Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

КУЛЬТУРА И ИСТОРИЯ

Альтернативы истории

Движется ли история по строго определенному маршруту? Верно ли, что события совершаются по объективной логике истории, без участия людей, их свободной воли? Разве не мы сами творим историю? В современной философии утвердилась мысль, что никакой фатальной (роковой, неотвратимой) необходимости как фактора истории нет. История свободна. Она может проложить любые тропы — все зависит от сознательной деятельности людей.

Статуя Рамзеса

В разные эпохи перед человечеством раскрывались неожиданные альтернативы. История предлагала ему веер возможностей, но они не были разгаданы. Избрав некий жребий, люди вынуждены были следовать намеченным курсом. Он становился их судьбой. Зачем же тогда сетовать по поводу утраченных возможностей? Но история продолжается: возможно, потенциальные версии ждут своей разгадки. Наученные опытом, станем в храме Абу Симбел же более зорко вглядываться в исторические перспективы. Таков примерно ход современной историософской мысли.

Концепция многовариантности истории находит свое отражение прежде всего в осмыслении истоков человеческого общества. Некоторые философы полагают, что выбор конкретных цивилизационных альтернатив у первоначала истории целиком зависел от развертывания тех или иных граней человеческого потенциала. Иначе говоря, история может двинуться в самых различных направлениях в зависимости от того, какая сторона человеческой активности получила бы преобладающее развитие.

У истоков истории, полагают некоторые философы, например Л. Мэмфорд, Э. Левинас и др., маячили разнообразные альтернативы. Кроме технической цивилизации могла, в частности, сложиться цивилизация биологическая, биотехническая или, скажем, духовномедитативная. Можно было бы, скажем, мобилизовать все внутренние ресурсы на постижение самого человеческого духа. «Высший космический принцип, — пишет С. Гроф, — можно переживать двояко. В одних случаях все границы личности растворяются или разом стираются, и мы полностью сливаемся воедино с Божественным истоком, становясь неотличимыми от него. В других же случаях мы сохраняем чувство отдельной личности, выступая в роли изумленного наблюдателя, лицезреющего со стороны великую тайну бытия. Или подобно некоторым мистикам мы можем испытывать экстаз восхищенного, любящего, переживающего встречу с Возлюбленным. Духовная литература всех эпох изобилует описаниями обоих типов переживаний Божественного»[1].

По этому пути пошли древние народы, о чем свидетельствуют созданные ими. культуры, предписывающие индивиду полное слияние с космосом, с изначальной и всеобщей сущностью. Покорность миру, стремление раствориться в нем, услышать в сферах духа звучание всей Вселенной — таковы установления древних восточных религий.

Если бы все человечество пошло по этому пути, рассуждают многие философы, то оно развило бы духовные ресурсы, приобщилось бы к космосу, учитывало бы возможности и. ресурсы природы. Жребий человечества не был бы таким драматическим. Мир не знал бы ни экологической катастрофы, ни других последствий технической цивилизации.

Человек мог попытаться развить собственную биологическую природу. Как природная особь, он обладает пластичной физической массой. Ни одно животное не способно заняться культуризмом или бодибилдингом. Биологическая природа человека позволяет менять очертания тела, наращивать мускулы, перестраивать организм. Действительно, первоначальное развитие древнего человека было основано на том, что Андре Вараньяк удачно назвал «технологией тела»: использование высокопластичных свойств тела для выражения еще неоформленного и неинформированного ума, до того как этот ум уже приобрел посредством развития символов и образов свои собственные, бесплотные технические инструменты. Человек мог отправиться по заданному маршруту и создать так называемую биологическую цивилизацию, о чем писал, в частности, известный американский культурфилософ Л. Мэмфорд[2].

Образ еще одной цивилизации — биотехнической, который возникал в работах Л. Мэмфорда, ныне становится популярным в определенных философских кругах. Пластичность, универсальность функций тела содействовала, по мнению Мэмфорда, развитию человека и его уникальной природы. Что касается орудийной техники и производной от нее современной машины, то они являются, по словам Л. Мэмфорда, лишь специализированными фрагментами биотехники.

Одной из наиболее интересных исследовательских программ в области трансперсональной психологии является «Проект исследования резервных возможностей» (1976). Суть проекта состоит в том, чтобы собрать, каталогизировать с помощью компьютеров и изучить все зафиксированные в мировой литературе проявления резервных возможностей человека. Руководитель проекта М. Мэрфи анализирует собранные данные в объемистой книге «Будущее тела: исследования дальнейших возможностей человеческой эволюции» (1992). Он спрашивает, о чем говорит феномен резервных возможностей человека, почему, например, происходит рост рекордов? Дело не только в том, что человечество находится сейчас в состоянии глобального стресса в связи с глубинной перестройкой всей социальной ткани, но и в том, что мы находимся на пороге нового видового скачка. Происшедшие глобальные изменения пробудили некие новые возможности, необходимые для адаптации человечества к новым условиям. И феномен резервных возможностей говорит прежде всего о переходе к этому новому уровню существования и является, по сути, преддверием эволюционного скачка. По мнению Мэрфи, в недалеком будущем, может быть в первые десятилетия нового столетия, произойдет массовое освоение управления любыми функциями тела. То, что сейчас доступно немногим индивидам, прошедшим сложную йогическую школу, станет фактом массовой культуры. Аналогичную протеевскую мифологему грядущего всевластия тела над духом развивает киберпанковская культура и начавшееся освоение «виртуальной реальности». Похоже, человечество не рассталось с этим возможным проектом цивилизационного развития.

Если бы древний человек стал развивать свои телесные силы, выявлять огромные возможности собственной физической природы, это привело бы к далеко идущим последствиям. Ориентируясь на внутренние ресурсы организма, человек не прибег бы к помощи внешних приспособлений, а идея природы не превратилась бы в столь важную для греческой культуры идею инобытия. Человек разбудил бы скрытую мощность живой плоти. Выступая на XVII Всемирном философском конгрессе, французский философ Э. Левинас подчеркивал, что в европейской культуре наряду с античной аналитической традицией живет и другая, обращенная к человеческому телу, к зову природы.

Но европейский человек пошел по другому пути. Им завладела жажда познания и покорения мира. Он смело доверился познающему уму. Производство орудий в узком техническом смысле действительно восходит, возможно, к африканским человеческим предкам. По словам Л. Мэмфорда, около пяти тысяч лет тому назад появилась монотехника, целиком посвященная увеличению власти и богатства путем систематической организации повседневной деятельности по строго механистическому образцу. В этот момент возникла новая концепция природы человека, и вместе с ней появился новый акцент на использовании физических энергий, космической и человеческой помимо процессов роста и размножения. В Египте Озирис символизирует старую плодородную, жизнеориентированную технику, Атон, бог Солнца, который специфически создал мир из собственного семени, без содействия женщины, символизирует машинную технику. Главным знамением этого изменения было создание сложных высокомощных машин[3].

В мнимом овладении окружающей средой крылась коварная уловка. Люди перестали доверять своей собственной природе, отказались от развития и совершенствования тела и духа. Вооружившись камнем, молотком, плугом, они обратили взор на внешний, а не на внутренний мир человека. Постоянно совершенствуясь, техника породила иллюзию возможного порабощения природы. «Уже в начале IX в. начинает осознаваться новое эксплуататорское отношение к природе, — пишет американский ученый Л. Уайт, — что, в частности, отразилось в оформлении франкских иллюстрированных календарей этой поры. Если в прежних календарях двенадцать месяцев олицетворялись пассивными аллегорическими фигурами, то в новых календарях они изображаются в виде человеческих фигур, занятых покорением мира. Человек и природа здесь разведены, человек выступает в роли хозяина природы»[4].

Западный человек, жаждущий познания и власти, в конечном счете создал техническую цивилизацию, которая грозит человечеству полной катастрофой, истощением его духовных ресурсов, исчезновением самой жизни.

Каждая культура создает свою стратегию выживания. Но какая наиболее ценная? Европейская культура ориентирована на прогресс. Она решительно расстается со всем косным, отжившим. Не случайно в ее истории так много революций, войн и других социальных потрясений. Восточная культура, напротив, как правило, ориентирована на традицию. С точки зрения европейца это чревато сохранением патриархальности. Зато в восточной культуре нет такого множества социальных катаклизмов, конфликта поколений,

Итак, историческое творчество многомерно и разнообразно. Оно целиком зависит от спонтанной активности человека, от его духовного восприятия мира. В наличной истории потенциал личности реализован крайне убого. Европейский человек откаВ начале нового тысячелетия прогнозисты пытаются представить множество вариантов развития истории. Доминирующим культурно-цивилизационным проектом сегодня остается идея «информационного общества». Вероятно, ее ведущим представителем в наши дни является Э. Тоффлер. Этот исследователь не считает свои прогнозы ни утопией, ни антиутопией. Свой жанр он именует «проктопия», т.е. практическая утопия. В ней нет безмерной, «идеализации. Это описание более практичного и более благоприятного для человека мира, нежели тот, в котором мы живем. Но в этом мире в отличие от утопии есть место злу — болезням, грязной политике, несправедливости.

зался и от медитативного погружения в глубины психики, и от культа собственного тела.

  • [1] Гроф С. Космическая игра. — М., 2001. — С. 34.
  • [2] Мэмфорд Л. Техника и природа человека // Новая технократическая волна наЗападе. - М., 1986. - С. 230.
  • [3] См.: Мэмфорд Л. Техника и природа человека. С. 232.
  • [4] Уайт Л. Исторические корни нашего экологического кризиса // Глобальныепроблемы и общечеловеческие ценности. — М., 1990. — С. 190.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>