Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Культура как поиск смысла

Культура немыслима без человека: он ее создал. Но что при этом его воодушевляло? Желание утвердить себя в природе в качестве властелина, способность изменять дарованное? Бессознательная игра творческих сил, могущих бесконечно развертывать свой потенциал? Стремление пересотворить природу? Как только возникает вопрос ради чего, человеческая активность оказывается вовсе не одинаковой по истокам и целям.

Таким образом, не всякая деятельность творит культуру, а лишь та, которая несет смысл. Автоматические, рутинные действия скорее похожи на проявления инстинкта. Смысл же обнаруживается тогда, когда пробуждаются любознательность, желание разгадать секреты природы, обуздать ее силы. Поэтому, как отмечал немецкий мыслитель Карл Маркс, осмысленной деятельности предшествует идеальный проект. Идея колеса возникает раньше, чем само колесо. Но тут и рождается творческая деятельность, невозможная без разума, без продвижения к смыслу.

Человек — уникальный творец, который стремится не только выполнить полуосознанные операции, но и придать смысл всей деятельности. Этим его деятельность и отличается от инстинктивных реакций, скажем, муравья. Но вот тут-то мы сталкиваемся с удивительным фактом: оказывается, первоначально смысл был непосредственно связан с тем, что в человеческой культуре называется сакральным, божественным, культовым. Желание человека гармонизировать свои отношения с природой, понять их скрытое значение стало причиной появления религиозного сознания.

На это указывал русский религиозный философ П.Л. Флоренский (1882—1943), производивший слово «культура» от слова «культ» — поклонение богам. Об этом же говорит и миф о Прометее: в нем культура имеет божественное происхождение. Конечно, не надо понимать это так, будто все дал Бог — и небо, и землю, и культуру. На самом деле все значительно сложнее. Вникая в смысл своей деятельности, человек каждый раз как бы приподнимается над ней, как и над природой, отрывается от них, «возносится», т.е. тянется к преодолению своей «сращенности» с природой. Эта способность человека уникальна и поистине божественна.

Для того чтобы проникнуть в тайну культуры, надо выйти за ее пределы и отыскать критерии, которые находятся вне ее. И здесь не следует впадать в крайности. Занимаясь жизнеустроением, человек далеко не всегда задается вопросом о предназначенности бытия и своей собственной судьбы. Иногда его активность лишена творческого начала, уподобляется инстинктивным реакциям. Когда в культуре иссякает живой творческий дух, она превращается в цивилизацию, т.е. воспроизводит орудия труда, машины, механизмы и т.д. примерно так, как происходит в действиях муравья, — в виде копии, репродукции.

Деятельность человека разнообразна, и многообразны результаты, продукты человеческой активности. Но именно те деяния человека, которые содержат в себе напряженный творческий прыжок, прорыв в новое духовное пространство, вычитывание смысла в окружающем, непременно рождают святыни, ценности. Это прежде всего мы и определяем как культуру. А ее результаты, уже материализованные в конкретных механизмах, памятниках, сооружениях, орудиях труда и т.д., мы обычно относим к цивилизации, хотя такого абсолютного их разделения в реальной жизни конечно же не существует.

Является ли создание плуга актом культуры? Цель и идея его создания, план конкретных действий, расчеты материалов и т. д. — это элементы работы человеческого разума и души, сам же готовый плуг есть достояние цивилизации. Данную мысль как раз и разъяснял в русской философии Флоренский, а в европейской — О. Шпенглер. Кроме того, есть такие деяния, которые не содержат в себе священного смысла, не вызывают горения человеческого духа. В таком случае правильно говорить не о творении, а о повторном воспроизведении однажды найденного, воплощенного в чем-то конкретном, т.е. как в нашем примере: идея плуга и ее переработка — это культура, сам плуг — цивилизация. Разумеется, такое разграничение, повторим еще раз, условно, но в научном плане оно предельно важно для определения культуры.

В самой культуре есть некая тайная пружина. В человеческой деятельности многое рождается впервые как обнаружение смысла. Но многое служит процессу тиражирования однажды найденного.

В истолковании Флоренского деятельность обнаруживает себя во множественном числе: речь идет о деятельностях — духовной и материальной. Когда мы говорим: «орудие», то нам сразу припоминаются молоты, пилы, плуги или колеса. Это именно материальные орудия технической цивилизации. Для большей определенности Флоренский называл их машинами или инструментами. Однако духовная деятельность, которая привела к появлению этих инструментов, несомненно, заслуживает того, чтобы называться культурой. Создание полезных для выживания человека приспособлений как находка опыта приобретает, по мысли Флоренского, сакральный, т.е. культурный, смысл. Суть молота, пилы, насоса не видна непосредственно, хотя по этим продуктам цивилизации мы можем понять и символическое значение, реконструировать характер культуры той эпохи, в которую они появились. И в этом смысле, пожалуй, можно согласиться с Флоренским, что производство не вещей, а символов есть сотворение культуры.

Деятельность человека многообразна — это факт известный. Но далеко не всегда человеческая активность сопряжена с прорывом в области духа. «Вторая природа» включает в себя и акты простого воспроизведения, копирования. Человек, который изобрел колесо, — творец культуры. Работник, который прилаживает колесо на оси, — человек цивилизации. Так обнаруживает себя проблема, которая в XX в. получила название «проблема культуры и цивилизации». Цивилизация — это, условно говоря, вещественное воплощение культуры.

У человека есть инстинктивная программа, но в отличие от других живых существ у него есть и программа социальная. Инстинкт подсказывает, что нужно делать. Муравей вступает в бой, тащит травинку, воспроизводит потомство. Но все это он делает не сознательно, а повинуясь инстинкту. В процессе эволюции получилось так, что у человека инстинкт перестал играть решающую роль в его приспособлении к природе.

Он пытается реализовать далеко не только те побуждения, которые являются инстинктивными. Культура в этом смысле выступает как продукт открытой, незавершенной человеческой природы. Пытаясь восполнить свою недостаточность для существования в природном мире, человек обратился к творческой, свободной деятельности. Вот почему с данной точки зрения культура предстает как совокупность смыслов и ценностей, рожденных творческой активностью человека.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>