Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow Киноискусство России: опыт позитивной антропологии

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

«Набег»

Придут времена, что не только Страшный суд не захочет писать иконописец, но решит совсем отказаться от своего предназначения.

В новелле «Набег» происходит последний разговор-исповедь Андрея с умершим уже Феофаном:

Андрей: Знаешь, я писать больше никогда не буду.

Феофан: Почему?

Андрей: Не нужно это никому. Вот и все.

Феофан: .. .Великий грех на себя берешь!

Андрей: Я тебе самого главного не сказал. Человека я у бил... русского. Как увидел я, что тащит он ее <дурочку-юродивую>...

Феофан: ...Бог-то простит, только ты себе не прощай. Так и живи, между великим прощением и собственным терзанием...

Андрей: Знаю, Господь милостив, простит. Я Господу обет молчания дам, молчать буду. С людьми мне больше не о чем разговаривать.

Но, даже дойдя до последнего отчаяния, разуверившись в людях и принимая (оказывается, на целых восемь лет) обет молчания, он продолжает любить этих людей.

Андрей: Русь, Русь...все-то она, родная, терпит, все вытерпит. Долго еще так будет, а, Феофан?

Феофан: Не знаю. Всегда, наверное... Все же красиво все это.

Андрей: Снег идет (запись по фильму).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>