Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow Киноискусство России: опыт позитивной антропологии

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

«Молчание»

Н. Бердяев, рассуждая о России, определял душу ее как женскую, даже бабью: могучее плодоносящее женское начало в своей извечной не- довоплощенности, неоформленности - душа - в ожидании фатально недостающего мужского начала - духа. В фильме душу России символизирует юродивая-дурочка, ставшая Андрею, совершившему ради нее грех убийства, «женой». Блаженная дурочка, плачущая перед безобразным черным пятном на девственно-белой стене Успенского собора, олицетворяет в глазах Андрея невиновность и неискушенность этой души. И если по Бердяеву у России душа женская, то по Тарковскому она, скорее, детская. Дальнейшая же измена Дурочки с татарином, увозящем ее в Орду, может быть символически истолкована как «отказ русской души от своего суженного - Логоса...» [Там же, с. 119]. В этом символическом контексте вся история Руси-России может быть истолкована как Голгофа и поиски путей воскрешения.

Тарковский глазами своего героя дает нам свое понимание Голгофы: сквозь деревенскую улицу, сгибаясь под непомерной тяжестью креста, босиком по снегу в сопровождении княжеских дружинников, «вместо римских легионеров» [82, с. 54], и крестьян шагает Христос. «Русский» Христос. В общекультурном контексте сцена «русской Голгофы» может быть истолкована как зрительный аналог тютчевской словесной метафоре:

Удрученный ношей крестной,

Всю тебя, земля родная,

В рабском виде царь небесный Исходил, благословляя.

Дурочка же - душа, «в отличие от Рублева-Логоса...ничего не ищет и ничего не творит: она только все терпит... И это делает ее судьбу открытой...» [25, с. 120]. В известном смысле, Дурочка из фильма есть персонифицированный образ открытой судьбе России Блока, с его мистическим знанием грядущего воскресения:

...Россия, нищая Россия,

Мне избы ветхие твои,

Твои мне песни верстовые,

Как слезы первые любви.

Себя жалеть я не умею И крест свой бережно несу.

Какому хочешь чародею Отдай заветную красу.

Пускай заманит и обманет - Не пропадешь, не сгинешь ты,

И лишь забота затуманит Твои небесные черты.

«Мысль о России» А. Тарковского созвучна не только поэтическому Слову (о полку Игореве) неизвестного древнерусского автора, Тютчева, Блока, но и научным представлениям ученых, современников режиссера. В том числе и автору таких книг, как «Древняя Русь и Золотая степь», «От Руси к России» идр., Л. Гумилеву, утверждавшему не столько противостояние, сколько межкультурное взаимодействие двух этносов - славянско-русского и тюркско-монгольского[1]. Очередной набег, когда дурочка была увезена «в жены» к татарину, носит уже характер почти случайный, невоинственный, скорее обыденный и не нарушающий привычного существования. И уже, действительно, непонятно, кто - кого: «Орда ли Русь или Русь поглощает расселившуюся по ее бескрайним равнинам Орду» [Там же, с. 127].

  • [1] Вопрос о последствиях монгольского ига во всей последующей жизни России не имеет однозначного решения и требует, как представляется, дальнейшегоизучения.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>