Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Отечественная семиотическая школа

По мнению Ю М Лотмана, структура текста подобна семиотической структуре культуры, что позволяет в целом уподоблять культуру и текст, отождествлять их. Лотман понимает культуру как осознанные и неосознанные модели деятельности, формы и виды отношения человека к окружающему миру. Семиотика культуры изучает то, каким образом язык моделирует мир и как человек «берет на вооружение» этот текст. Семиотический аспект культуры заключается не только в том, что культура живет как знаковая система, а в том, что весь реальный мир есть «текст».

Культура в концепции Лотмана выступает как своеобразный текст — своего рода код, который обеспечивает активность множества текстов. Ключевым в структурно-семиотической теории Лотмана оказывается понятие «семиосфера». Речь идет о функционально однозначных системах (язык, миф, текст), которые не проявляются сами по себе. Они существуют в некоем семиотическом потоке. Это понятие дает возможность отделить «свое» от «чужого», раскодирует внешние сообщения с тем, чтобы ввести их в свой язык.

В качестве примера Лотман ссылался на такую иллюстрацию. Все великие империи, вокруг которых жили кочевники, старались окружить империю именно этими кочевниками, варварами, даже поручали им охрану границ. Так создавалась зона двуязычия, которая обеспечивала контакт между разными культурными мирами. Семиосфера всегда динамична, поскольку внутри нее существует напряжение. Семиосфера имеет ядро и периферию — такова модель ее организации.

В культурологической концепции Лотмана встречается также понятие «модель культуры». Оно выражает идею целостности и единства культурного типа. «Семиосфера» тем и отличается от «модели культуры», что позволяет выявить внутреннюю структуру культуры, показать ее изнутри. Как же работает семиотический механизм? Чтобы идентифицировать культурный тип, надо прежде всего ввести противоположные и взаимноальтернативные структурные принципы. Эти элементы должны быть расположены в «структурном поле», которое рождается благодаря несхожести компонентов и способности вместе с тем создать ту структурную упорядоченность, которая позволяет рассматривать систему как средство хранения информации.

Через понятие «модель культуры» Лотман решает важнейшую проблему — он показывает, как складывается определенный тип культуры. Здесь раскрывается уже не общекультурный процесс в целом, а уникальность определенного культурного типа. Важно обозначить еще одно понятие, которым пользуется Лотман, — «монада». Это понятие выражает проблему смыслопорождения. Монадой может оказаться как культура, так и заключенный в ней текст. Данное слово дает возможность рассматривать феномен как с позиции внутренней сущности, так и с точки зрения внешних обнаружений. Монада, следовательно, располагает рядом признаков:

  • 1) у монады есть границы;
  • 2) она обладает собственной, внутренней структурой, которая включает понятия «вход» и «выход»;
  • 3) ее бытие выступает как семиотико-информационное.

Понятие «монада» выражает определенный полемический

смысл. Лотман отвергает взгляды русских формалистов, которые считали текст герметизированным и самодостаточным. Отвечая этим позициям, исследователь уточнял, что именно вне текста, вне типа культуры можно обнаружить такие устройства, которые способны кодировать и декодировать явление.

Для того чтобы семиотический механизм мог действовать, важно, что монады взаимно дополняют друг друга, если они структурно равны. В качестве иллюстрации можно назвать однопорядковые структуры: естественные языки, мифы, произведения литературы, искусства. Лотман описывал контакт между различными культурными типами как встречу различных структур, которые, вступая в близость, порождают смысл, обеспечивают «высекание» новой информации, содействуют воссозданию культурного типа.

Лотман показал, что мы слишком долго жили в плену представлений о том, что предметом науки являются процессы цикличные, факты, вписывающиеся в определенные закономерности, а значит, в какой-то мере и предсказуемые. Не следует думать, что речь идет лишь о последних десятилетиях. Подобные представления характерны еще для постгегельянства. В своем крайнем выражении они приводили к тому, что, скажем, экономические процессы считались предметом науки, а человек как феномен — нет... Человек рассматривался в лучшем случае как некий механизм, через который прола- гает себе путь объективная закономерность. Между тем роль личности в исторических и культурных процессах неизмеримо сложнее.

Представим себе, рассуждает Лотман, что ребенок по имени Наполеон Бонапарт умер в восьмилетием возрасте от скарлатины. Насколько изменился бы ход европейской истории! Допустим — вместе с приверженцами жесткого исторического детерминизма, — что вместо него явился бы какой-то другой генерал. Допустим даже, что имела бы место французская военная экспансия — хотя как знать? Но почти с полной уверенностью можно утверждать, что «другой генерал» не создал бы, например, «кодекса Наполеона», без которого мы, возможно, имели бы и другую Францию, и другую Европу. В каждый момент исторического процесса существует масса равновероятных возможностей. А реализуется, естественно, только одна.

По мнению Лотмана, закономерное и случайное, цикличное и спонтанное, предсказуемое и непредсказуемое находятся в единстве, в сложнейшей взаимосвязи, не могут существовать друг без друга. Возьмем привычное словосочетание — «наука и техника». Мы забываем, что обе части этой двуединой формулы не только не тождественны, но скорее противоположны. Техника предсказуема и конкретна, она решает непосредственно поставленные перед нею задачи. Наука принципиально непредсказуема, у нее нет иных задач, кроме вечной задачи пытливого разума: познавать мир. Измерять ее ценности исключительно практической приложимостью — все равно что становиться на позицию известного животного из басни: «Лишь были б желуди, ведь я от них жирею».

Ю.М. Лотман рассматривал вопрос о возможностях типологиза- ции культур. Культура — открытая система. Для собственного изучения она привлекает и элементы другой культуры. Так рождается диалог с «другим». Развитие культуры можно назвать актом творчества. По мнению культуролога, «другой» — необходимое условие для порождения новой парадигмы. Эта формирующаяся в глубинах культуры модель определенного типа накладывается на вне ее лежащие культурные миры. В качестве примера можно назвать описание европейцами «экзотических» культур, о чем говорилось. Такой процесс Лотман называет «экстериоризацией» (отчуждением). Иной по своей направленности процесс можно определить как «интериоризацию», т.е. придание собственному типу культуры статуса «образа своего мира». В ходе этого процесса во внутренний мир конкретной культуры входят, имплантируются внешние культурные структуры. Это подразумевает установление с другой культурой общего языка.

Стало быть, взаимодействие культур всегда диалогично. Овладение культурным кодом следует этапно, во-первых, через усвоение новой лексики, во-вторых, через овладение чужим языком и свободное им пользование. Так «чужое» становится «своим». Но разве культуры при этом равноправны? Теория асимметричности выражена Лотманом так: преобладающая сторона оказывается «ядром» культурного типа, а рождение новой культуры или культурной парадигмы представлено «периферией». Разумеется, при всей типологической общности разнообразных диалогов культур каждый из них имеет непременное своеобразие. Русской культуре присущи два диалога: диалог о русско-византийской (религиозно-политической) основе общества и диалог «Россия — Запад».

В целом концепцию Ю.М. Лотмана можно выразить через следующие констатации:

  • 1) культура — это своеобразная структура;
  • 2) понятие культуры можно выразить в понятиях «семиосфера» и «модель культуры»;
  • 3) «монада» — это основа структурно-семиотической типологии культуры;
  • 4) семиотическая типология культуры выступает в качестве фундамента диалога культур.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>