Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

История русской души

По мнению русского философа Ивана Киреевского, русскому свойственны смиренность, спокойствие, достоинство, внутренняя гармония человека, выросшего в традициях православия. Русский человек не выходит из себя от умиления. Напротив, он обращает особое внимание на сохранение трезвого рассудка и гармоничного состояния духа.

По мнению В. Шубарта, монголотатарское иго не идет в сравнение ни с каким другим явлением в европейской истории. Все народы, будучи долго порабощенными, обнаруживали в виде общего признака ущербность правосознания. Испытав слишком много бесправия, они теряют веру в нравственную и практическую ценность права. С исчезновением чувства свободы исчезает самоуважение и смысл личной ответственности. Рабы лишь отбывают поденщину, но они не выполняют своего долга.

Русская история дает бесчисленные примеры угнетения и унижения достоинства людей. После монгольского нашествия в начале XIII в. завоеватели добились от русских князей повиновения, выплаты дани и военной поддержки на ближайшие полтора столетия. Когда монголы потеряли свою власть, Московское государство расширилось, и его цари стали распространять свое деспотическое господство на всех своих подданных.

Постепенно, начиная приблизительно с конца XV в., русские крестьяне оказались закрепощенными феодалами-землевладельцами. С конца XVI в. огромное большинство русского сельского населения были рабами государства и не могли освободиться от этого принудительного рабства до Крестьянской реформы 1861 г. Почти три десятилетия советского периода русской истории принудительный труд был нормой жизни миллионов узников в концентрационных лагерях.

Современный американский исследователь Даниэл Ранкур- Лафвррьер пришел к выводу о мазохистском характере русского человека. Он ставит вопросы: какие особенности психического склада русских позволяют им выживать, несмотря на то что они постоянно ощущают себя жертвами? а может быть, им вообще присуще некое тайное желание страдать вплоть до самоуничтожения? «Русской душе, — пишет автор, — присуще нечто гораздо большее, чем просто мазохистский аспект. Но все же мазохизм является ее неотъемлемой частью. Он пронизывает эту душу, психику, культуру, начиная от принесения себя в жертву в общинах старообрядцев и кончая самопожертвованиями интеллигенции XIX в.; от странного поведения юродивых до ужимок Ивана-дурака; от терпимости женщины к оскорблениям до принятия железной воли коллектива».

Всякие обобщения условны. Конечно, можно, опираясь на факты русской культуры, показать жертвенность русского народа. Однако нет сомнения в том, что есть возможность в такой же мере утверждать, что русский народ по психологическому ощущению садист. Разве в истории России не было деспотов и тиранов? Откуда, вообще говоря, вербовались палачи, истязатели, убийцы?

Шубарт, в частности, делает вывод: революционное движение, от Герцена до Ленина, в своей своеобразной истории, полной страданий и почти религиозной одержимости, было направлено против не свойственного русским западноевропейского и сугубо азиатского духа, который оно было призвано окончательно сломить. Без монголотатарского нашествия не было бы русской революции!

Русской культуре, по мнению немецкого философа, свойствен мессианский дух. Иначе говоря, русские всегда думали о себе как о народе, который призван историей совершать нечто небывалое. Для русского народа, как и для дохристианских иудеев, характерна близость религии и истории. Из бездны страдания бьет первоисточник ненависти к жизни, которая обнаруживается в русской душе одновременно с глубокой любовью к земле.

Сравнивая европейцев и русских, Шубарт подмечает: для западного человека нет ничего ненавистнее, чем переворот и хаос. Он в такой же степени избегает революций, с какой русский с нетерпением ждет их. Русского больше вдохновляет картина развала, нежели забота о сохранении традиций. Европейца вполне устраивает мир. Он в нем уютно обживается и цепко держится за земные блага. Он — реалист. Русский же мало ценит мир. Внутренне он не привязан ни к чему. Ничто не удерживает его надолго.

Шубарт отмечает, что русский всегда ощущает близость Бога и это дает ему в решающие мгновения спокойное чувство вечности. Он во всем полагается на сверхчувственную силу, которая организует собой изнутри всю земную жизнь. Конечно, о религиозности русского народа после опыта насильственного уничтожения религии в нашей стране можно говорить лишь с некоторым сомнением. Вряд ли можно без сомнения утверждать вслед за Шубартом, что русского человека поддерживает живое вселенское чувство всеобщности.

Разумеется, всякие культурологические и психологические интуиции нуждаются в проверке. Мы сослались на Шубарта только потому, что его взгляды дают возможность понять русскую культуру извне, глазами немецкого философа. Тем не менее можно сказать, что Россия действительно своеобразна и не похожа на другие страны. Это неоспоримый исторический факт.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>