Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Понятне «культ»

Когда-то понятия «культ» и «культура» были нераздельны. Для того чтобы уяснить

реальное соотношение данных понятий, следует установить, что же такое культ, тем более что некоторые исследователи связывают происхождение культуры именно с религиозным культом.

Культ (лат. cultus — преданность, поклонение) — форма и практика поклонения или религиозные обряды людей. У греков и римлян — совокупность обрядов почитания какого-либо бога или человека, чтобы получить помощь либо почтить его память. К числу последних относится культ мертвых и культ предков, восходящие к прагреческим (в Греции) и праэтрусским (в Италии) традициям. Другие культовые места могли находится в распоряжении разных лиц, но совершающиеся там обряды были неизменны. К их числу относятся жертвоприношения, обрядовые празднества (процессии, танцы) и молитвы. Твердые сроки проведения различных праздников, появление которых имело конкретные причины, определяли в античности культовый годовой календарь.

Священнослужители (жрецы и их помощники) должны были выполнять различные предписания — совершать обряд очищения, должным образом облачаться и воздерживаться от пищи. В Греции все священные (сакральные) процедуры были в целом скромнее, чем у римлян и иудеев. Наряду с официальными культами существовали отделившиеся от них мистериальные культы орфиков, гностиков, поклонников Митры, а также религии искупления, например христианство. Такие особые формы культа, как античный культ властелина, продолжали существовать в христианстве, ставшем государственной религией. Культ властелина появился на Древнем Востоке. Цари и верховные жрецы приравнивались к божествам, богам или сыновьям бога.

Культ звезд соотносил богов и героев с определенными созвездиями. В V в. до н.э. религии, связанные с мистериями, считали, что хорошие люди после смерти становятся звездами. При Птолемеях существовало представление, что правители и их жены после смерти превращаются в звезды. Эту идею восприняли римляне. С тех пор культ императоров одновременно являлся и культом звезд. Культоворелигиозное почитание животных также было своеобразным культом.

По мнению Флоренского, древние культы потрясали и тем самым открывали возможность постижения тайн. Нередки случаи, когда перед глазами человека раздвигается пелена и открывается существо культа. Понять культ можно не рассудочным разумением, а жизненным соприкосновением с ним. Философ предлагал создать науку о культе, т.е. провести анализ культовых форм.

Как считал Флоренский, культ постигается сверху вниз, а не снизу вверх. Что это означает? У каждого есть собственный опыт постижения культа, следовательно, в понимании проблемы каждый идет от некоего, уже приобретенного опыта. Подойти же к культу сверху вниз означает осмыслить, углубить и расчленить свои, уже имеющиеся впечатления от культа.

Флоренский рассматривал культ как бутон культуры. Он трактовал предметы культа как соединение временного и вечного, ценности и данности, нетленности и гибели. «Человек — сам, — писал философ, — живое единство бесконечности и конечности, безусловности и тленности, необходимости и случайности, узел мира идеального и мира реального, “связь миров” {Державин), и он не может творить иначе, как свои же подобия, т.е. такие же противоречия горнего и дольнего, как он сам»[1].

По мнению Флоренского, культура и религия близки по духу, ибо смысл религии — соединять Бога и мир, дух и плоть, смысл и реальность. Ядро культуры составляют не мифы и догматы, а культовый ритуал, священнодействие, таинство. Но культ наслаивается на все остальное, что присуще религии. Вне богослужения сам по себе миф, догмат поведения, правило — это уже отступление от религии. Флоренский, осмысливая огромный эмпирический материал, связанный с пониманием культа, указывает на средоточие культа во всей культуре. Святыни — это первичное творчество человека. Что касается культурных ценностей, то они производны от культа. Отношение мифа к святыне представляется Флоренскому следующим образом: как цепкий плющ вьется вокруг дерева, так обвивает святыню миф. Как плющ впоследствии иссушает и душит ствол, так и миф, окутав собою святыню, сам занимает ее место, скрывает и уничтожает ее. Миф делает восприятие святыни опосредованным. И сама святыня теряет от того собственную жизнь, утрачивает смысл сама по себе. На прахе святыни — мифы, на прахе мифов — святыни.

Природа культа, его связь с феноменом культуры — этих проблем так или иначе касались многие философы. Не обошел их стороной и Н.А. Бердяев. По его мнению, культура в ее органический (природный) период была связана с жизнью религиозной. Так было в великих древних культурах, в греческой, средневековой культурах и в культуре раннего Возрождения. Благородное происхождение культуры русский философ связывал с иерархическим характером культа. Культура имеет религиозные основы. Об этом, считает Бердяев, свидетельствует не только теология (учение о Боге), но и современное научное знание.

Еще одним фактором, подтверждающим близость культуры и религии, является, по Бердяеву, символический характер самой культуры. Этот символизм культура получила от культовой символики. Духовное содержание культуры выражено не реалистически, а символически. Фактически все достижения культуры по природе своей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь его символические знаки. Такова же и природа культа, который есть прообраз осуществленных божественных тайн.

Бердяев считал, что культура — это культ предков, почитание могил и памятников, связь сынов с отцами. Культура основана на священном предании. Чем древнее культура, тем она значительнее и прекраснее. Культура, как подчеркивал Бердяев, всегда гордится древностью своего происхождения, неразрывной связью с великим прошлым. Подобно Церкви, культура более всего дорожит своей преемственностью. Слишком новая, недавняя культура, не имеющая преданий, стесняется такого своего положения.

В культуре происходит великая борьба вечности со временем, великое противление разрушительной власти времени. Культура постоянно борется со смертью, хотя бессильна победить ее в реальности. Ей дорого увековечивание, непрерывность, преемственность, прочность культурных творений и памятников. Культура, в которой есть религиозная глубина, всегда стремится к воскресению. В этом отношении величайшим образцом культуры можно считать, по мнению Бердяева, древнеегипетскую культуру.

Культура Древнего Египта была основана на жажде вечности, жажде воскресения, вся она была борьбой со смертью. Египетские пирамиды пережили долгие тысячелетия и сохранились до наших дней. Об этой отличительной черте древнеегипетской культуры писал и Освальд Шпенглер: «Египтяне же, прочно сохранявшие свое прошлое в памяти, в камне и иероглифах, так что мы сегодня, по прошествию четырех тысячелетий, можем с точностью определить годы правления их царей, увековечивали также их тела; благодаря этому великие фараоны — символ потрясающего величия — и теперь еще лежат в наших музеях с прекрасно сохранившимися чертами лица, тогда как от царей дорийского времени не сохранилось даже имен»[2].

Связь культуры с культом Н.А. Бердяев усматривал и в самой ее судьбе, в исторической эволюции культуры. Всякая культура исчерпывает себя, иссякает и клонится к упадку. При этом поздние цветы культуры — самые изысканные. Эпохи утонченного декаданса не так бесплодны.

Французский философ Жак Маритен (1882—1973) дал оригинальную трактовку проблеме соотношения культа и культуры. Он прежде всего попытался восстановить первоначальное значение слова «культура». «Окультурить» означает «возделать поле», «заставить природу» воспроизводить то, что самой ей произвести не под силу. Точно так же можно подойти, по Маритену, и к человеческой природе. Жизнь разума и добродетелей заложена в человеческой природе, отвечает ее основным устремлениям. Однако результаты такой работы ума и души не даны от природы. Необходимо приобщение к тому, что производится природой.

Культура, стало быть, соответствует основному устремлению человеческой природы. Но вместе с тем она — творение духа и свободы, которые соединяют свои усилия с усилиями природы. Культура, по Маритену, соприродна духовности, и поэтому она соприродна и религии. «Естественного состояния», когда Бог будто бы оставил человека, никогда не существовало. С первого же часа Бог хотел, чтобы люди знали глубину божественной жизни и тайну своей вечности.

Когда мы говорим про человека: «он — культурный», — мы этим хотим выразить целостность и гармоничность его духовного облика. Конечно, мы иногда ошибаемся, совершенно неверно прилагаем слово «культура» к жизни, к тому или другому человеку; принимаем за гармоничность только ее подобие или даже иллюзию. Не всегда бывают глубоки наши оценки и критерии. Но мир замыслен как любовь, и гармония достигается тоже через любовь. И каждому человеку дана возможность выразить в мире любовь. Осуществление ее есть цель жизни и истории... Каждому из нас дан талант любви, и из множества наших отдельных жизней складывается общий облик того или иного народа и всего человечества. Каждый человек ответствен прежде всего за свою жизнь. Себя, свою душу он должен возделывать как сад.

Инженер, врач, земледелец, ученый, политик, общественный деятель, рабочий, кладущий кирпичи, садовник, прививающий плодовое дерево, поэт, утешающий человека, музыкант, выискивающий новую гармонию, — все это пчелы, работающие в одном огромном улье-мире; они летают по разным цветам, но сладостью их достижений наполняется общий дом.

Мы, люди, призваны наполнить мир благоуханным садом добрых творческих мыслей и чувств, сладких для всех, а не разъедающим дымом эгоизма, ненависти и зла. В этом высшее осуществление цели жизни нас всех — Царство Божие.

Каждый из нас, людей (кто бы ни были мы и где бы мы ни жили, к каким бы странам мы ни принадлежали), свободен пребывать отъединенным от других людей, безлюбовным, замкнутым лишь в одни свои эгоистические интересы или же осознать смысл жизни как радость общего всечеловеческого достоинства и совместного достижения целей высшего бытия.

Культура есть труд человеческий, движимый любовью. Не принудительный труд, который есть проклятие, но труд свободный, который есть благословление. Бессмысленны и бесплодны попытки строить жизнь только на материалистических идеях и интересах. Да и никакая идея не может быть материалистической; она всегда будет духовной; только направление ее может быть — к истине или ко лжи. Человек, одетый в одежду только одной внешней технической цивилизации, человек без духовных ценностей и запросов похож на мертвеца. В нем нет главного духа жизни. Отрицающая Живого Бога и шипящая ненавистью к человеку не такому, как мы сами, материалистическая лжекультура хочет покрыть, как лава, цветущую землю. И жизнь каменеет там, где ее покроет эта черная лава утилитаристского, материалистического мировоззрения. Серо, душно, бедно в мире, где есть только игра материальных интересов человеческих, но нет культуры духа и культуры любви. В борьбе за материальную ценность человек умеет добывать «свое право», но он не всегда находит в этом «праве» свою настоящую, радостную жизнь.

Есть библейский образ, полный глубокого, мирового смысла: люди строят башню до небес... Они уверены, что «достигнут неба», т.е. своего человеческого счастья, «создав себе имя» через постройку материальной башни...» Вот построим башню и будем счастливы», — думают эти люди. Жалкая мысль! Разве какое-либо количество кирпичей или машин может сделать людей лучшими, более мудрыми, добрыми и близкими друг к другу, более способными понять и найти свое счастье? Одержимые материальным строительством, видя только в нем цель своей жизни, люди все строят и строят... Сменяются поколения, башня все строится, а земля все более заливается кровью братьев... Никакое количество этажей материальной цивилизации не может без внутреннего подвига и усилия человеческой души и без благословления Божьего перейти в нравственное качество жизни. Люди не могут из царства необходимости материальной, в которой они живут, сразу перейти, по Марксу, в «царство свободы». Все это утопии, мираж, соблазн, горький последствиями. Имеет жизнь и бытие лишь то, на чем лежит Божье благословление.

Глубоко чувствовал культуру духа как культуру веры и любви Ф.М. Достоевский (1821—1881). Не материализм, раскалывающий человечество и похищающий у человека душу, а культура духовных ценностей каждого народа входит в истинную культуру всего человечества.

Истинная культура есть связь человека с Творцом и со всем миром. И эта связь называется религией. Эта связь с высшим миром Бытия, истины и любви должна пройти через все отношения людей и народов. Войти в роль музыканта, в лабораторию ученого, в тетрадь писателя, в интуицию врача, в руку сеятеля, сеющего на земле хлеб... По холодной проволоке материальных отношений мира должно пробежать тепло жизни.

Напрасны попытки осуществлять культуру насилием и ненавистью. Она есть дочь любви и свободы.

Вопросы для размышления

  • 1. Как трактовать культуру в качестве описательного понятия?
  • 2. Что такое стереотипы в культуре?
  • 3. Какую роль в жизни людей играет деятельность?
  • 4. Как трактовать культуру в качестве образа жизни конкретного общества?
  • 5. Почему культура является поиском смысла?
  • 6. Что такое культ?
  • 7. Как соотносятся культ и культура?
  • 8. Почему Флоренский рассматривал культ как бутон культуры?

Литература

Бердяев Н.Л. Философия неравенства. — М., 1991.

Гуревич П.С. Религиоведение. — М., 2005.

Ильин Н.Л. Одинокий художник: Статьи, речи, лекции. — М., 1993. Тиллих П. Избранное. Теология культуры. — М., 1995.

Христос и культура. Избранные труды Ричарда и Райнхольда Нибура. — М., 1996.

Хюбнер К. Истина мифа. — М., 1996.

  • [1] Флоренский П.Л. Из богословского наследия // Богословские труды. — М.,1977. - С. 103.
  • [2] Шпенглер О. Закат Европы. — М., 1993.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>