возложила на органы власти обязанности по охране прав граждан на Президента РФ, Парламент РФ, Правительство РФ, органы власти субъектов РФ. В то же время основной в этом механизме государственного гарантирования и защиты является судебная защита. Главная нагрузка приходится на органы судебной власти, прежде всего, на Конституционный Суд РФ, проверяющий по жалобам граждан конституционность примененного или подлежащего применению закона в конкретном деле (ч. 4 ст. 125 Конституции РФ).

Конституция РФ предусматривает должность Уполномоченного по правам человека (ч. 1 п. «д» ст. 103), деятельность которого также выходит на механизм судебной защиты. Согласно ст. 29 Федерального конституционного закона от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации»[75] по результатам рассмотрения жалобы Уполномоченный вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав и свобод, нарушенных решениями или действиями (бездействием) государственного органа, органа местного самоуправления или должностного лица, а также лично либо через своего представителя участвовать в процессе в установленных законом формах. Однако возможности использования механизма судебной защиты нарушенных прав и свобод лиц, обратившихся к Уполномоченному, весьма ограниченны. Существенным недостатком является отсутствие у него закрепленных процессуальным законодательством правомочий на обращение за судебной защитой в порядке гражданского судопроизводства прав и свобод неопределенного круга лиц, нарушенных правовым актом нормативного содержания. Несмотря на то, что закон, устанавливающий статус Уполномоченного по правам человека, является конституционным и имеет большую юридическую силу, соответственно, приоритет при применении в случае возникновения правовых коллизий, судьи отказывают Уполномоченному по правам человека в принятии исковых заявлений по отмене нормативных актов, нарушающих права и свободы. Отказ мотивируется отсутствием указания его в ГПК РФ в качестве субъекта обращения в суд с такими требованиями[76].

У Уполномоченного по правам человека отсутствует также право на обжалование приговоров суда и судебных определений в порядке надзора в уголовном судопроизводстве. На несовершенство процессуального законодательства в части закрепления правомочий Уполномоченного по правам человека в уголовнопроцессуальном и гражданском процессуальном законодательстве обоснованно указывается в юридической прессе[77]. Представляется, необходимым внесение дополнений в Гражданский, Арбитражно-процессуальный и Уголовно-процессуальный кодексы, предоставляющих Уполномоченному по правам человека право обращаться в суды с требованиями о признании недействительными или недействующими нормативных правовых актов, в том числе в отношении неопределенного круга лиц, чтобы судебная защита прав и свобод человека и гражданина была более доступной для граждан России, а конституционный институт гарантирования в лице Уполномоченного по правам человека стал более эффективным.

Эффективность функционирования конституционного механизма гарантирования прав и свобод и судебного механизма их защиты во многом зависит от инициативности органов и должностных лиц, призванных ее осуществлять. В литературе не раз указывалось на то, что Уполномоченный по правам человека практического влияния на осуществление конкретного нормоконтро- ля не оказывает и должной активности в использовании своего права на обращение в Конституционный Суд РФ не проявляет[78].

Особое место в конституционном механизме гарантий прав и свобод человека и гражданина занимает судебная защита. Право на судебную защиту, закрепленное в п. 1 ст. 46 Конституции РФ, выступает в двух значениях: с одной стороны, это право человека и гражданина, с другой — это гарантия реализации его прав и свобод. Судебная защита, как и гарантия, означает, с одной стороны, право каждого подать жалобу в соответствующий суд, с другой стороны, обязанность судебных органов рассмотреть эту жалобу и принять по ней законное и обоснованное решение. Следовательно, судебная защита прав и свобод — это процессуальная деятельность судебных органов по рассмотрению жалоб на их нарушение. Она устанавливается комплексом правовых норм: конституционных, процессуальных, судоустройственных и т.д.

Судебный порядок рассмотрения жалоб осуществляется органом, который независим от вмешательства органов власти и подчинятся только закону. Суд является органом, обеспечивающим беспристрастное рассмотрение жалоб обратившихся за защитой лиц, поскольку он не заинтересован в результате такого рассмотрения. Судебный порядок обеспечивается процессуальной формой рассмотрения, в силу которой стороны обладают дополнительными гарантиями, установленными в процессе рассмотрения. Судебное разбирательство производится на основе законодательно установленных принципов судопроизводства, таких как гласность, открытость, состязательность, равноправие сторон и т.д. Лицо, подавшее жалобу, имеет право самостоятельно принимать участие в судебном рассмотрении дела и обжаловать принятое решение в кассационном, апелляционном и надзорном[79].

В процессе судебного рассмотрения жалоб могут быть предусмотрены особые способы воздействия на исполнительные органы, поэтому с помощью судебного порядка преодолеваются бюрократизм и иные негативные действия чиновников.

Следует различать понятия судебной защиты как процессуальной деятельности судебных органов по рассмотрению дел по жалобам лиц на нарушение их прав и свобод и права каждого на судебную защиту как материальное основание для осуществления такой деятельности.

Общие положения права на судебную защиту получили развитие в п. 2 ст. 46 Конституции РФ, закрепляющем возможность лица обжаловать решения и действия органов власти и местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суде в порядке, установленном законом. В печати обоснованно критикуется, в том числе на уровне руководителей высших судебных органов, современное состояние судебной защиты и обращается внимание на ее неэффективность. Так, Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин, предлагая усовершенствовать российское законодательство, чтобы российские граждане обращались в Европейский суд по правам человека, как правило, после исчерпания национальных средств правовой защиты, указывает: «При том, что в России и сейчас действуют национальные институты оспаривания и защиты прав человека и гражданин может спорить с государством в российских судах, система работает неэффективно»[80]. Подтверждением этому являются данные об обращениях в Страсбургский суд граждан России. Из 100 тыс. жалоб, поступивших в данный орган, 20 тыс. — из России, рост количества обращений против России в 2006 г. составил 38%»[81].

Определяя назначение судебной власти обеспечивать охрану прав и свобод человека и гражданина, Конституция РФ одновременно закрепила систему гарантий судопроизводства от произвола при осуществлении судебной властью правосудия и судебного контроля, следовательно, и осуществления судебной защиты (ст. 47—53 Конституции РФ).

Механизм реализации и защиты основных прав и свобод рассматривался в юридической литературе, однако он исследовался либо с позиции государственного механизма их защиты[82], либо в аспекте правового регулирования и закрепления социально-юридического механизма их обеспечения и защиты[83]. Система гарантирования конституционных прав и свобод человека и гражданина в России достаточно многообразна как в силу своих неодинаковых организационных форм в разных регионах страны, так и по устройству государственно-правового механизма их охраны.

При исследовании конституционных основ организации механизма гарантирования следует исходить из конституционного положения о том, что регулирование и защита прав и свобод граждан отнесены к предметам ведения Российской Федерации, а положения о защите прав и свобод граждан отнесены к предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

В то же время приходится констатировать, что создание подлинной единой системы органов государственной власти России, обеспечивающей охрану и защиту основных прав и свобод личности, осуществляется весьма неравномерно в разных регионах, на разных уровнях, в разных ведомствах.

Особенность состояния этого важнейшего института демократии сегодня заключается в том, что задача государственных органов по обеспечению охраны и защиты основных прав и свобод граждан неоправданно сужается или подменяется. Наличие правовых норм, закрепляющих возможность гражданина беспрепятственно пользоваться конституционными правами и свободами, вовсе не означает, что каждому автоматически гарантируется их реализация или охрана и защита[18]. Требуется не только провозглашение в Конституции права личности, но и его материализация — действительное получение ею того блага, которое составляет содержание данного права. Л.С. Явич писал, что право ничто, если его положения не находят своей реализации в деятельности людей и их организаций, в общественных отношениях, и что нельзя понять право, если отвлечься от механизма его реализации в жизни общества[85].

В юридической литературе реализация прав и свобод граждан рассматривается как регламентированный правовыми нормами процесс, обеспечивающий каждому гражданину те материальные и духовные блага, которые лежат в основе принадлежащих ему субъективных прав, а также защиту этих прав от любых посягательств. Как конечный результат она означает достижение полного соответствия между требованиями норм совершить определенные поступки или воздержаться от их совершения и суммой фактически последовавших действий[86].

Вопрос о структуре механизма реализации прав граждан в юридической науке остается дискуссионным. Иногда называют три составные части этого механизма: 1) механизм обеспечения, являющийся предпосылкой осуществления прав граждан; 2) механизм непосредственной реализации — фактического претворения этих прав в жизнь; 3) механизм защиты, вступающий в действие при нарушении прав и направленный на их восстановление[87].

Высказывается мнение о том, что не стоит называть механизм обеспечения предпосылкой осуществления прав и разделять механизм реализации на составные части, потому что и обеспечение, и защита прав выступают как постоянно сопровождающие его действие процессы[88].

Реализация закрепленных в Конституции прав и свобод обеспечивается не только государством, но и индивидуальными возможностями гражданина, который может защищать свои права и свободы всеми не запрещенными законом способами, и коллективами граждан, объединившихся для защиты своих прав и интересов. Именно поэтому ст. 45 Конституции РФ провозглашает не только государственную защиту, но и право на самозащиту.

Анализ конституционных положений дает основания для вывода о том, что под гарантиями следует понимать созданные государством средства и механизмы обеспечения фактических и юридических возможностей для пользования демократическими правами и свободами всеми гражданами данного общества. Это конституционное положение создает предпосылки для правозащитной деятельности не только самого индивида, но и для коллективной защиты прав и свобод через общественные объединения и иные структуры гражданского общества[89].

Следуя логике реализации принадлежащих личности прав и свобод и рассматривая их как правомочия, т.е. меру возможного поведения, можно говорить о том, что в основе механизма судебной защиты лежит волеизъявление лица, обращающегося в судебный орган за защитой нарушенного права. Если остальные элементы механизма государственного гарантирования и защиты функционируют независимо от волеизъявления носителя прав и свобод в силу исполнения возложенной на них государством функциональной обязанности, т.е. меры должного поведения, то судебная защита по своей сути является самозащитой права в судебном порядке, поскольку она предполагает наличие воли лица и необходимость совершения им активных, юридически значимых действий по обращению с заявлением в суд. Эти действия и являются фактическим и юридическим основанием для начала судебной защиты, действий судебных органов по рассмотрению и разрешению конфликта между лицом и органом публичной власти или его должностным лицом. Это находит подтверждение и в правовых позициях гражданского процессуального законодательства, предоставляющего право на обращение в суд в порядке судебной защиты прокурору по своей инициативе лишь в интересах лиц, страдающих физическими или иными недостатками, препятствующими им самостоятельно распорядиться своим правом.

Основные тенденции развития прав и свобод человека и гражданина направлены на усиление гарантий их реализации на уровне как внутригосударственных механизмов, так и международно-правовых способов их защиты. Происходящие процессы глобализации не оставили в стороне и проблемы правового регулирования, поэтому актуальными стали тенденции формирования всеобщего права нашей цивилизации в планетарных масштабах, совместными усилиями всех государств.

Следует согласиться с мнением А.А. Чепурнова о том, что системный анализ конституционных положений показывает: механизм конституционно-правовых гарантий представляет собой сложную систему конституционно-правовых отношений в сфере взаимоотношений личности и государства, содержащую меры, направленные на создание условий органами государственной власти и местного самоуправления для осуществления охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина. Конституционно установленный механизм гарантированности прав и свобод личности опирается на конституционные положения, устанавливающие основы конституционного строя России, которые являются первоосновой осуществления прав и свобод личности. Гарантии правового статуса человека и гражданина во многом обусловлены гарантиями реализации прав и интересов наций и народностей, проживающих на территории Российской Федерации[90].

В конституционно-правовом механизме гарантирования прав и свобод человека и гражданина посредством судебной защиты разрешаются социальные конфликты. Осуществляя судебную защиту прав и свобод, судебная власть обладает определенным приоритетом властных полномочий перед законодательной и исполнительной ветвями власти, поскольку, дисквалифицируя их действия и акты, она понуждает к ограничению их деятельности правом.

  • [1] Вопросы конституционно-правового механизма гарантирования прав и свободдостаточно полно исследованы в работах АЛ. Чепурнова. См.: А.А. Чепурнов. Правовой статус личности в РФ: конституционные основы гарантирования. Дисс.канд. юр. наук. Волгоград, 2006.
  • [2] Карпов Д.В. Проблемы конституционно-правового гарантирования правозащитнойфункции судебной власти в Российской Федерации: Автореф. дисс. канд. юр.наук. Нижний Новгород., 2000. С. 13.
  • [3] Керимов Д.А. Категории действительности и возможности в праве // Советскоегосударство и право. 1968. № 8.
  • [4] Недбайло П.Е. О юридических гарантиях правильного осуществления правовыхнорм // Советское государство и право. 1957. № 6 С. 20; Он же. Применениесоветских правовых норм. М., 1960. С. 472.
  • [5] Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М.,1966. С. 65.
  • [6] Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России: Учеб, пособие. М., 1997.С. 224-225.
  • [7] Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С. 93—94.
  • [8] Крусе В. И. К теории пользования конституционными правами и свободами //Государство и право. 2004. № 6.
  • [9] Черненко А.В. Гарантии прав местного самоуправления: Автореф. дисс. ... канд.юр. наук. Волгоград, 2006. С. 13—14.
  • [10] См., например: Керимов Д.А. Обеспечение законности в СССР. М., 1956. С. 27;Денисов А.И., Кириченко М.Г. Советское государственное право. С. 250; Лепешкин А. И. Курс советского государственного права. Т. 1. С. 524; Александров Н. Г.Право, законность в период развернутого строительства коммунизма. С. 229;Мазохина А.Г. Свобода личности и основные права граждан в социалистическихстранах Европы. С. 89; Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. С. 65—66.
  • [11] Воеводин ЛД. Указ. соч. С. 231.
  • [12] Карпов Д.В. Указ. соч. С. 13.
  • [13] Чепурнов АЛ. Указ. соч. С. 78—79.
  • [14] Гаджиев Г.А. Защита основных экономических прав и свобод предпринимателей за рубежом и в Российской Федерации. М., 1995. С. 127.
  • [15] Гаджиев Г.Л. Конституционные принципы рыночной экономики (Развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда Российской Федерации). М., 2002. С. 52.
  • [16] Эбзеев Б.С. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд. С. 96—98.
  • [17] Есипова И.А. Бездействие власти как форма нарушения прав граждан // Правокак ценность и средство государственного управления обществом. Вып. 2. Сб.науч. трудов. Волгоград, 2005. С. 78—79.
  • [18] Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. С. 221.
  • [19] Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1971. С. 201.
  • [20] Нескородов Б.Н. О взаимных правах и обязанностях граждан и государства вукреплении доверия к власти со стороны общества // Гражданин и право. 2008.№ 1; Информационно-справочная система «Гарант».
  • [21] Реализация прав граждан в условиях развитого социализма. М., 1983. С. 50; Лазарев В. В. Применение советского права. Казань, 1972. С. 6.
  • [22] Фризен О.А. Территориальная организация публичной власти в Российской Федерации (конституционно-правовой аспект): Дисс. ... канд. юр. наук. Ростов н/Д,2006. С. 51-57.
  • [23] Бондарь Н.С. Региональные социальные различия: организационно-правовые средства их преодоления и усиления равенства граждан // Право и государственноеуправление регионами: Межвуз. сборник науч. трудов. Калинин, 1986. С. 21.
  • [24] Хабриева Т.Я. Реформирование Конституции Российской Федерации: возможность и необходимость // Журнал российского права. 2003. № 11. С. 29—30.
  • [25] Баглай М.В. Конституционализм и политическая система в современной России // Журнал российского права. 2003. № 11. С. 14.
  • [26] Бондарь Н.С. Территориальная организация населения — важный фактор осуществления прав и обязанностей граждан // Проблемы государства, демократиии права в материалах XXVI съезда КПСС: Тезисы докладов и сообщ. научн.конференции. Ростов н/Д, 1981. С. 40; Он же. Территориальная организация населения — важный принцип реализации конституционного статуса советскихграждан // XXVI съезд КПСС и правовые проблемы регионального управления:Межвуз. сборник науч. трудов. Саранск, 1982. С. 87.
  • [27] Бондарь Н.С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия: защитаправ человека Конституционным Судом РФ. М., 2005. С. 469.
  • [28] Павликов С. Г. Судебная власть и судебная система субъектов Российской Федерации // Гражданин и право. 2008. № 3; Информационно-справочная система«Гарант».
  • [29] Бойков Л.Д. Опасность негативного правотворчества. М., 2000. С. 8—9; Колоколов Н.Л. Судебная власть: о сущем феномена в логосе. М., 2005. С. 166 и др.
  • [30] Ржевский В.А., Чепурнова Н.М. Судебная власть в Российской Федерации: конституционные основы организации и деятельности. М., 1989. С. 38.
  • [31] Например, в Уставе Ростовской области указано, что он принимается, исходяиз признания прав и свобод человека и гражданина как высших ценностей,стремления создать необходимые условия для достойной жизни населения Ростовской области. Статья 3 объявляет человека, его права и свободы высшейценностью (ч. 1), а их признание, соблюдение и защиту — главной обязанностью органов государственной власти и органов местного самоуправления (ч. 3).Кроме того, закрепляется право органов государственной власти Ростовской области устанавливать на ее территории дополнительные гарантии прав и свободчеловека и гражданина. См.: Преамбула Устава Ростовской области // Нашевремя. 1996. № 98—99.
  • [32] Фризен О.Н. Указ. соч.
  • [33] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 27. С. 402.
  • [34] Ржевский В.Л., Чепурнова Н.М. Судебная власть в Российской Федерации: конституционные основы организации и деятельности. М., 1998. С. 25—26.
  • [35] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г.№ 174-ФЗ (принят ГД ФС РФ 22.11.2001) (в ред. от 11.06.2008, с изм. от16.07.2008) // СЗ РФ. 2001. № 52 (Ч. I). Ст. 4921; Гражданский процессуальныйкодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002. № 138-ФЗ (принят ГД ФС РФ23.10.2002) (в ред. от 22.07.2008) // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
  • [36] Следует признать достаточно аргументированной и заслуживающей поддержкипозицию А.А. Чепурнова, который выделяет и обосновывает гарантированностьв качестве самостоятельного принципа составляющего содержание основ конституционного статуса человека и гражданина. См.: Чепурнов А.А. Правовой статус личности в РФ: конституционные основы гарантирования. Дисс. ... канд. юр.наук. Волгоград, 2006.
  • [37] Лучин В.О. Конституционные нормы и правоотношения: Учебное пособие. М.,1997. С. 20.
  • [38] Петрухин И.Л. Человек и власть. М., 1999. С. 38.
  • [39] Богданова Н.А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 161.
  • [40] Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации:Учебник для юридических вузов. М., 1996. С. 96.
  • [41] Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учебник .... С. 98.
  • [42] Зорькин В.Д. Верховенство права и конституционное правосудие // Журналроссийского права. 2005. № 12. С. 30.
  • [43] Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI в. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2008. С. 466.
  • [44] Головистикова А.Н., Грудцына Л.Ю. Права человека — эволюция развития //Адвокат. 2006. № 6.
  • [45] Боброва Н.А. Указ соч. С. 28—29.
  • [46] Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М.,2002. С. 294-295.
  • [47] Шевцов В.С. Права человека и государство в Российской Федерации. М., 2002.С. 160-161.
  • [48] В.А Ржевский, Чепурнова Н.М. Судебная власть в Российской Федерации: конституционные основы организации и деятельности. М., 1998. С. 41—42.
  • [49] Там же. С. 16—17.
  • [50] Эбзеев Б. С. Личность и государство в России: взаимная ответственность, конституционные обязанности. М.: Норма, 2008. С. 76.
  • [51] Зорькин В.Д. Верховенство права и конституционное правосудие // Журнал российского права. 2005. № 12. С. 30—31.
  • [52] Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. М.: ТК Велби, 2003. С. 31.
  • [53] Щека С.А. Исполнение судебных актов в механизме защиты прав и свободличности. Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 22—23.
  • [54] Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 296.
  • [55] Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма). М.:Юристъ, 1999. С. 12-24.
  • [56] Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1992. С. 5.
  • [57] Конституция США / Цит. по Своду законов США — United States Code, 1988Edition. W., 1989. C. 11.
  • [58] Свод законов США — United States Code, 1988 Edition. W, 1989. C. 119.
  • [59] Конституции государств Европейского Союза. М., 1997. С. 107.
  • [60] Там же. С. 129.
  • [61] Щека С.А. Указ. соч. С. 26—27.
  • [62] Определение Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. № 158-0 // АрхивКС РФ. 2003.
  • [63] Джагарян АЛ. Конституционно-правовые основы государственного контроля вРоссийской Федерации. М.: Формула права, 2008. С. 120.
  • [64] Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000.С. 39-80.
  • [65] Там же С. 168—186.
  • [66] Постановления Конституционного Суда РФ от 5 февраля 1993 года № 2-П //Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФЦ. 1993. № 12.Ст. 445; от 13 ноября 1995 г. № 13-П // СЗ РФ 1995. № 47. Ст. 4551; от 29 апреля1998 г. № 13 П // СЗ РФ. 1998. № 19. Ст. 2142; от 2 июля 1998 г. № 20-П // СЗРФ. 1998. № 28. Ст. 3393; определения Конституционного Суда РФ от 5 октября2001 г. № 199-0 // СЗ РФ. 2001. № 48. Ст. 4550; от 9 июня 2005 г. № 288-0 //Архив КС РФ. 2005.
  • [67] Гончаров П.К. Социальное государство: сущность, мировой опыт, российскаямодель // Социально-гуманитарные знания. 2000. № 2. С. 27.
  • [68] Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М., 1997. С. 118—119.
  • [69] Иваненко В.Л., Иваненко В. С. Социальные права человека и социальные обязанности государства. СПб., 2003. С. 58.
  • [70] Эбзеев Б. С. Человек, народ, государство в конституционном строе РоссийскойФедерации. М., 2005. С. 127—130 и поел.
  • [71] Старшова У.А. Конституционные основы социального государства: Дисс. ... канд.юр. наук. Саратов, 2004. С. 31—32.
  • [72] Зорькин В.Д. Указ. соч. С. 33.
  • [73] Попова Е.В. Диссонанс теории и практики прав и свобод человека и гражданина // Конституционные чтения. Вып. № 1. Постановка научных задач по конституционному и муниципальному праву. Воронеж, 2002. С. 84.
  • [74] См., например, Закон РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300—1 (в ред. от 25 октября2007 г., с изм. от 23 июля 2008 г.) «О защите прав потребителей»// ВедомостиСНД и ВС РФ. 1992. № 15. Ст. 766; СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 140.
  • [75] Федеральный конституционный закон от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ (в ред. от10 июня 2008 г.) «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» (одобрен СФ ФС РФ 12.02.1997) // СЗ РФ. 1997. № 9. Ст. 1011.
  • [76] См.: определение Верховного Суда РФ от 12 августа 2003 г. № КАСОЗ—377 «Обоставлении без изменения определения Верховного Суда Российской Федерацииот 30.05.2003 № ГКПИ2003—614, которым было отказано Уполномоченному поправам человека в Российской Федерации в принятии заявления в интересахнеопределенного круга военнослужащих о признании недействующим письмазаместителя Министра труда и социального развития Российской Федерации от10 ноября 1997. № 5546-АО» // СПС КонсультантПлюс.
  • [77] Османов Т.С. Имеет ли право обратиться в суд надзорной инстанции Уполномоченный по правам человека // Юрист. 2005. № 6; Колоколов Н.А. Производствов надзорной инстанции: проблемы остаются //ЭЖ-Юрист. 2005. № 29.
  • [78] ъОсипян С. Система защиты конституционной законности в сфере федеративных отношений: предпосылки и реальность // Право и жизнь. 2000. № 30. С. 57;Кравец И.А. Конституционная жалоба: традиции и новации в механизме гарантий прав и свобод личности // Журнал российского права. 2003. № 8. С. 32; Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991—2001 гг.): очерки теориии практики. М., 2001. С. 238.
  • [79] Чепурнов АЛ. Указ. соч.
  • [80] Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI в. С. 466.
  • [81] Там же. С. 464, 469.
  • [82] Шевцов В.С. Права человека и государство в Российской Федерации. М., 2002;Капицын В.М. Права человека и механизмы их защиты: Учеб, пособие. М.:Юркнига, 2003.
  • [83] Ледях И.В., Воробьев О. В., Колесова Н. С. Механизм защиты прав и свобод //Права человека: проблемы и перспективы. М., 1990; Мордовец А.С. Социальноюридический механизм обеспечения прав человека и гражданина / Под ред.Н.И. Матузова. Саратов, 1996; Стремоухое А.В. Правовая защита человека: теоретические проблемы. СПб., 2001; Анисимов П.В. Права человека и правозащитное регулирование. Проблемы теории и практики. Волгоград, 2004.
  • [84] Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. С. 221.
  • [85] См.: Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1971. С. 201.
  • [86] См.: Реализация прав граждан в условиях развитого социализма. М., 1983. С. 50;Лазарев В.В. Применение советского права. Казань, 1972. С. 6.
  • [87] См.: Пучкова М.В. Нормативные акты Совета Министров союзной республикив механизме реализации конституционных прав граждан // Советское государство и право. 1985. № 3. С. 123.
  • [88] См.: Бутылин В.Н. Институт государственно-правовой охраны конституционных прав и свобод граждан // Журнал российского права. № 12 декабрь 2001 г.
  • [89] Значение института самозащиты прав и свобод человека и гражданина, различные организационно-правовые формы самозащиты прав и свобод как конституционно-правового института, их отраслевая регламентация достаточнополно исследованы в работе: Гончаров Е.И. Самозащита гражданских прав и свобод человека и гражданина (конституционно-правовой аспект). Дисс. ... канд.юр. наук. Ростов-на-Дону, 2006.
  • [90] Чепурнов АЛ. Правовой статус личности в РФ: конституционные основы гарантирования. С. 119.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >