Зарождение и развитие отечественных религиозно-политических учений (X—XVI вв.)

Годом основания Русского государства традиционно считается 862 г., когда, как описывает монах-летописец Нестор в «Повести временных лет», славянские племена призвали на княжение варяжского князя Рюрика, происходившего из племени русичей.

После смерти Рюрика его преемником стал князь Олег, которому удалось захватить город Киев, стоявший на перекрестке самых важных торговых путей с запада на восток и с севера на юг. Захватив Киев, Олег перенес в него столицу Руси из Новгорода, заявив, как свидетельствует летопись: «Да будет Клев матерью городам русским!»

Так, согласно преданию, на Руси в IX в. утвердилось государственное начало и она стала суверенным государством, обладающим значительным политическим весом в тогдашнем цивилизованном мире.

Важнейшее историческое и культурное событие в Киевской Руси — принятие князем Владимиром в 988 г. христианства.

Начало письменной политической мысли России относится к X—XI вв., которая стала формироваться на основе христианской религии после крещения Руси. На ее развитие оказало также значительное влияние произошедшее вскоре после крещения Руси разделение христианской церкви (1054) на две ветви — восточную, православную, с центром в Константинополе и западную, католическую, с центром в Риме, которые стали соперничать между собой. Это важнейшее для христианского мира историческое событие поставило уже перед Древней Русью проблему выбора между православным Востоком и католическим Западом, и эта проблема, как известно, полностью не решена до сих пор.

Эти исторические события стали причиной появления двух основных потоков политической мысли русского Средневековья.

Первый поток — консервативный, охранительный, изоляционистский. Он исходил из идеи самобытности и самодостаточности православной России, необходимости ее обязательного дистанцирования от католического Запада. Его наиболее ярким выражением стала весьма претенциозная концепция «Москва — Третий Рим», а затем, уже в Новое время, известная формула политического развития России — «самодержавие, православие, народность», а также глубокая и всесторонняя идеология славянофильства. Связь с этим потоком можно усмотреть и в хорошо нам известной идее нашего Отечества как СССР — в идее и громадных народных усилиях по ее реализации в формате построения нового общества — «светлого коммунистического будущего».

Второй поток — общеевропейский, интегративный, от которого берут свое начало либерально-демократическое и социалистическое течения русской политической мысли. Одна из составных частей этого потока — идея восстановления утраченного единства христианской церкви, а также идейно-политическое движение западничества.

Начало общественно-политической мысли на Руси обычно связывается с именем Илариона (ок. 1000 — после 1074), киевского митрополита. В 1049 г. в одном из храмов Киева он произнес проповедь, дошедшую до нас под названием «Слово о Законе и Благодати», которую считают первым произведением русской политической мысли.

Иларион изложил следующие основные идеи:

  • (1) стремление византийской церкви к возвышению над всеми другими частями христианского мира заслуживает решительного осуждения, поскольку это стремление противоречит Священному Писанию, провозгласившему равенство и единство всех христиан и христианских народов;
  • (2) крещение Руси — величайшее событие в истории, означающее отказ от языческой веры и вступление Руси в единую семью христианских народов;
  • (3) христиане в отличие от других народов в своей жизни руководствуются прежде всего религиозными законами, законами благодати, основанными на высокой нравственности и морали, которые стоят выше языческих обычаев и всех других светских законов, в том числе законов правовых, юридических.

Нетрудно заметить, что в своем «Слове» Иларион исходил из прочно утвердившейся к этому времени во всем христианском мире теократической идеи, т.е. идеи приоритета церковных законов и церковной власти над властью светской. Однако особенность политической жизни России состояла в том, что теократическая идея использовалась здесь не для принижения светской власти, как это нередко бывало на Западе, а, наоборот, для ее возвышения. Здесь церковь и княжеская власть, как правило, вместе опирались на законы благодати и выступали как единый властный тандем.

Источник как княжеской, так и церковной власти древнерусские и западноевропейские исследователи видели прежде всего в Божественной воле. Однако на Руси более отчетливо обозначилась идея присутствия еще одного источника власти — обязательного согласия между правителями и их подданными. Именно эта идея давала дополнительный аргумент для утверждения в сознании людей представления легитимности самодержавной власти в России и обеспечивала ее особую прочность и авторитарный характер.

Именно в обосновании необходимости для установления прочной власти такого согласия между правителями и народом состоит смысл упоминавшейся древней легенды о приглашении славянами на княжение в Новгород варяжских князей, т.е. приглашения по воле самого народа независимых правителей со стороны.

Легенда — легендой, но известная формула русского управления говорит именно об этом же согласии. Эта формула, на наш взгляд, — шедевр как с точки зрения ее содержания и смысла, так и с точки зрения языковой ее выразительности. Эту формулу рано или поздно, но обязательно по достоинству оценит человечество. Эта формула звучит так: «Звать, не грозя», где под словом «звать» необходимо понимать именно «управление» подданными со стороны управителя, основанное именно на согласии, на сознательном начале совместных действий всех, а не насильственном или тем более силовом их варианте.

Еще одной важнейшей идеей, постоянно звучавшей в произведениях русских политических мыслителей XI—XIII вв., была идея объединения всех Русских земель под властью Киева.

В условиях феодальной раздробленности появляется замечательное произведение русской литературы «Слово о полку Игореве» (XII в.), где автор выступает сторонником сильной княжеской власти. Призывая всех русских людей к единству, он требует их подчинения киевскому князю, призывает их организовать совместный отпор кочевникам.

Эту традицию русской общественно-политической мысли продолжает «Моление Даниила Заточника» (конец XII — начало XIII в.). Предполагаемый автор этого сочинения Даниил Заточник также призывает к укреплению княжеской власти и установлению такого порядка правления, при котором хорошо живется всем, а не только приближенным к правителю. Сильная власть должна быть представлена фигурой идеального князя, обладающего такими качествами, как храбрость, мудрость, щедрость. Идеальное управление реализуется не только при идеальном типе князя, но и при идеальных чертах, присущих его приближенным, боярам, «думцам». Автор осуждает бояр, от которых, возможно, потерпел он сам, оказавшись в заточении: «Не имей себе двора близ царева двора и не держи села близ царева села: ибо тиун его — как огонь на осине разожженный, а рядовичи его как искры. Если от огня и остережешься, то от искр не сможешь устеречься и одежду прожжешь». В целом учение Даниила Заточника выражает стремление к реализации главной задачи того времени — объединение Русских земель под властью единого князя в канун монголо-татарского нашествия.

Однако, как известно, эти призывы русских политических мыслителей XII—XIII вв. успеха не имели. В XIII в. монголо-татары под предводительством хана Батыя разгромили разрозненные русские княжества. Но русский народ и в этих условиях сумел сохранить свою религию, культуру и систему управления. На протяжении всего периода ордынского ига Русь боролась за обретение своей независимости и с объединением земель вокруг Москвы добилась к концу ХУ в. освобождения от владычества Золотой орды. Начался новый этап в развитии русской государственности — ликвидация феодальной раздробленности, сплочение земель вокруг Москвы и утверждение сильной великокняжеской власти.

Дальнейшее развитие русской государственности связано как с повышением ее авторитета на международной арене, так и с решением важных внутренних политических проблем: пресечением попыток старых боярских родов, а также церковных иерархов определять политику государства. Эти актуальные проблемы политической практики государства находили свое отражение и в политической идеологии.

Об устойчивости традиционных для русской политической мысли политической идей — идеи согласия княжеской власти и подданных, а также идеи единства всех Русских земель — свидетельствовали и события, развернувшиеся в России на рубеже XVI—XVII вв., в годы польско-шведской интервенции. В ходе освободительной войны против этой интервенции на основе давней политической традиции вновь возродилась идея избрания царя «всем миром», собором, общиной, что и привело к началу правления на Руси новой царской династии Романовых, которая правила Россией более 300 лет.

Из этой установки возникла одна из важнейших особенностей российской политической идеологии. Суть ее в следующем. Для Европы рассматриваемого исторического периода были характерны политическая конкуренция, острая борьба между светской властью и церковью, между «третьим» и высшими сословиями, между различными религиозными течениями — католиками, протестантами и т.д. В результате европейских реалий политической жизни представительные учреждения, так или иначе ограничивавшие абсолютную власть монархов (Парламент в Англии, Генеральные штаты во Франции), появились здесь уже в XIII—XIV вв. Совсем иначе все развивалось в России. Вплоть до начала XX в. в России церковь и княжеская, а затем и царская власть выступали, как правило, единым фронтом. Крестьянские волнения быстро подавлялись, а возникавшие еретические религиозные течения, не получая широкой общественной поддержки, не приобретали серьезной политической силы. Следует также отметить, что крестьянские восстания в нашей стране выступали, как правило, не за ограничение или ликвидацию монархии, а опять-таки под лозунгами поддержки народного, крестьянского царя.

В то время когда на Западе, в условиях острых общественно- политических столкновений, политическая мысль пришла к осознанию и защите интересов отдельной личности, выдвинула идею гражданского общества как источника власти и, таким образом, обосновала требование ограничения власти всесильного монарха, то в России, по известному определению А.С. Пушкина, народ по- прежнему «безмолствовал».

Политическую пассивность в целом принципиально консервативной политической власти внутри страны она пыталось в какой-то мере компенсировалась за счет своей активной внешней политики. К этому же ее побуждали и другие политические и иные обстоятельства — одной из ведущих идей политической мысли на протяжении всей истории средневековой Руси оставалась идея объединения разрозненных Русских земель в единое.

К укреплению политического единства Русских земель призывали, как указывалось выше, уже первые русские летописи, начиная с летописного свода «Повесть временных лет», и литературнохудожественные произведения, прежде всего «Слово о полку Иго- реве». Эта концепция и в дальнейшем постоянно присутствовала в русской средневековой общественно-политической литературе: она соответствовала исторической потребности создания централизованного Московского государства.

Свою крайнюю форму выражения она нашла, как уже отмечалось, в консервативной религиозно-политической концепции «Москва — Третий Рим», с которой выступил монах псковского монастыря Филофей Псковский в начале XVI в. Он развивал эту концепцию в целом ряде своих посланий. В послании великому князю Московскому Василию III он предложил общую историческую схему, согласно которой вся всемирная история сводится к истории трех великих государств. Первым из них был Великий Рим, который, однако, пал под напором язычников, а второе христианское государство — Византия — было завоевано турками. После этого единственной хранительницей истинного христианства — православия — стала Москва. Именно ей суждено быть третьим Римом вплоть до предначертанного Богом конца света, «а четвертому Риму не бывать».

Выступая с такой весьма претенциозной внешнеполитической концепцией, основанной на христианской догматике о Божьем промысле и рассчитанной на установление религиозно-политической гегемонии России во всем мире, в своих рекомендациях в области внутренней политики Филофей был более сдержан. Здесь он заявил о себе как о стороннике ограничения власти церкви и усиления самодержавной власти великого Московского князя.

Иван Грозный (1530—1584), основываясь на этой теории Филофея, проводил активную внешнюю политику по расширению границ Московского государства, включив в состав Московского царства Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, а также начав войну за овладение землями Прибалтики. Во внутренней политике он продолжил начатую его предшественниками линию борьбы за ограничение влияния церкви на светскую власть. После казни в 1559 г. митрополита Филарета, критиковавшего тираническую власть царя, влияние церкви на политическую власть резко падает, а процесс превращения Русского государства в абсолютную монархию усиливается.

Резкая критика в адрес складывавшейся абсолютной монархической власти прозвучала лишь однажды, да и то из-за рубежа, поскольку критика власти изнутри была невозможна. С критикой чрезмерной концентрации власти в руках царя и требованием ограничения абсолютной монархии путем создания представительных учреждений, выражающих интересы различных сословий, выступил бывший советник Ивана Грозного князь Андрей Курбский, бежавший в Литву. Обращаясь к царю, Курбский писал: «Царь, аще и почтен царством, должен искать доброго и полезного совета не токмо у советников, но и у всенародных человек».

В своих ответах Андрею Курбскому Иван Грозный настаивает на своем праве самостоятельно управлять государством, решать все вопросы единолично, распоряжаться жизнью и смертью своих подданных: «до сих пор русские властители ни перед кем не отчитывались, но вольны были жаловать и казнить». (Первое послание Курбскому, 1564 г.). Грозный решительно осуждает те политические устройства, «где цари своими царствами не владеют, а как им укажут их подданные, так и управляют. Русские же самодержцы изначала сами владеют своим государством, а не их бояре и вельможи». Он настаивает на том, что во всех делах решает не закон, а личное усмотрение царя. В своих посланиях правителям европейских государств Иван Грозный постоянно подчеркивал высокий статус русских царей и пренебрежительно отзывался о легитимности власти многих монархов Европы.

Одной из причин подобной невосприимчивости к критике было то, что в целом политическая мысль допетровской эпохи одобряла и поддерживала существующую политическую власть. В России в этот период не было такого оппозиционного, религиозного течения, каким для Европы была Реформация. Ее результатом, как известно, стало создание новой протестантской церкви, которая в отличие от католической поддерживала активную жизненную позицию человека.

В результате в России не произошло переориентации политических воззрений на человека, на его естественные права и необходимость повышения его общественно-политической активности. На протяжении всего рассматриваемого периода православная церковь проповедовала идеи необходимости полного подчинения человека церковной и светской властям.

В средневековой Руси сложилась политическая психология неприятия какого бы то ни было инакомыслия, утвердилось чувство непримиримости, ненависти к политическим противникам. Корни подобной психологии оказались настолько глубокими, что ее рецидивы давали о себе знать и на последующих этапах политической истории России вплоть до настоящего времени.

Таким образом, русская политическая мысль первых веков существования Русского государства характеризуется постановкой и разрешением многих проблем, рождаемых политической практикой. Политические концепции этого периода заложили основные традиции отечественной политической публицистики.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >