Полная версия

Главная arrow Социология arrow Векторы развития современной России. От формирования ценностей к изобретению традиций. Материалы XIII Международной научно-практической конференции молодых ученых. 11 –1 0 апреля 2014 года -

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Гражданин и citoyen.

Описанная выше ситуация выглядит парадоксальной на фоне схожих процессов в истории понятия гражданин (и его отделения от горожанина) в других европейских языках. Во французском языке расподобление citoyen и bourgeois происходило на фоне формирующейся антиномии citoyen vs sujet. Новая семантика citoyen становится возможной именно на фоне переосмысления отношений между властью и теми, на кого эта власть распространяется: «Понятие гражданин... отмечает завершение медленного процесса политико-морального освобождения, происходящего в сознании человека XVIII в. Сначала человек был вассалом сеньора, затем... подданным короля... И вот наконец он стал гражданином»[1].

Понятие sujet, однако, не исчезает, оно оказывается нужным для конкретизации правовых отношений в новой модели политического устройства. Эти разграничения точно показаны в следующей формулировке Ж.-Ж. Руссо: «Они [люди] объединяются именем народа, по отдельности именуясь гражданами как принимающие участие во власти суверена и подданными — как подчиняющиеся законам государства»1.

Последняя треть XVIII в. — период темпоразлизации семантики французского citoyen. Это означает, что смысловая структура слова образует два временных полюса (в терминах Р. Козелле- ка «область опыта» и «горизонт ожидания») — определенное семантическое натяжение между опытом употребления слова и новыми интенциями отдельных «производителей дискурса». Эта семантическая поляризация — конфликтное состояние, когда от результатов «лингвистической борьбы» зависит вне- языковая реальность.

Это конфликтное состояние наглядно представлено в дефинициях толковых и критических словарей (dictionnaires critiques) эпохи2. Значимым изменением в идеологии словарей этого периода является, во-первых, появление временного параметра в толковании слова, но не в смысле исторической семантики (то есть с акцентом на изменении лексического значения), а в представлении о пересечении некоей границы между прошлым и настоящим, так, что слово как бы распадается на два омонима (citoyen & bourgeois, citoyen vs bourgeois). Доминирующим является внеязыковой фактор, и слово, в сущности, «обслуживает» два разных мира. Во-вторых (и это уже собственно языковой фактор), меняется метаязык словарного описания. Представляемая в словаре дефиниция — лично значимое осмысление, в котором «задействовано» инклюзивное «мы» (он) или перволичная форма (je), временной дейксис

liltico-morale. On ?tait d’abord vassal d’en seigneur, puis... sujet du roi... On devenait enfin citoyen».

  • 1 Там же, с. 330. В оригинале: «Ils prennent collectivement le nom de peuple et s’appellent en particulier citoyens comme participant ? l’autorit? souveraine et sujets comme soumis aux lois de l’Etat».
  • 2 Подробный анализ французских словарей представлен в работе: Вгап- ca-Rosoff S. Les mots de parti pris. Citoyen, aristocrate et insurrection dans quelques dictionnaires (1762-1798)//Dictionnaire des usages socio-politiques (1770-1815). F. 3: Dictionnaires, normes usages. Paris, 1988. P. 47-75.
  • (maintenant, depuis quelque temps), a также происходит апелляция к авторитету языковой личности, которая и становится точкой отсчета для определения bon usage (Rousseau se qualifiait de Citoyen, Rousseau leur reprochait d’employer ce mot sans conna?tre sa v?ritable signification).

Временной параметр эксплицируется в словарях постреволюционного периода. К временному параметру относятся, в сущности, два различных аспекта. Первый связан с экстралинг- вистической реальностью (l’ancien r?gime vs nouveau r?gime), второй отсылает к семантическому пространству понятия лат. Civitas. Именно с последним аспектом связано возникновение темпоральной семантики citoyen.

«Dicrionnaire de la constitution et du gouvernement fran?ais» Готье (Gautier) начинает дефиницию с политического значения: «Titre de l’homme libre en soci?t?. L’homme en soci?t? est libre, quand il concourt ? la formation des loix auquelles il doit ob?ir»[2]. Далее акцентируется внутренняя форма слова («citoyen, c’est-?- dire, membre de la cit?») и этимологическому значению придается статус истинного, единственно верного («une ville n’est point un cit?, on entend par cit? (civitas) une r?union d’hommes qui se gouvernent eux-m?mes. L’homme qui n’est point citoyen est esclave»). Это этимологическое, новое значение относится к постреволюционному периоду: «Les Fran?ais n’?taient pas citoyens avant la r?volution qui leur a rendu l’exercice de leurs droits naturels». Итак, новая семантика citoyen представляет собой возврат к «исконному значению» civitas, потому что именно в нем запечатлено «естественное положение» жителей государства, заключающееся в их активной позиции по отношению к государственному управлению. Эта «этимологическая интерпретация» — не только политическая риторика, это условие возникновения определенного типа реальности. «L’erreur des r?volutionnaires, — пишет Б. Спектор,— est d’avoir pris pour mod?le la R?publique romaine ou la Cit? grecque en ignorant que celle-ci correspondaient ? des formes sociales disparues»[3].

Однако если не осмыслять этот семантический поворот в категориях оценочного слова «erreur», а рассматривать его в качестве конститутивного элемента новой семантической структуры

citoyen, то можно наблюдать возникновение того, что Р. Козел- лек называется «временными наслоениями понятия». Один из базовых постулатов Begriffsgeschichte, сформулированный Р. Козеллеком, звучит следующим образом: «Как только слово употреблено с определенным значением и привязкой к специфической реальности, это слово становится единственным в своем роде»[4]. Далее дается определение темпоральной семантики: «Как только societas civilis переводится как «civil society» или как «soci?t? civile», коренным образом меняется первоначальное значение понятия... Понятие обладает разными временными наслоениями, смысл которых имеет силу на протяжении различных промежутков времени»[5].

Порывая с дореволюционной традицией употребления («область опыта») и постулируя возврат к тому значению, которое учитывает droits naturels, понятие гражданина задает определенную семантическую перспективу («горизонт ожидания»): «le titre de citoyen d?core maintenant tous les Fran?ais; fond? sur la nature, il est immortel comme elle: les tyrans peuvent le ravir aux hommes, mais t?t ou tard il triomphe des tyrans». Темпоральная структура понятия citoyen состоит из следующих «временных слоев»: 1. понятие societas civilis, описывающее структуру римского общества и характеризующее состояние свободного взрослого человека (в противопоставлении рабу), участвующего в управлении государством; 2. узус употребления, при котором citoyen — синоним bourgeois (и этот слой относится к «области опыта»; 3. «перспективная семантика», представленная в дефиниции в изъявительном наклонении и в форме настоящего времени, то есть как уже существующая (этот слой создает «горизонт ожидания»).

Таким образом, sujet и citoyen противопоставлены не только и не столько потому, что являются именами противоположных во внеязыковой реальности «референтов», а потому, что sujet осталось термином, тогда как citoyen стало понятием с многослойной темпоральной структурой. Сущностной характеристикой таких понятий, по Козеллеку, является их способность выступать как «факторы» исторического развития. Одной из любопытных иллюстраций этого постулата может послужить история неологизма citoyenne (форма ж.р.).

Наряду с изменениями в семантической структуре понятия citoyen, у него появляется перформативная функция — выступать в роли обращения: «Citoyen X...». Исключительно в качестве грамматического коррелята в употребление постепенно входит форма женского рода — citoyenne. И это становится «лингвистическим событием» (Ж. Гийому): «C’est dans cet emploi appelatif que je vois le fait linguistique le plus massif; ce fut, de plus, un vrai n?ologisme»[6],— констатирует A. Жофруа. Однако новообразование не ограничилось собственно-языковой сферой: «Puisque l’usage les appelait citoyennes, elles pouvaient demander ? l’?tre pleinement, c’est ? dire juridiquement parlant»[7]. Так слово citoyen привносит во внеязыковую реальность качества и признаки понятия, которое оно выражает.

Эти изменения во французском языке встречают иронические отклики в официальной российской публицистике (напр., статья «Признаки кружения голов французских» в «Вестнике Европы»). «В российском контексте подобные разграничения изменений в личных обращениях оценивались как бессмысленные, так как слово «гражданин» имело политически нейтральное значение и не вызывало ассоциаций с идеями социального равенства»[8], а гражданское общество и государство не осмыслялись в антагонистическом ключе[9].

Общество обозначалось словом гражданство (в последней трети XVIII в. употребляется параллельно слову общество, постепенно уступает ему в частотности и уходит к началу XIX в.)[10].

На этом этапе гражданство оказывалось более прозрачным термином для обозначения «общества», под которым понималась совокупность граждан-подданных.

Таким образом, в период последней трети XVIII в. русское слово гражданин становится социально-политическим понятием — в той системе государственно-правовых отношений, которая «транслировалась» властью и в которой оно выступало синонимом подданного, но в отличие от этого последнего, обладало очерченной смысловой структурой, предполагающей иерархию «подчинений» и обязательств — как между согражданами, так и перед отечеством.

«Самодержавие в России второй половины XVIII в. будет ограничено не «гражданином», требующим гарантированных законом прав, а личностью с независимой духовной жизнью, и не в области политики, а в сфере внутреннего мира фрондирующего дворянства»1.

  • [1] Robin R. La soci?t? fran?aise en 1789: Semur-en-Auxois. Paris, 1973. P. 333.Здесь и далее перевод с французского мой. — Г.Д. В оригинале: «La notion de citoyen ... marque le couronnement dans la conscience des hommes du xviii ci?cle d’un lent processus d’?mancipation po-
  • [2] Здесь и далее цит. по: Branca-Rosoff. Р. 71.
  • [3] Spector В. Intoduction//La soci?t?. Paris, 2000. P. 17.
  • [4] Козеллек Р. К вопросу о темпоральных структурах в историческом развитии понятий//История понятий, история дискурса, история метафор. М.,2010. С. 23.
  • [5] Там же. С. 25.
  • [6] Geffroy A. Citoyen|citoyenne (1753-1829)//Dictionnaire des usages socio-poli-tiques (1770-1815). F. 4. D?signants socio-politiques. P. 72.
  • [7] Там же.
  • [8] Тимофеев Д.В. Указ. соч. С. 88.
  • [9] Это можно проиллюстрировать примером из «Рассуждения о начале и основании гражданских общежитий» А. Малиновского (1787): «В гражданских обществах верховная власть состоит в праве постановлять законы,побуждать к соблюдению их, повелевать и заставлять повиноваться». Цит.по: Тимофеев Д. В. Указ. соч. С. 85.
  • [10] Отдельные замечания об этом см. в: Веселитский В.В. С. 38; Тимофеев Д.В. С. 78-79. Выводы о статистике по материалам НКРЯ. Ср., напр.: «Вовсяком первоначальном гражданстве правительство примечается весьма
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>