Полная версия

Главная arrow Политология arrow Идеалы политически организованного общества и права

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Содержание образцов наилучших политически организованного общества и права для обеспечения их самосохранения и прогресса

Ряд идей по названной теме уже сформулирован. К ним здесь уместно добавить следующее.

Как ранее отмечалось, политико-правовой идеал формулируется для преодоления недостатков, существующих в реально функционирующей общественной целостности, подвергаемой изменению. Если исходить из такой роли политико-правового идеала, то он во всех случаях должен обеспечивать самосохранение и прогресс социального организма, для которого создается. Однако из всей массы рассмотренных ранее идей в рамках подобных моделей есть не только не улучшающие существующие независимые политические общества, но и способствующие разрушению последних. Вот почему перед юриспруденцией неизбежно встает вопрос о критериях оценки предлагаемых политико-правовых идеалов. Причем задача таких мерил заключается в разделении сформулированных представлений о наилучших политически организованном обществе и праве на две группы. В первую входят идеи, способные при реализации обеспечить самосохранение и прогресс общественной целостности, для которой политико-правовой идеал создается. Вторую же образуют взгляды, не обладающие подобным потенциалом.

Что касается сути упомянутых критериев, то прежде всего нужно отметить очевидное обстоятельство. Теоретические положения, являющиеся содержанием политико-правового идеала, не должны вступать в противоречие с обязательными закономерностями функционирования любого независимого политического общества. В противном случае реализация этой модели будет означать разрушение упомянутой социальной целостности.

Идеи, которые противоречат обязательным закономерностям существования всякого независимого политического общества, целесообразно называть подрывными для такого организма1. Впрочем, в истории политико-правовой мысли Т. Гоббс предложил для них иной термин. Подобные теоретические положения он именовал «мятежными»[1] [2].

Для установления безусловно необходимых для самого существования любого политически организованного общества закономерностей его функционирования, которые непременно должны быть закреплены в анализируемом идеале, необходимо осмыслить следующий факт. Независимое политическое общество всегда представляет собой человеческий коллектив на определенной территории, независимый от подобных ему социальных образований. Поэтому закономерности, обязательно присущие всякому политически организованному обществу, включают те принципы жизни упомянутого коллектива, при отступлении от которых он погибает[3].

Сюда относится прежде всего выполнение людьми трудовой деятельности[4]. Если члены независимого политического общества прекратят вырабатывать продукты, нужные для их жизнеобеспечения, то очень скоро существование этих человеческих индивидов и образованного ими социального организма прекратится.

Данная закономерность реализуется на практике с древнейших времен. По отзывам специалистов, так обстояли дела еще в общинах, т. е. локальных группах, кочующих охотников-собирателей. Здесь наибольшая нестабильность и в итоге распад указанных социальных групп наблюдались, когда помыслы трудоспособных лиц из семей, вкусивших возможность безвозмездно потреблять произведенное другими индивидами, обращены преимущественно не на наращивание собственных трудовых усилий, а на увеличение фонда благ, которые они получают, не трудясь[5].

Действительно, подобный социальный организм начинает регрессировать прежде всего потому, что семейные коллективы, вынужденные безвозвратно отдавать долю выработанных благ на сторону, обычно производят лишь столько, сколько нужно для их физического выживания в момент производства, и воздерживаются от какого бы то ни было дополнительного труда, продукты которого должны быть отданы без возмещения1. В результате неблагоприятные последствия, выражающиеся в предельной ограниченности фонда потребления локальной группы, терпят все ее члены, включая людей, предпринимающих попытки кормиться трудами других[6] [7].

Неудивительно, что подобные социальные организмы распадаются. Ведь ущемленные семьи их покидают, как только осознают, что в иных локальных группах найдут для себя лучшие условия жизни, которые в своей общине создать не в состоянии, поскольку их партнеры настаивают на сохранении старого порядка[8].

Отмеченная закономерность необходимости труда для людей действует не только в первобытной истории, но и в аграрных, а также в индустриальных государствах. Не случайно в полисах Древней Греции восхвалялись конкретные виды трудовой деятельности[9], покровителями которых были те или иные боги — Гермес, Дионис, Муза, Мнемо- сина и т. д.[10] Здесь же пользовались популярностью осуждавшие безделье поэма Гесиода «Труды и дни» и миф о воспитании Геракла, рассказанный софистом Продиком Кеосским[11]. Например, в первом из этих произведений отмечалось: «Голод, тебе говорю я, всегдашний товарищ ленивца, Боги и люди по праву на тех негодуют, кто праздно жизнь проживает, подобно безжальному трутню, который, сам не тру- дяся, работой питается пчел хлопотливых... Вечным богам, как и людям: бездельники всякому мерзки. Нет никакого позора в работе: позорно безделье»[12].

Крупнейший древнегреческий мыслитель Платон прямо писал, что государства, характеризующиеся праздностью части трудоспособного населения, не выживут в соревновании с другими подобными сообществами, где все граждане работают. По его словам, «праздное и разжиревшее» человеческое «существо становится добычей другого существа, закаленного мужеством и трудами»[13]. Иными словами, Платон отдавал себе отчет: трудовая деятельность является обязательной закономерностью функционирования государства.

Эта идея была воспринята и в Древнем Риме. Например, она сформулирована в Библии — священной книге христианства, принятого в древнеримском государстве при императоре Константине в качестве официальной религии. В частности, в Библии сказано: «Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему»1. Апостол Павел, увещевая фессалоникийцев, которые, вероятно, ожидая скорого конца света, оставили свои занятия и стали обузой общине, напоминает им: «...Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь»[14] [15]. В приведенных библейских положениях, несомненно, подразумевается, что независимое политическое общество не выживет без труда его членов. О необходимости трудовой деятельности людей в государстве также неоднократно говорится и в Коране.

Труд всего населения независимого политического общества как обязательная закономерность функционирования указанного социального организма признавался и выдающимися учеными Средневековья, например Фомой Аквинским. Во всяком случае, этот мыслитель при непонимании им необходимости трудовой деятельности граждан государства для выживания такого социального организма едва ли признал бы леность одним из семи смертных грехов, которые являются непростительными[16].

Признание обязательности труда для способного к нему члена независимого политического общества объединяет мыслителей разных убеждений, в том числе противников и сторонников присутствия в отмеченном сообществе рыночных принципов организации. Причем так обстоят дела на протяжении всей человеческой истории.

Например, в XV—XVII столетиях теоретическое положение о необходимости для человека трудовой деятельности отстаивали как идейные предшественники и основоположники капитализма, так и социалисты. И в последующую историческую эпоху вплоть до нашего времени отмеченная ситуация не изменилась.

В частности, Ж. Кальвин, сформулировавший положения протестантской этики, которая, согласно М. Веберу, выразила «дух капитализма»[17], писал, что человеку «надо не отделываться фразами, а упорно работать на этой земле, чтобы действительно преобразовать ее и прославить Бога через свой труд»1. Таким образом, Ж. Кальвин не представляет правильного образа жизни человека в государстве без осуществления им трудовой деятельности.

По-видимому, и английский король Генрих VI11 был убежден, что человек должен работать. Во всяком случае, по мнению этого монарха, в государстве необходимо поставить трудоспособных граждан в такие условия, чтобы они не могли существовать без труда. Например, по свидетельству Ш. Л. Монтескье, Генрих VIII, желая преобразовать церковь в своей стране, «разогнал монахов, которые, будучи сами ленивы, поддерживали леность и в других: благодаря соблюдаемому ими гостеприимству бесчисленное множество праздных людей, дворян и горожан, проводило жизнь в скитаниях из одного монастыря в другой. Он уничтожил также и богадельни, где простой народ находил средства к существованию, подобно тому как дворяне находили их в монастырях. После этого преобразования в Англии водворился дух торговли и промышленности»[18] [19].

Как отмечал Н. Макиавелли, нетрудовой образ жизни был свойствен части материально обеспеченного населения Неаполитанского королевства, Римской области, Романьи, а также Ломбардии на территории нынешней Италии[20]. Исходя из своего убеждения, что смысл существования человека заключается в труде, этот мыслитель осуждал безделье значительного количества людей из числа власть имущих в перечисленных областях. Более того, он рассматривал паразитизм этой категории лиц как причину упадка указанных политических образований[4].

Только что перечисленные мыслители во многих отношениях имели политические убеждения, противоположные разделяемым их современниками Т. Мором и Т. Кампанеллой, которые, как известно, в отличие от упомянутых ученых, являлись социалистами. Однако в признании необходимости для человека трудовой деятельности Т. Мор и Т. Кампанелла не отличались от Ж. Кальвина, Генриха VIII и Н. Макиавелли. Например, в своем знаменитом сочинении «Утопия» Т. Мор выразил желание, чтобы в проектируемом им государстве «никто не сидел праздно, а... каждый усердно занимался своим ремеслом»[22]. Подобным образом для автора «Города Солнца» Т. Кампанеллы наилучшее государство представляет собой социальный организм, где каждому человеку «приходится работать»1.

Понимали необходимость трудовой деятельности в политически организованном обществе и многие выдающиеся мыслители XVIII в. — зарубежные и отечественные. Так, в Голландии Б. Спиноза осуждал человеческий порок, заключающийся в праздности, как причину гибельных для государства иных недостатков граждан[23] [24]. В свою очередь, англичанин Т. Гоббс настаивал на внедрении в отмеченном сообществе таких правовых норм, которые бы «запрещали безделье и поощряли предприимчивость»[25]. О том, что в государстве никто не должен предаваться праздности, писал и германский мыслитель X. Вольф[26]. Подобных взглядов придерживались французские утопические социалисты Морелли[27] и Ж. Мелье[28]. Российские мыслители император Петр I, И. Т. Посошков, М. В. Ломоносов и Я. П. Козельский также настаивали на обязательности труда для граждан государства[29].

Основоположники либерализма и марксизма в XIX в. разделяли убеждение о необходимости трудовой деятельности в политически организованном обществе. Так, по словам И. Бентама, должным образом сформулированный закон «говорит» гражданину государства: «Работай»[30], а «я... обеспечу тебе... естественную и достаточную награду за труд — пользование его плодами»[31]. Что же касается К. Маркса и Ф. Энгельса, то они предлагали ввести всеобщую обязанность трудиться в ходе проектируемых ими социально-политических преобразований в государстве[32].

Как свидетельствует практика, в независимых политических обществах, основанных на началах либерализма, закономерность необходимости труда в большинстве случаев реализуется в меньшей мере, чем в политически организованных обществах, упорядоченных на принципах марксизма. Ведь в странах, где господствует либерализм, несмотря на усилия со стороны государственного аппарата воплотить в жизнь указанную идею И. Бентама, обычно присутствует немалое количество праздных трудоспособных людей.

Впрочем, так обстояли дела во многих государствах и до появления либеральной идеологии. В свое время на это справедливо обращал внимание Т. Мор. По его словам, «какая огромная часть населения у других народов (т. е. за пределами острова Утопия) живет без дела: во- первых, почти все женщины — половина общей массы, а если где женщины заняты работой, то там обычно взамен их храпят мужчины. Вдобавок к этому, какую огромную и какую праздную толпу представляют священники и так называемые чернецы! Прикинь сюда всех богачей, особенно владельцев поместий, которых обычно именуют благородными и знатью; причисли к ним челядь, именно — весь этот сброд ливрейных бездельников; присоедини, наконец, крепких и сильных нищих, предающихся праздности под предлогом какой-либо болезни, и в результате тебе придется признать, что число тех, чьим трудом создается все то, чем пользуются смертные, гораздо меньше, чем ты думал»1.

Наличие бездельников в политически организованных обществах с рыночной экономикой вызвало недовольство части видных либералов. Не случайно один из них — Л. Дюги — писал в начале XX в.: «На государстве лежит долг издавать законы, делающие для всех труд обязательным, — не труд в какой-нибудь определенной форме, а как таковой. Недопустимо, чтобы член общественного целого ничего не делал, и недопустимо, чтобы государство не обязало его делать что-либо»[33] [34].

Правда, большинство либеральных теоретиков сочло этот теоретический вывод необоснованным. Вот почему на практике в государствах, где господствуют рыночные принципы организации, описанное Т. Мором безделье значительной доли трудоспособного населения до сих пор отчасти сохраняется. Более того, некоторые либеральные ученые осуждают авторов, призывающих ввести всеобщую обязательность труда в государстве, за посягательство на индивидуальную свободу человека. Например, одним из таких покушений ими рассматривается политика создания работных домов для трудоспособных лиц, не имеющих средств к существованию[35].

Признанная либералами и марксистами необходимость труда в государстве обычно осознается большинством людей. Поэтому учения, призывающие к безделью, во все времена в каждом независимом политическом обществе поддерживаются только меньшинством его населения1. Причем правовое регулирование трудовой деятельности неизменно базируется на таком отношении общественного сознания к работе. Другое дело, что это упорядочивание осуществляется при учете тех принципов, на которых основывается конкретное государство.

Так, в подобном сообществе, организованном на либеральных началах, в праве провозглашается свобода каждого человека работать или нет[36] [37]. Иными словами, сам по себе нетрудовой образ жизни не влечет никаких юридических санкций. Притом в правовых нормах воплощена возможность отдельного лица, как и их групп, организовывать собственное дело, предполагающее труд занятых здесь работников, которые получают соответствующее вознаграждение за производственные усилия[38]. Правда, все эти установления существуют в условиях, когда значительная часть населения отделена не только от предназначенных для потребления материальных и духовных благ, но и от средств производства, достаточных для жизнеобеспечения вообще и достойного существования в частности.

Для последней категории людей только что отмеченное обстоятельство выступает решающим фактором стимулирования их трудовой деятельности. Однако такие лица не всегда находят нужную им работу. Ведь система свободного предпринимательства предполагает, что подготовка профессионалов во всех сферах производства заранее не ограничена каким бы то ни было предварительно подсчитанным числом соответствующих специалистов, нужных для конкретной отрасли трудовой деятельности. Вот почему безработица в условиях рыночной организации государств — нормальное явление.

Естественно, здесь не обойтись без усилий государства по обеспечению занятости трудоспособного населения. Одним из направлений такой деятельности государственного аппарата является создание новых рабочих мест в различных областях производства1.

Разумеется, государство устанавливает и пособия по безработице для лиц, временно оказавшихся не у дел. Однако для побуждения их к скорейшему поиску работы эта материальная помощь, как правило, значительно меньше минимальной заработной платы.

В государстве, основанном на марксистских принципах, формально никто не отстранен от средств производства[39] [40]. Но здесь нормой выступает то, что люди обычно не имеют в своем распоряжении материальных и духовных благ, необходимых для существования. Поэтому в подобном сообществе его население для выживания вынуждено искать работу.

Предлагают ее государство и контролируемые им иные структуры. Человек, желающий трудиться, в принципе волен выбирать сферу приложения своих производственных усилий. Однако лица, не нашедшие подходящей им работы, равно как и индивиды, не желающие трудиться вообще, принуждаются государством к производственным усилиям там, где оно считает нужным, с помощью правовых средств[41].

Сами же рабочие места для всех трудоспособных можно найти в рассматриваемом сообществе в силу его плановой организации. Ведь здесь до начала любого производства рассчитывается потребность в работниках и соответствующие цифры сводятся в общегосударственный план[42].

Кроме обязательности труда для населения независимого политического общества, в последнем есть еще одна закономерность, при нарушении которой подобная социальная целостность погибает. Так происходит при отказе индивидов от совместной деятельности друг с другом. Причина этого проста. Само независимое политическое общество выступает как система разделения и кооперации труда и иной деятельности всех людей, которых оно объединяет.

Так как только что упомянутое качество анализируемого общественного организма неизбежно, совместные усилия индивидов в его рамках должны быть организованы как можно эффективнее. Это предполагает прежде всего специализацию каждого человека на том виде совместных усилий, к которому у него наилучшие способности, и осуществление соответствующего поведения не только ради своих нужд, но и для удовлетворения потребностей остальных членов независимого политического общества1. Вдобавок необходимо руководство всеми социальными организациями лучшими знатоками соответствующих видов деятельности. Притом высшие начальники в каждом отдельном объединении должны быть в выполняемом им деле более квалифицированными, чем низшие.

И, разумеется, все независимое политическое общество станет функционировать наилучшим образом, когда во главе его окажутся лица, прекрасно знающие специфику функционирования этой обширной сети кооперации. Как в свое время верно отмечал Платон, таковыми являются люди, стремящиеся к познанию всех известных наук, а также обладающие способностью к абстрактному мышлению[43] [44] [45]. Вот почему именно им следует отдать бразды правления.

Правда, имеется условие, при претворении в жизнь которого может быть терпима и ситуация, когда независимым политическим обществом управляют лица, не обладающие более глубокими знаниями специфики функционирования рассматриваемого социального организма, чем свойственные остальным живущим здесь индивидам. Речь идет о следующем. Существующие правители непременно должны подчиняться силе общественного мнения, формируемого самыми большими знатоками совокупности процессов, происходящих в указанной общественной целостности.

Безусловно, руководители последней могут осуществлять управление наиболее успешно, если станут стремиться к созданию в рамках независимого политического общества коллектива лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, превосходящих остальных живущих на земле людей по уровню здоровья, образования и культуры. Для достижения этой цели суверенная власть должна организовать в независимом политическом обществе распределение результатов кооперации людей, применяя или отвергая существующие теоретические построения, которые предназначены решать проблему такого раздела.

Подобные концепции принято именовать учениями о социальной справедливости. В ходе истории человечества их выработано множество.

Сам по себе научный авторитет автора концепции этого рода не может служить показателем ее приемлемости для достижения указанного идеала. Так, теория распределяющей и уравнивающей справедливости Аристотеля1 отнюдь не обеспечивает реализации анализируемой модели.

Действительно, результатом осуществления выделенного учения на практике является ситуация, когда каждый трудоспособный индивид вместе со связанными с ним нетрудоспособными лицами потребляет ровно столько благ, сколько он произвел. В итоге упомянутая группа находится в том же самом положении, что и независимое политическое общество. Ведь рассматриваемый социальный организм также не может использовать для своих нужд большее количество результатов производства, чем выработано его членами. Это означает, что правители независимого политического общества при реализации теории распределяющей и уравнивающей справедливости Аристотеля ставят всех трудоспособных людей в равные условия применительно к удовлетворению их потребностей[46] [4].

Однако способности к труду отдельных индивидов настолько различны, что при распределении произведенных в указанной общественной целостности благ прямо пропорционально трудовым усилиям некоторые из участников кооперации окажутся в положении, которое не обеспечивает ни им, ни связанным с ними нетрудоспособным лицам возможности оставаться или стать прекрасными специалистами своего дела, здоровыми, образованными и высококультурными людьми. Наименее способные к работе члены независимого политического общества просто не будут иметь материальных средств для этого.

Скорее всего, именно в силу выделенного обстоятельства реализующиеся на практике политико-юридические идеологии, имеющие множество приверженцев, например либерализм и марксизм, отвергают концепцию распределяющей и уравнивающей справедливости Аристотеля в качестве эталона для организации распределения результатов кооперации в государстве. Как либеральная, так и марксистская доктрина обеспечивает предоставление наименее способным к труду людям большего количества материальных и духовных благ, чем эти лица способны выработать. В итоге эти две идеологии оставляют таким индивидам шансы осуществить в своем поведении требования, вытекающие из ранее упомянутого идеала независимого политического общества как коллектива лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, превосходящих остальных живущих на земле людей по уровню здоровья, образования и культуры1.

Отнюдь не обязательно создает возможность осуществить эту модель и известная концепция о тождестве социальной справедливости и позитивного права, разделяемая, в частности, Д. Остином[48] [49]. Согласно этому учению справедливо то, что законно[50]. Однако, как известно, сами по себе юридические нормы, установленные суверенной властью, способны иметь содержание, не приводящее к реализации указанного идеала. Например, так будут обстоять дела, если в этих правилах окажется закрепленной только что рассмотренная теория Аристотеля.

Социальная справедливость призвана быть нормой, служащей в независимом политическом обществе как комбинированной деятельности ряда людей для достижения целей этой деятельности. Отсюда это правило невозможно формулировать, не имея в виду идеала совместных усилий индивидов, осуществить который наиболее эффективно оно призвано[51]. Вот почему нельзя признать верной попытку Д. Ролза вывести содержание норм социальной справедливости из так называемого «исходного состояния»[52], описываемого им следующим образом: «Это... положение не мыслится, конечно, как действительное историческое состояние дел и в еще меньшей степени как примитивное состояние культуры. Оно понимается как чисто гипотетическая ситуация, характеризуемая таким образом, чтобы привести к определенной концепции справедливости. Одна из существенных особенностей этой ситуации заключается в том, что никто не знает своего места в обществе, своего классового положения или социального статуса, а также того, что предназначено ему при распределении природных дарований, умственных способностей, силы и т. д. Я даже предположу, что стороны не знают своих концепций блага или своих психологических склонностей. Принципы справедливости выбираются за занавесом неведения»1.

В обоснование своей логики Д. Ролз ссылается на теорию общественного договора, обычно связанную с естественно-правовой доктриной[53] [54]. Однако уже древнейшее содержание последней свидетельствует, что подход Д. Ролза к выведению социальной справедливости из упомянутого «исходного состояния» едва ли является корректным. Ведь сформулированная стоиками естественно-правовая доктрина предполагает существование так называемого «большого» государства, правителем которого является Бог[55]. Причем здесь норма справедливости устанавливается для реализации целей этой целостности как организации, включающей людей и остальную природу, на базе закономерностей функционирования всего этого. Подобным образом и в «малых» государствах, на которые указанная классическая естественноправовая доктрина делит «большое», нормы справедливости выводятся из целей таких сообществ при учете специфики последних[56].

Приведенная критика теории Д. Ролза не означает, что в ней нет ценных положений, которые могут быть рассмотрены как верные формулировки идеи справедливости в независимом политическом обществе, предполагающие достижение идеала этого социального организма как коллектива лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, превосходящих остальных живущих на земле людей по уровню здоровья, образования и культуры. В частности, Д. Ролз верно отмечает следующее. Так как в любом политически организованном обществе «благосостояние каждого зависит от схемы сотрудничества, без которого никто бы не мог иметь удовлетворительной жизни, разделение преимуществ должно быть таким, чтобы вызвать желание к сотрудничеству у каждого, включая тех, чье положение ниже»1.

Действительно, при реализации приведенного суждения создаются благоприятные условия для осуществления этого идеала. Другое дело, что он может быть достигнут и при принуждении меньшинства членов независимого политического общества к взаимодействию с остальными[57] [58].

Осуществление этой модели неизменно предполагает реализацию большой совокупности идей, с таким эталоном совместимых. Например, члены независимого политического общества должны иметь все необходимое для совершенствования в соответствии с идеалом. Причем речь идет не только о финансовых ресурсах, но и о других вещах, составляющих то, что подчас емко именуют качеством жизни людей. Эта категория обозначает, в частности, характер их работы, окружающей природной среды, взаимоотношений отдельных лиц в многообразных человеческих коллективах, жилищные условия, формы досуга, состояние правопорядка и законности в независимом политическом обществе[59]. К тому же существующие человеческие индивиды призваны сделать все возможное для повышения качества жизни своих потомков, передав им все элементы последнего в усовершенствованной форме, как это обыкновенно удавалось предшествующим поколениям по отношению к нынешним людям[60].

Естественно, такого рода представления следует ввести в содержание нормы социальной справедливости, которую можно именовать наиболее способствующей реализации рассматриваемой модели. Например, в нем должно присутствовать и адресованное людям требование не жить ради труда, а работать, чтобы иметь заполненный самосовершенствованием досуг[61].

Как известно, члены независимого политического общества иногда не используют благоприятные условия своего существования для его улучшения. Поэтому, «когда у человеческих индивидуумов есть условия, чтобы эффективно работать и выполнять другие функции, но они не хотят этого, нужно убеждать или, в крайнем случае, принуждать отлынивающих от указанных усилий преодолевать такое нежелание»1. Этой идее также нужно найти место в содержании анализируемой нормы социальной справедливости.

Существуют многообразные технические приемы для повышения результативности кооперации в независимом политическом обществе. Такие методы нужно использовать, чтобы превратить последнее в коллектив лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, превосходящих остальных живущих на земле людей по уровню здоровья, образования и культуры.

Один из этих способов в свое время охарактеризовал Сократ, назвав его «сводничеством»[62] [63]. Здесь имеется в виду, что руководитель или иной участник кооперации разыскивает лиц и объединения, способные вступить в выгодный друг другу взаимный обмен, и объясняет им преимущества таких связей[4].

Второй подобного рода технический прием заключается в организации соревнования между взаимодействующими индивидами и ассоциациями. Ведь, когда, как писал Гесиод, «сосед соревнует соседу»[65], имеет место повышение эффективности усилий каждого из них. Данный метод совершенствования кооперации описывал некогда Ксенофонт Афинский. Например, он пропагандировал манеру персидского царя Кира стимулировать подчиненных этому монарху лиц к напряженной работе путем предоставления наиболее отличившимся всякого рода преимуществ в распределении, которых, естественно, не имели подданные, менее преуспевающие в служении правителю. Такая техника, указывал Ксенофонт, требует от организатора соревнования реагировать на каждое, пусть даже самое небольшое, увеличение или уменьшение трудовых усилий соответствующим стимулом, заключающимся в поощрении либо в лишении последнего[66].

Наконец, методом, обеспечивающим совершенствование кооперации в независимом политическом обществе, который применяется только к противящимся ей организациям, выступает их разложение. Оно описано, в частности, в древнеиндийском трактате Артхашастра1, а также в статьях «Федералиста» А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея[67] [68]. Такие объединения при использовании рассматриваемого технического средства организатор кооперации должен подрывать, применяя все подходящие приемы. Например, возможно поставить преграды на пути обмена информацией между участниками ассоциации, поссорить ее рядовых членов с руководителями, внести разлад в каждую из этих категорий лиц. Скажем, в Артхашастре предлагается в целях подрыва союза указывать его рядовым членам на ошибки лидеров объединения, а в статьях «Федералиста» рекомендуется использовать большую территорию, на которой размещена разлагаемая организация, как фактор, затрудняющий общение ее членов друг с другом[4].

При отказе лиц, составляющих независимое политическое общество, от совместной деятельности этот социальный организм не в состоянии воспроизводить себя физически, обеспечивая рождение новых людей, восполняющих естественные потери населения из-за смерти от старости, болезней и по другим причинам. Не случайно Р. Иеринг писал относительно отказа некоторых человеческих индивидов от вступления в брак: «Безбрачные... нарушают основные законы человеческого общества не менее убийц, разбойников и воров. Для того чтобы убедиться в этом, стоит только подвергнуть их испытанию посредством применения к ним кантовского понятия о “возможном в правовом отношении” (обобщение собственного образа действова- ния), то есть представить себе образ действия их всеобщим. Общество при таком предположении должно бы было погибнуть в настоящем поколении»[70].

Вот почему обязательной предпосылкой успешной деятельности людей в политически организованном обществе по производству материальных и духовных благ является физическое воспроизводство членов этого объединения. И всякое независимое политическое общество, заботящееся о своем выживании и прогрессе, призвано стремиться гарантировать рождение и воспитание того количества новых человеческих индивидуумов, которое нужно для пополнения его населения.

В частности, для достижения данной цели целый ряд социальных установлений был введен в Спарте. Так, в этом государстве «отец трех сыновей освобождался от военной службы, а отец четырех сыновей не выполнял никаких повинностей»1. Здесь же «бездетная замужняя женщина не должна была возражать, если государство приказывало ей проверить, не окажется ли какой-либо другой мужчина более удачливым, чем ее муж, в произведении на свет новых граждан»[71] [4]. Более того, «о человеке не думали плохо, если он, будучи стар и имея молодую жену, позволял более молодому человеку иметь от нее детей»[4]. В Спарте «было законно также для честного человека, любившего жену другого человека... просить ее мужа, чтобы он разрешил ему лежать с ней и чтобы он мог также вспахивать эту плодотворную почву и бросать в нее семена красивых детей»[4].

В независимом политическом обществе, в котором не обеспечено физическое воспроизводство населения, вряд ли заслуживают поддержки со стороны суверенной власти движения так называемых сексуальных меньшинств, выступающих за удовлетворение лицом половой страсти без сексуального общения с человеческим индивидуумом противоположного пола. Ведь выживание подобного социального организма обеспечивается отнюдь не гомосексуальным общением. Отсюда у суверенной власти такого общества есть основания подумать о введении запрета на указанные контакты, сформулированного, например, в Библии, где, между прочим, предусмотрено наказание за гомосексуальные половые отношения[75].

В этого рода политически организованных обществах примером юридической практики, достойным подражания, можно считать постановление апелляционного суда Лиссабона в Португалии, по которому заявитель был лишен права воспитывать дочь исключительно из-за его нетрадиционной сексуальной ориентации. В своем решении трибунал констатировал, что «общество становится все более терпимым к гомосексуализму. Но нельзя утверждать, что такая среда — здоровая и наиболее подходящая для психологического и социального развития ребенка... Ребенок должен жить в традиционной португальской семье. Не наша задача определять, является ли гомосексуализм болезнью или сексуальным влечением, но это ненормальность, и дети не должны расти в такой среде...»1.

Для успешного воспроизводства себе подобных, эффективного осуществления иных форм общения, равно как и для высокопроизводительного труда в пределах независимого политического общества, человеческим индивидуумам обязательно нужен мир в рамках этой сферы, где они интенсивно взаимодействуют. Такое состояние выступает еще одной обязательной закономерностью функционирования рассматриваемого социального целого, при нарушении которой оно погибает[76] [77].

Этот факт не остался незамеченным исследователями. Так, Р. Паунд в свое время заявлял, что «при отсутствии мира и порядка в обществе эффективное разделение труда немыслимо и сохранение общества любого размера или сложности организации становится невозможным»[78].

Единственным путем достижения здесь мира выступает выделение из составляющих указанный общественный организм лиц некоторой части, образующей аппарат органов суверенной власти. Он призван обеспечивать мирное взаимодействие индивидов в политически организованном обществе посредством общеобязательного нормативного регулирования их поведения, что включает формулирование отмеченными учреждениями правовых норм и гарантирование ими реализации юридических установлений, в том числе принудительной[79]. Причем право на физическое принуждение в границах независимого политического общества должно принадлежать только упомянутым органам, а не каким-либо иным объединениям[80]. Лишь при реализации последнего условия анализируемая социальная целостность оказывается тем, чем она призвана быть по самой своей сути, а именно замиренным пространством, где только и может нормально протекать человеческая жизнь[81].

Как считал Р. Паунд, «на своей первой стадии право (в смысле юристов) имеет своей целью, и своей единственной целью, поддержание мира... Оно удерживает... эту цель... хотя и другие цели становятся явными, когда право развивается»1.

Едва ли приведенная идея Р. Паунда верна. Причина проста. Как известно, любая социальная организация есть совместная деятельность ряда людей для достижения какой-либо их общей цели. Чтобы этого добиться, отмеченные люди формируют органы управления ассоциации. Последние для достижения цели организации формулируют и проводят в жизнь систему норм указанного объединения. Отсюда ясен вывод. Упомянутая система имеет ту же цель, что и организация.

Эта закономерность действует и в политически организованном обществе как целостности. В самом деле, такое общество есть организация, состоящая из многих организаций, входящих в него. Целью политически организованного общества как целостности выступает удовлетворение совокупности нужд его членов. Для этого здесь формируются органы управления. Последние для достижения указанной цели политически организованного общества создают и проводят в жизнь право как систему социальных норм. Поэтому очевидно заключение. Право всегда имеет ту же цель, что и политически организованное общество, которому оно служит.

Уже отмечено, что это устремление есть удовлетворение совокупности нужд членов политически организованного общества. Обеспечение же здесь мира есть лишь одна из упомянутых потребностей, хотя ее и требуется удовлетворять в любом таком социальном организме. Вот почему ясно следующее. Поддержание мира как устремление, реализуемое правом, всегда выступает в качестве обязательного компонента более общей цели этой системы социальных норм — удовлетворения совокупности нужд членов политически организованного общества.

Здесь не всегда просто отличить социальные установления, способствующие миру, от препятствующих последнему. Так, существенную ошибку при таком разграничении сделал Т. Гоббс. По его мнению, мирному взаимодействию населения государства благоприятствует воплощение в установленных сувереном общеобязательных нормах этого сообщества так называемого золотого правила[82] [83] взаимоотношений между людьми, которое гласит: «Не делай другому того, чего не желал бы, чтобы было сделано по отношению к тебе»[84].

Однако это установление препятствует поддержанию мира в политически организованном обществе. Как показал века спустя Г. Кель- зен, человеческие индивидуумы, даже находящиеся в одинаковых условиях, подчас хотят разного. То, что одно лицо считает хорошим обращением для себя, иным может восприниматься в качестве плохого. Вот почему, когда в государственной организации исходящие от суверена общеобязательные нормы требуют реализации буквальной трактовки золотого правила, неизбежно возникает множество конфликтов, способных обречь упомянутое сообщество на распад1.

Правда, не всякая вражда среди части членов независимого политического общества подрывает его как целостность. Например, о пользе конфликтов среди работников государственного аппарата в процессе политического управления в свое время писал Ж. Боден. По его мнению, «в любом государстве полезно положение, когда низшие государственные служащие, находясь под властью высших, ссорятся и конфликтуют между собой. Особенно хорошо, если так обстоят дела при демократическом политическом строе, ибо в условиях демократии народ, не имея иных руководителей для управления им, кроме государственных служащих, в высшей степени легко подпадает под угнетение, если находящиеся в приятельских отношениях должностные лица государства покрывают злоупотребления друг друга»[85] [86]. Другое дело, что, по учению Ж. Бодена, следует скрывать выгоду для упомянутого сообщества, извлекаемую из конфликтов должностных лиц, от них самих[4]. Вдобавок надлежит обеспечивать, дабы «из самого разлада государственных служащих возникло... благополучие всего государства»[4].

Мирное взаимодействие членов независимого политического общества подрывается, когда часть их насильственными методами сопротивляется политике суверенной власти. По-видимому, подобные силовые меры могут быть оправданы post factum лишь при соблюдении двух условий. Прежде всего в сложившейся ситуации акция сопротивления приводит к большим положительным итогам в деле реализации идеала создания в независимом политическом обществе коллектива лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, здоровых, образованных и высококультурных людей, чем тот ущерб для осуществления этой модели, который вызван самим сопротивлением суверенной власти1. Вдобавок в сложившейся ситуации достичь указанного результата иными способами невозможно.

Если при сформулированных условиях это сопротивление не оправдывать post factum, то ясен факт. Немыслимо неизбежное для всякого здравомыслящего человека оправдание многочисленных революций в рассматриваемом социальном организме, имевших место в истории.

Однако едва ли следует закреплять в юридических нормах независимого политического общества право его членов на сопротивление суверенной власти, как это, например, сделано в Конституции Франции 1793 г.[89] [90] Ведь при таком закреплении заранее не ясно, будет ли вред от подрыва мира в политически организованном обществе, обязательно причиняемый при реализации подобного рода нормы, меньшим, чем положительный результат, который упомянутое правовое установление способно принести. Кроме того, введение в право обсуждаемого правила предполагает согласие суверена на подрыв мира в соответствующем независимом политическом обществе во всех случаях, когда ущерб от сопротивления суверенной власти равен или больше пользы от этого рода действий. Наконец, последняя вообще отнюдь не всегда должна быть результатом совершения таковых, если под ней понимать благо для указанного сообщества как целого. Не случайно суверен Франции 1793 г., установивший анализируемое юридическое правило, в значительной степени подорвал характер французского государства как замиренного пространства, а тем самым и свои собственные позиции в этом независимом политическом обществе1.

Органы суверенной власти в состоянии обеспечить достижение мира в управляемом ими социальном организме двумя способами: принуждением и убеждением. Из них второй является основным и дополняется первым в случаях, когда убеждение не имеет успеха[91] [92]. При этом последнее предполагает усилия по обеспечению добровольного подчинения подданных суверенной власти, т. е. по легитимации господства суверена. Легитимация осуществляется различными методами. Например, один из них включает доказывание подданным того, что суверенная власть действует в их интересах, зачастую влекущее за собой добровольное подчинение этих лиц правовым нормам[93].

Такого рода убеждению людей в необходимости повиноваться праву препятствует ряд теоретических представлений. Значительная часть их интегрирована в политической идеологии анархизма. Эта доктрина в немалой степени несовместима с добровольным подчинением человеческих индивидов юридическим правилам, ибо объявляет все право злом, которое нужно ликвидировать вместе с сообществом, его порождающим. Например, М. А. Бакунин, один из теоретиков анархизма, писал, что, «принимая анархическую... программу... мы хотим уничтожения всех государств... С государством должно неминуемо погибнуть все, что называется юридическим правом, всякое устройство сверху вниз путем законодательства и правительства»[94].

Мешают убеждению сувереном подданных в необходимости подчиняться праву и тем самым обеспечению мира в политически организованном обществе и некоторые иные идеи. Так, подобным препятствием выступает некогда отмеченное Т. Гоббсом воззрение, заключающееся в следующем. Каждому отдельному человеку принадлежит высшее право на различение общественного добра и зла, справедливого и несправедливого, а потому он сам — верховный судья в вопросе о том, какие действия хороши, а какие дурны1. Приведенное представление противостоит усилиям суверенной власти по убеждению подданных в необходимости повиноваться праву по очевидной причине. Оно предписывает всякому индивиду из числа последних в случае противоречия юридическим нормам его собственных идеалов добра и справедливости подчиняться вторым, а не первым.

Препятствует легитимации власти суверена в независимом политическом обществе и воззрение, согласно которому часть населения этого социального организма, осуществляющая функции органов суверенной власти по правовому регулированию, паразитирует, потребляя продукты труда, произведенные остальными существующими здесь людьми. Указанная идея подрывает мирное человеческое взаимодействие в рамках рассматриваемого человеческого общежития. Ведь она побуждает подданных не повиноваться суверену как эксплуататорской структуре. При этом анализируемое представление грубо искажает действительное положение вещей, которое применительно к государству верно отразил в работе «Правящий класс» Г. Моска.

В соответствии с его воззрениями смотреть на политических руководителей как на исключительно эксплуататоров, а в управляемых людях видеть только эксплуатируемую группу населения «означает стать жертвой абсурдного предрассудка»[95] [96], ибо реальная ситуация в государственной организации совсем иная. Она характеризуется тем, что, обеспечивая порядок и поддерживая сплоченность социальной структуры, органы суверенной власти создают условия, при которых управляемые человеческие индивиды «могут трудиться наиболее эффективно»[4]. Кроме того, указанные органы «обеспечивают производство техническим и административным персоналом»[4].

Как отмечал Г. Моска, паразиты и эксплуататоры «существуют во всех слоях» государственно-организованного «общества точно так же, как и эксплуатируемые имеются» здесь «на всех ступенях экономической и социальной лестницы»1. Примеров этого более чем достаточно. Например, «человек является эксплуататором, когда расточает унаследованный им капитал в роскоши, играх и бесчинствах. Эксплуатируемым же оказывается его родственник, тяжело и честно накапливавший это состояние, работая много, потребляя мало и, возможно, не наслаждаясь совсем»[99] [100]. Вместе с тем эксплуататор — это также ленивый и нечестный чернорабочий, живущий за счет своего нанимателя и иных рабочих и «выманивающий у хозяина заработную плату за плохую работу или за ее отсутствие вообще»[4]. Эксплуатируемый же — работник физического труда, добросовестно исполняющий свои обязанности, а также работу окружающих его лодырей, но довольствующийся таким же вознаграждением за труд, как и они[102].

Имеются и иные факторы, подрывающие мир в независимом политическом обществе. Их выделяли выдающиеся теоретики государства и права на протяжении столетий. Так, разжиганию неприязни между властвующими и подчиненными членами независимого политического общества способствуют резкие различия между отмеченными двумя группами в материальном положении[103]. На этот факт указывал еще Полибий. В частности, он констатировал, что при такой имущественной дифференциации подчиненные и властители отчуждаются друг от друга и конфликтуют[104].

Однако и при несущественных различиях в материальном положении правителей и подвластных между ними возникает неприязнь, если первые ведут иной образ жизни, чем вторые, и воздерживаются от общения с последними. Приведенный факт в свое время подметили Ш. Л. Монтескье и Г. Моска, которые рекомендовали властвующим не сторониться управляемых, а общаться с ними[105]. При этом правителям следует пропагандировать стиль своего существования подчиненным лицам. Подвластные же должны обладать материальными возможностями, чтобы вести образ жизни, свойственный руководителям.

При реализации сформулированных рекомендаций в независимом политическом обществе возможно достичь два положительных результата, способствующих поддержанию здесь мира. Прежде всего при тесном общении правителей и подвластных, которые в идеальном политически организованном обществе представляют собой соответственно лучших и остальных людей, вторые, беря пример с первых, постепенно делаются похожими на них и по материальному положению, и по стилю жизни. Второй результат состоит в том, что тесные контакты властвующих и подчиненных препятствуют созданию среди последних неофициальной элиты, склонной бороться с аппаратом суверенной власти и тем самым подрывать мирное социальное взаимодействие[106].

Вражда членов независимого политического общества заставляет их направлять часть своих сил не на совершенствование самих себя и в конечном счете рассматриваемого социального организма, а на причинение вреда друг другу, а тем самым выделенной целостности. Такова реальность при любых конфликтах этого рода. Правда, некоторые из них, как упоминалось, способны принести и пользу независимому политическому обществу. Вот почему суверен такового обязан сопоставлять отмеченный обязательный ущерб с возможными благотворными результатами вражды и стремиться исключить в управляемом им сообществе любой конфликт, вред от которого превышает положительный эффект.

К последней категории столкновений весьма часто относятся ссоры членов независимого политического общества по имущественным, национальным, религиозным, половым, возрастным и иным основаниям. Отсюда система органов суверенной власти, отстаивая идею общего блага всех подчиненных ей людей, которая предполагает их плодотворное сотрудничество в условиях разделения труда и иной деятельности, призвана предпринимать все усилия в целях устранения анализируемых конфликтов, когда вред от них превышает положительный эффект.

Создаваемое в результате этой работы замиренное пространство в рамках независимого политического общества гарантирует выживание последнего, если, как ранее указывалось, здесь будут эффективно осуществляться человеческий труд и общение людей. Однако при этих условиях анализируемый социальный организм не только самосохра- няется, но и в состоянии прогрессивно развиваться.

Как известно, независимое политическое общество есть часть природы. Поэтому и прогресс его — естественное явление, представляющее собой, как отмечено, увеличение господства такой социальной целостности над двумя объектами. Ими выступают собственная природа независимого политического общества и внешняя по отношению к нему естественная среда[107].

Обсуждаемый социальный организм может выжить и прогрессивно развиваться, во-первых, при познании этих двух объектов и, во- вторых, при обеспечении соответствия осуществляемого здесь правового регулирования закономерностям, выявленным в результате упомянутого изучения. Между прочим, в ходе указанной познавательной деятельности установлены только что сформулированные идеи о необходимости труда всех способных к нему людей, общения этих лиц друг с другом и мирного характера такого взаимодействия, воплощение которых в праве дает возможность обеспечить выживание и прогресс всякого независимого политического общества.

Выделенное познание осуществляется естественными, техническими, медицинскими и общественными науками. Поэтому совершенствование перечисленных направлений постижения людьми природы должно быть закономерностью функционирования анализируемого социального организма, чтобы он мог выжить и прогрессивно развиваться.

Роль отдельных наук в развитии всей их совокупности неодинакова. По обоснованному мнению Аристотеля, политические знания, включающие, согласно его трактовке, представления о закономерностях правового регулирования, выступают в качестве главной науки в государстве. Естественно, именно на ее основе, т. е., в частности, на базе совокупности имеющихся юридических учений, должно определять, в какой мере в конкретном независимом политическом обществе следует концентрировать человеческие силы и средства на развитии отдельных направлений научного познания в целях достижения идеала такого социального организма как коллектива лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, превосходящих остальных живущих на земле людей по уровню здоровья, образования и культуры. Вот почему в любом государстве именно совершенствование политико-юридических исследований определяет успешное развитие остальных наук. Причем последнее затрудняется при отсталости политологии и правоведения.

Есть еще одна закономерность функционирования любого политически организованного общества, без реализации которой оно не в состоянии выжить и прогрессивного развиваться. Имеется в виду то, что в каждом таком социальном организме большинство его членов не просто хотят продолжать свои жизни, а реализуют на практике присущее им желание жить лучше, формулируя соответствующий идеал и осуществляя его. Их лучшая жизнь предполагает все большее расширение системы удовлетворяемых потребностей каждого человека.

Чтобы с максимальной вероятностью реализовать эту закономерность, т. е. добиться как можно лучшей жизни людей, целесообразно в каждом политически организованном обществе сформулировать уже упоминавшийся идеал. Он предполагает, что это общество должно быть самым передовым в мире, превосходя остальные по уровню профессионализма своих членов, по показателям их здоровья, образованности и общей культуры.

Если все политически организованные общества будут иметь такие идеалы, то усилится их общение друг с другом. Ведь обсуждаемый идеал, предполагающий усложнение, обогащение системы удовлетворяемых потребностей всякого человека, возможно достичь, только если во все возрастающих масштабах каждое политически организованное общество станет использовать выгоды всемирной кооперации таких обществ.

Следствие усиления такой кооперации — всемирное государственно-организованное общество или государство и свойственное ему право. В этом мировом государстве может быть достигнуто более высокое качество жизни людей, чем в политически организованных обществах, не имеющих всемирного характера. В самом деле, о совершенстве существования человека принято судить, например, по системе материальных и духовных нужд, которые он в состоянии удовлетворить. Причем качество его жизни тем выше, чем шире этот набор. Так вот именно во всемирном независимом политическом обществе отдельный человек в состоянии иметь самую богатую систему удовлетворяемых потребностей.

Это объясняется просто. В каждом политически организованном обществе, не объединяющем всех людей на земле, отдельный человек пользуется продуктами труда и иной деятельности живущих здесь лиц, а их нужды обслуживаются его усилиями. Во всемирном же независимом политическом обществе входящий сюда индивид получает возможность потреблять результаты трудовой и другой деятельности остального человечества в обмен на собственный вклад в указанных сферах. Ясно, что здесь само количество населения позволяет осуществлять большее число видов человеческой деятельности, иметь больше профессий и в итоге удовлетворяемых нужд человека, чем в государствах, не объединяющих все человечество. Иными словами, в анализируемой социальной целостности, охватывающей всех людей на земле, оказывается реализованной более широкая система удовлетворяемых потребностей человека, чем в самых развитых из существующих государств.

Правда, взаимодействие между независимыми политическими обществами и прежде всего международная торговля с древнейших времен дают возможность членам общающихся социальных организмов пользоваться продуктами труда и иной деятельности лиц, живущих за пределами таких целостностей. Однако само наличие политических границ и вытекающие отсюда разнообразные ограничения, например враждебные отношения, таможенные препоны, мешают любому из указанных контактирующих человеческих коллективов обеспечить возможность всякому своему члену пользоваться результатами трудовой и иной деятельности всех остальных людей в мире в обмен на его собственный вклад в указанных сферах1.

Отсюда ясно следующее. Анализируемая закономерность функционирования политически организованного общества, заключающаяся в том, что в каждом таком социальном организме большинство его членов не просто хотят продолжать свои жизни, а реализуют на практике присущее им желание жить лучше, предполагает формулирование двух идеалов для всякого из рассматриваемых обществ. Первый — модель независимого политического общества как коллектива профессионалов высшего мирового уровня во всех областях специализированной человеческой деятельности, здоровых, образованных и высококультурных людей. Второй — созданное в результате объединения всех политически организованных обществ всемирное независимое политическое общество или мировое государство, включающее свойственное ему всемирное право.

0 социальном организме будущего, который объединит все человечество, писали ученые разных политических убеждений, в частности, как марксисты, так и либералы[108] [109]. Причем приверженцы марксизма отрицают его характер как государства[110]. Либеральные же теоретики опровергают это утверждение[111].

Скорее всего, всемирное человеческое сообщество будущего окажется именно государством, т. е. специфическим независимым политическим обществом, если исходить из понимания государственной организации как общественного объединения, обладающего рядом признаков. Речь идет, в частности, о следующем. Оно складывается из ассоциаций, удовлетворяющих отдельные нужды людей. В каждой из таких организаций есть собственное нормативное регулирование, предпринимаемое ее руководящими институтами на основе правил, обязательных лишь здесь. Такие упорядочивающие усилия дополняются и корректируются другими. Под последними имеется в виду нормативное регулирование, исходящее от органов управления целостности, включающей указанные ассоциации, и осуществляемое путем формулирования и проведения в жизнь правил, общеобязательных для всех участников упомянутого социального целого. Причем рассмотренная управленческая деятельность не обеспечивает очерченной общественной системе претворения в жизнь идеалов материальной, а также формальной справедливости. Из двух последних эталонов, как уже отмечено, первый означает полное воплощение в общеобязательных социальных нормах целей, которых стремятся достичь с помощью общеобязательных правил; второй — точное осуществление общеобязательных норм в том виде, в каком они сформулированы1.

Государственный характер будущего всемирного общественного объединения обусловливается рядом обстоятельств. Прежде всего отмеченная общечеловеческая социальная система возможна лишь как упорядоченное целое, включающее многообразные виды совместной деятельности людей, т. е. их разнообразные организации. Поэтому здесь должны быть центральные органы управления и общеобязательное нормативное регулирование, помимо органов управления и нормативного регулирования в подразделениях целостности. Кроме того, в ней и отдельные лица, и социальные организации будут стремиться достичь с помощью нормативного регулирования, в том числе общеобязательного, противоречащих друг другу целей, во-первых, потому, что на всех этапах общественного развития разным людям свойственно иметь неодинаковые предпочтения в подобных обстоятельствах[112] [113] [114]; во-вторых, в силу сохраняющегося во всемирном человеческом объединении недостатка объектов, способных удовлетворить потребности людей1. В такой ситуации вполне естественно для конфликтующих сторон делать попытки воплотить в социальных нормах вообще и в общеобязательных правилах в особенности взаимоисключающие программы[115] [116].

Отсюда вытекает, что, какие бы цели ни закреплялись в общеобязательных нормах всемирного человеческого сообщества, здесь всегда найдутся люди, недовольные содержанием общеобязательных правил и стремящиеся сформулировать в них совсем иные устремления. Таким образом, из-за невозможности полного воплощения в общеобязательных социальных нормах всех целей, которые участники общественной жизни желают достичь с помощью этих правил[117], во всечеловеческом объединении останутся проблемы материальной справедливости.

Проблемы формальной справедливости в будущем всемирном объединении также никогда не будут решены полностью. Это объясняется, во-первых, тем, что всемирному сообществу людей суждено всегда быть системой их деятельности, направленной на достижение желаемых результатов с помощью нормативного регулирования; во- вторых, самой природой общеобязательных и остальных социальных норм как моделей опережающего отражения реальности, используемых для ее преобразования в процессе целенаправленного человеческого поведения[118].

Известно, что полного соответствия между моделью и эмпирической ситуацией никогда не достигается[119]. Вот почему пока существуют общеобязательные нормы, их точная реализация в сформулированном виде непременно выступает еще не разрешенной задачей. И если конкретное правило как модель опережающего отражения действительности претворяется в жизнь и тем самым применительно к нему проблема формальной справедливости снимается, то в связи с тем, что общеобязательное нормативное регулирование продолжается, реализованная норма заменяется новой, закрепляющей иные цели, и вопрос о ее точной реализации встает снова1.

Сплочению человечества в одно независимое политическое общество препятствует политическая идеология национализма. Ведь одним из ее постулатов является требование создания каждой нацией своего собственного государства[120] [121].

Разумеется, сторонники этой идеологии обыкновенно понимают отмеченные выгоды общечеловеческого независимого политического общества для его членов. Однако приверженцы национализма видят и другое. До сих пор в ходе укрупнения государства в процессе политической эволюции, когда слабые подобные объединения соединялись с превосходящей их по силам государственной организацией, в образовавшемся в результате крупном политическом сообществе нередко разные члены этой более обширной ассоциации выигрывали от своего участия в ней в неодинаковой мере, а некоторые люди в целом даже проигрывали. Причем обычно именно граждане потерявшего независимость слабого государства или меньше других участников нового крупного объединения получали выгоды от взаимодействия в нем, или несли ощутимые потери от членства во вновь образовавшейся государственной организации в плане удовлетворения своих потребностей[122]. Это очевидное обстоятельство и обусловливает борьбу приверженцев национализма за сохранение существующих в мире государств.

Однако, как показывает история, усилий националистов оказалось недостаточно для блокирования тенденции к уменьшению количества существующих в мире независимых политических обществ и тем самым к созданию в будущем мирового государства, в котором, естественно, станет действовать единая для всего человечества система права[123]. Как писал Р. Иеринг, «формат государств постоянно увеличивается, начиная с наименьшего формата небольших государств в классической древности»[124]. Наибольшее число независимых политических обществ в мире (примерно 600 тыс.) было около 1000 г. до н. э. К 500 г. н. э. оно сократилось приблизительно до 200 тыс. И далее темпы убывания количества политически организованных обществ нарастали1. В результате сейчас, как известно, имеется менее двухсот независимых политических обществ[125] [126].

Руководствуясь этой закономерностью, видные специалисты в области политической эволюции в последние десятилетия прогнозируют создание мирового государство в будущем. Так, Р. Карнейро считает, что оно возникнет в XXI11 в.[127] Вместе с тем основные технические предпосылки для указанного преобразования сложились уже в наше время[128].

Отмеченные прогнозы могут стать реальностью тем быстрее, чем больше существующих независимых политических обществ поставят перед собой цель превращения в коллективы лучших в мире профессионалов во всех областях специализированной человеческой деятельности, превосходящих остальных живущих на земле людей по уровню здоровья, образования и культуры. Дело в том, что достижение такого идеала предполагает в максимальной степени использование выгод от разделения и кооперации труда и иной деятельности между людьми как в пределах отдельного государства, так и в рамках всего человечества. А это в наибольшей мере способствует сплочению существующих политически организованных обществ во всемирное. Иными словами, из двух отмеченных идеалов, к которым должны стремиться имеющиеся государственные организации для достижения наибольшего прогресса, один, предполагающий создание из населения каждой такой ассоциации коллектива профессионалов самого высокого уровня во всех областях специализированной человеческой деятельности, здоровых, образованных, высококультурных людей, выступает необходимым средством для достижения другого, т. е. формирования мирового государства.

Разумеется, в качестве рассматриваемого второго эталона надлежит понимать лишь всемирное независимое политическое общество, которое способствует самосохранению и максимальному прогрессу его членов, т. е. человечества. А это предполагает воплощение в такой модели мирового государства изложенных ранее закономерностей, обеспечивающих достижение указанных целей применительно к любой государственной организации. Отсюда нельзя признать в качестве верных существующие концепции мирового государства, с выделенным закреплением несовместимые.

Претворение в жизнь в каждом из имеющихся независимых политических обществ идеала превращения его в коллектив профессионалов высшего мирового уровня во всякой специализированной сфере человеческой деятельности, здоровых, образованных и высококультурных людей, а тем самым и шаги по дороге к отмеченной всемирной политической организации не могут не осуществляться специфическим именно для него образом, исходя из конкретных особенностей анализируемого социального организма. Причем сама оригинальность последнего диктует уникальность приемов и способов того, как здесь такая задача должна быть решена.

Это означает, что для реализации в каждом независимом политическом обществе указанных единых для всех них двух идеалов в рассматриваемой социальной целостности должна быть выработана своеобразная модель преобразований[129]. Она должна служить для отдельного политически организованного общества в качестве средства достижения упомянутых эталонов.

Вот почему конкретное независимое политическое общество в целях обеспечения самосохранения и прогресса должно функционировать в соответствии с тремя политико-правовыми идеалами. Из них два объединяют это политически организованное общество со всеми подобными социальными организмами. Один же специфичен именно для отдельного независимого политического общества.

Раскрытое ранее многообразие идеалов политически организованного общества и права, имевшее место в истории, большей частью состоит именно из таких оригинальных для конкретных независимых политических обществ идеалов. При этом само отличие отмеченных образцов друг от друга, разумеется, является оправданным по крайней мере потому, что различны социальные организмы, которые должны изменяться для реализации общих всем им моделей.

Однако дифференциация рассматриваемых идеалов, специфичных для каждого независимого политического общества, объясняется не только выделенной причиной, но и закономерностями внешней среды, в которой указанные целостности функционируют. В отношении каждого из таких коллективов она включает ряд взаимодействующих с ним аналогичных социальных образований. И характер выделенного общения должен быть учтен в обсуждаемых моделях, чтобы последние оказались в состоянии служить эффективными средствами достижения взаимодействующими независимыми политическими обществами идеалов, объединяющих эти организмы.

Закономерности упомянутого общения проявляются в том, что принято именовать международными разделением и кооперацией труда и иной человеческой деятельности. Очевидным фактом здесь являются различия и даже противоположность ближайших и непосредственных устремлений независимых политических обществ, а также непрерывно идущее соревнование между ними. Однако участников этого соперничества объединяют одни и те же коренные и долговременные интересы. Так обстоят дела потому, что каждое независимое политическое общество нуждается для наилучшей жизни в совершенных продуктах трудовых и иных усилий, производимых в остальных аналогичных социальных организмах. Но любое из этих сообществ порождает превосходные результаты человеческой деятельности лишь тогда, когда оно само функционирует наилучшим образом. А именно здесь реализованы уже отмеченные условия, при которых каждый человек в состоянии стать прекрасным специалистом своего дела, здоровым, образованным и высококультурным лицом. Отсюда каждое независимое политическое общество заинтересовано в процветании остальных и наоборот. Иными словами, в общении таких социальных организмов один его участник не может жить хорошо, если остальные живут плохо, точно так же, как это имеет место в любой отдельной подобной целостности по отношению к населяющим ее людям.

К сожалению, единство коренных и долговременных интересов всех независимых политических обществ весьма часто не осознается или игнорируется их суверенами при формулировании и проведении конкретных практических мер от имени соответствующих социальных организмов на международной арене. Речь идет о многочисленных фактах, когда участники международного сообщества пытаются лишить друг друга ресурсов, необходимых для превращения каждого из них в коллектив профессионалов высшего мирового уровня, здоровых, образованных и высококультурных людей. Притом, как свидетельствует история, подобного рода попытки в ряде случаев оказываются успешными. И это, естественно, приводит не только к блокированию продвижения некоторых независимых политических обществ к реализации только что отмеченного идеала, но и к замедлению процессов, завершение которых означает создание мирового государства как модели, предполагающей прогресс человечества.

В международном сообществе нет суверенной власти, подчиняющей себе его участников, которая могла бы принудить конкретные политически организованные общества действовать, исходя из единства коренных и долговременных интересов человечества. Поэтому каждое независимое политическое общество должно самостоятельно решать задачу сохранения за собой созданных здесь материальных и духовных ресурсов, необходимых для превращения его в коллектив профессионалов высшего мирового уровня, здоровых, образованных и высококультурных людей, в условиях попыток подобных социальных организмов присвоить указанные средства.

В истории имело место немало случаев, когда политически организованное общество пыталось устранить выделенное отрицательное влияние внешней для него среды путем реализации стремления к автаркии[130]. Поскольку достижение последней не предполагало создания мирового государства, осуществление независимым политическим обществом желания быть самодостаточным отнюдь не устраняло для него внешнее социальное окружение подобных человеческих целостностей и поэтому их влияние в самых разных формах, в том числе посредством агрессивной внешней политики, преследующей цель ограбления завоеванных. Вместе с тем отмеченное стремление к автаркии, безусловно, препятствовало получению сообществом, ее добивающимся, выгод от международной кооперации труда и иной деятельности людей, равно как лишало и другие политически организованные общества возможных положительных результатов от такого общения с рассматриваемым социальным организмом. В итоге реализация отдельным независимым политическим обществом желания достичь самодостаточности на практике замедляла как процессы, ведущие к созданию мирового государства, так и превращение участников международных отношений в коллективы профессионалов высшего мирового уровня, здоровых, образованных и высококультурных людей.

Аналогичные последствия порождаются и стремлением политически организованного общества ликвидировать обсуждаемое отрицательное влияние на него со стороны остальных подобных социальных организмов путем отказа от общения с ними. В частности, это подтверждают фактические данные из истории Японии и Китая.

Вот почему любое независимое политическое общество должно решать задачу сохранения за собой созданных здесь материальных и духовных ресурсов, необходимых для превращения его в коллектив профессионалов высшего мирового уровня, здоровых, образованных и высококультурных людей, ведя соревнование с иными подобными социальными организмами. И эта борьба является частью прилагаемых им усилий, чтобы реализовать два упомянутых общих идеала для всех политически организованных обществ, а также свой индивидуальный идеал прогрессивного развития. Причем последний должен строиться с учетом нужд отмеченного соперничества.

Как известно, по степени господства над человеческой природой своих членов, а также над внешней природой все независимые политические общества в любую историческую эпоху отличаются друг от друга. Приведенное обстоятельство не может не сказываться на характере вырабатываемых в них политико-правовых идеалов. В частности, отсталые в рассматриваемом отношении независимые политические общества должны иметь иные модели этого рода, чем развитые[131].

Для реализации рассмотренных эталонов, общих для всех политически организованных обществ, индивидуальные идеалы в каждом из них должны отличаться друг от друга не полностью, а только частично. Разумеется, во всякой такой индивидуальной модели должны быть отражены все ранее сформулированные обязательные закономерности функционирования любого политически организованного общества.

Но этого мало. Это же требование должно быть предъявлено и к модели мирового государства, включающего всемирное право, которая призвана выступать общим идеалом для политически организованных обществ.

Вдобавок следует выделить по крайней мере еше четыре идеи. Не исключено, что они должны воплощаться в отмеченных специфических или индивидуальных моделях, чтобы обеспечить максимальный прогресс сконструировавших их независимых политических обществ.

Прежде всего в таком социальном организме, как полагали Г. Харт и Е. Эрлих, обычно невозможно эффективно провести социальные преобразования, если очень много людей всему этому противится. Отсюда ясно содержание первой идеи. Аппарат суверенной власти в состоянии действенно принудить лишь часть населения при условии, что значительные по количеству общественные слои поддерживают такую политику, хотя бы молчаливо1.

Правда, эти общественные слои не обязательно являются здесь властвующими. Так, например, обстояли дела в ряде европейских государств начала XIX в., где в правовых нормативных актах было отмечено, что вся государственная власть принадлежит не народу, а монарху.

Вторая идея принадлежит Г. Еллинеку. По его взглядам, в итоге длительного социального прогресса в каждой из ряда развитых стран начала XX в. взрослые здравомыслящие люди, как правило, одновременно выступают не только подчиненными суверенной власти, т. е. юридическим нормам, но и участвующими в формулировании ее воли, выраженной как право. В прошлом дела обычно обстояли не так. Даже в политически организованных обществах, передовых по канонам соответствующей эпохи, имелось немало взрослых здравомыслящих людей, не относившихся к числу творцов права[132] [133].

Возвращаться к этому положению в государствах, где оно преодолено, было бы не прогрессивным развитием, а регрессом. Вот почему увеличение степени господства населения современных государств над собственной и внешней природой непременно должно осуществляться либо в условиях демократии, либо посредством движения к ней в недемократических странах.

Третья идея, которая обязательно должна присутствовать в формулируемой современным независимым политическим обществом индивидуальной модели максимального прогресса, заключается в следующем. В каждом указанном социальном организме существует определенная юридически закрепленная система прав и свобод человека[134]. Притом она развилась исторически как результат прогресса. Отсюда, когда ставится задача обеспечить продолжение и как можно большее ускорение этого процесса, упомянутую систему следует не только сохранять, но и расширять.

Естественно, так необходимо поступать во всех государствах нашего времени, стремящихся к максимальному прогрессу. И будущее характерной для указанных стран широкой системы прав и свобод человека и гражданина, которая имеет не только государственные, но и международные юридические гарантии1, вероятно, возможно представить, обратив внимание на развитие, вызвавшее ее к жизни. Специалисты здесь выделяют несколько этапов совершенствования[135] [136]. Причем они обращают внимание на тенденцию обогащения анализируемой системы все новыми правами и свободами[137]. Скорее всего, в современных государствах так пойдут дела и дальше, если, конечно, они не откажутся от обеспечения как можно более быстрого социального прогресса.

Разумеется, может возникнуть сомнение, связано ли обогащение прав и свобод человека в стране с происходящим здесь прогрессом прямо пропорциональной зависимостью. Однако оно необоснованно. В самом деле, усложнение по мере прогрессивного развития государства функционирующих в нем двух систем — во-первых, разделения и кооперации деятельности людей, во-вторых, удовлетворяемых потребностей личности — осуществляется в ходе нормативного регулирования рассматриваемого поведения, в том числе общеобязательного воздействия на него со стороны суверенной власти. И выделенные процессы формулирования и реализации правил включают в себя увеличение суммы признаваемых в стране прав и свобод человека, как неюридических, так и правовых. Ясно поэтому, что без такого роста, причем как можно более быстрого, не обойтись ни в одной стране, стремящейся к максимальному прогрессу[138].

Наконец, в либеральной традиции политико-юридических исследований присутствует и четвертая идея. Она призвана быть общей для упомянутых индивидуальных идеалов современных демократических независимых политических обществ с рыночной экономикой. Установить это представление возможно при анализе либеральной традиции политико-правовых исследований.

Как известно, среди либералов существует две противоречивые теоретические позиции по поводу надлежащей организации государства для обеспечения социального прогресса. Приверженцами одной из них были Ш. Л. Монтескье, Т. Джефферсон и Л. Дюги.

Первый утверждал: «В свободной стране очень часто бывает безразлично, хорошо или дурно рассуждают люди. Важно лишь, чтобы они рассуждали, так как это порождает свободу, которая обеспечивает от дурных последствий этих рассуждений»1. Иными словами, с точки зрения Ш. Л. Монтескье, когда народу предлагают выбрать между верной и ошибочной идеями, в том числе относительно благоприятствования социальному прогрессу, люди обыкновенно оказываются достаточно разумными, чтобы следовать правильному представлению.

Подобные идеи излагал и Т. Джефферсон. Согласно его точке зрения «в любой стране, где человек свободен мыслить и говорить, различия во мнениях происходят из-за различий в восприятии и несовершенства человеческого разума. Но эти различия, когда они свободно допускаются... очищают сами себя в свободной дискуссии и становятся чем-то вроде облаков, плывущих по небу над нашей землей, после которых мы видим наши горизонты еще ярче, еще яснее»[139] [140]. Причем, по мнению Т. Джефферсона, «истина восторжествует, если будет предоставлена своим собственным силам... она сама является надлежащим и достойным противником заблуждения, и не следует опасаться за исход их столкновения до тех пор, пока людское вмешательство не лишит истину ее естественного оружия — свободы доводов и дискуссий: заблуждения перестают быть опасными, когда разрешается свободно им возражать»[141]. Так что «лишь одно заблуждение нуждается в поддержке правительства. Истина способна стоять сама по себе»[142].

Исходя из обоснованности приведенных суждений, Л. Дюги пришел к выводу: государство не должно иметь собственную идеологию[143]. Суверенной власти здесь надлежит «все доктрины уважать и все их охранять»[144].

Вторая теоретическая позиция относительно надлежащей организации государства в рамках либеральной традиции политико-правовых исследований сводится к следующему. Народ в условиях свободы и демократии при выборе между правильным и неверным путями решения конкретной проблемы для обеспечения общего блага и поэтому максимального социального прогресса весьма часто станет поступать вполне определенным образом. Он будет предпочитать ошибочную дорогу1.

Вот почему профессиональные политики и юристы, определяющие работу системы государственных органов, призваны посредством комплекса специальных мер помогать народным массам при самостоятельном принятии последними решений в подобного рода ситуациях. И цель такого содействия — удержать народ от ошибок, при этом оставляя незыблемым демократический строй и всемерно способствуя реализации широкой системы прав и свобод населения государства[145] [146].

Например, Дж. Мэдисон полагал, что множество простых людей станет принимать меньше неверных решений обсуждаемого типа, когда будет жить не в условиях непосредственной демократии, распространяющейся на узкий круг человеческих индивидуумов и малое пространство, а в крупной по территории стране с большим количеством граждан и с представительным правлением, характеризующимся разделением властей[147]. По взглядам же Д. С. Милля, вытекающие из этой идеи Дж. Мэдисона меры во многих случаях не приводят к положению, когда народ не совершает весьма значительных ошибок. Для достижения такого результата требуется организовать в государстве систему правления, названную Д. С. Миллем «чистой демократией»[148], которая коренным образом отличается от содержания, вкладываемого в приведенный термин Дж. Мэдисоном[149].

При сравнении отмеченных суждений Ш. Л. Монтескье, Т. Джефферсона и Л. Дюги, с одной стороны, с воззрениями Дж. Мэдисона и Д. С. Милля — с другой, прежде всего бросаются в глаза черты, общие для обеих теоретических позиций. Сюда относится создание возможностей для социального прогресса. Вдобавок анализируемые научные платформы предполагают идеологический плюрализм, т. е. отсутствие в стране официальной государственной доктрины, понимаемой в виде системы взглядов, обязательной для населения. Он признается, в частности, в современной России. «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (ч. 2 ст. 13 Конституции РФ[150]).

Однако сопоставление упомянутых двух теоретических позиций обнаруживает и различия между ними. Так, нельзя не заметить, что научная платформа, приверженцами которой являются Дж. Мэдисон и Д. С. Милль, дает лучшие шансы для осуществления социального прогресса. Ведь согласно ей от имени государства проводятся специальные программы, предназначенные помочь народу принимать самостоятельные решения в интересах усиления господства над собственной и внешней природой. При теоретическом же подходе Ш. Л. Монтескье, Т. Джефферсона и Л. Дюги профессионалы, определяющие политику системы государственных органов, отказываются от содействия народной массе в рассматриваемом отношении.

Отсюда следует вполне определенное заключение о содержании круга идей, учет которых в индивидуальном политико-правовом идеале демократического государства с рыночной экономикой создает возможность сформулировать здесь юридические нормы, позволяющие добиться наибольшего прогресса. Сюда надлежит включить именно научную платформу о должной организации государства, изложенную, в частности, Дж. Мэдисоном и Д. С. Миллем.

  • [1] См..Дробышевский С. А., Будылина Т. В. Указ. соч. С. 15—17.
  • [2] Гоббс Т. Сочинения: в 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 251.
  • [3] Си.: Дробышевский С. А., Будылина Т. В. Указ. соч. С. 13.
  • [4] Там же.
  • [5] См.: Riches D. Northern Nomadic Hunter-Gatherers: A Humanistic Approach. L.;N.Y., 1982. P.211-221.
  • [6] См.: Woodburn J. С. An Introduction to Hadza Ecology // Man the Hunter / eds.R. B. Lee, I. DeVore. Chicago, 1968. P. 53.
  • [7] Cm.: Man the Hunter / eds. R. B. Lee, I. DeVore. P. 94.
  • [8] Cm.: Woodburn J. Stability and Flexibility in Hadza Residential Groupings I I Man theHunter/eds. R. B. Lee, I. DeVore. P. 103-107.
  • [9] Речь идет, в частности, о скотоводстве, земледелии, торговле, мореплавании, поэзии и науке (см.: Зелинский Ф. Ф. Древнегреческая религия. Киев, 1993. С. 26).
  • [10] См.: Зелинский Ф. Ф. Указ. соч. С. 28—36.
  • [11] См.: Маковельский А. О. Софисты. Вып. 2. Баку, 1941. С. 11 — 14.
  • [12] Гесиод. Полное собрание текстов. М., 2001. URL: http://mify.org/books/raboty4.html (дата обращения: 17.01.2016).
  • [13] Платон. Законы [Электронный ресурс]. URL: http://lib.ru/POEEAST/PLATO/zakony.txt_with-big-pictures.html (дата обращения: 17.01.2016).
  • [14] Книга Исход. 20:8-10 // Библия: Книги Священного Писания Ветхого и НовогоЗавета.
  • [15] Второе послание к Фессалоникийцам. 3:10// Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета.
  • [16] См.: Рассел Б. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней. М., 2006. С. 313. URL: http://frcemanschool.at.ua/_ld/0/3_Bcrtrand_Russel.pdf (дата обращения: 20.01.2016).
  • [17] Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 70—71.
  • [18] Цит. по: СвойкинЛ. Кальвинизм. Тверь, 1997. URL: http://calvin.tvcom.rU/l/12.htm(дата обращения: 23.01.2016).
  • [19] Монтескье Ш. JI. Указ. соч. С. 529.
  • [20] См.: Макиавелли Н. Государь: сочинения. М., 2001. С. 647—648.
  • [21] Там же.
  • [22] Мор Т. Утопия. Золотая Книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и новом острове «Утопия». М., 1978. URL: http://www.krotov.info/acts/16/more/ more_07.html (дата обращения: 20.01.2016).
  • [23] Кампанелла Т. Город Солнца [Электронный ресурс].
  • [24] См.: Спиноза Б. Указ. соч. С. 376.
  • [25] Гоббс Т. Указ. соч. С. 409.
  • [26] См.: Чичерин Б. Н. Политические мыслители древнего и нового мира. Вып. 2. М.,1897. С. 21-25.
  • [27] См.: Морелли. Кодекс природы, или Истинный дух ее законов. М., 1921. С. 20—29,34-37.
  • [28] См.: Мелье Ж. Завещание: в 3 т. Т. 1. М., 1954. С. 27—28.
  • [29] См.: Юшков С. В. К вопросу о сословно-представительной монархии в России //Сов. государство и право. 1950. № 10. С. 39—51; Национальные интересы русского народа и демографическая ситуация в России: сб. ст. / под ред. Е. С. Троицкого. М., 1998.С. 10; История политических и правовых учений: учебник / ред. В. С. Нерсесянц. М.,1996. С. 362-363.
  • [30] Цит. по: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 176.
  • [31] Там же. С. 176-177.
  • [32] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 19. С. 27—32.
  • [33] Мор Т. Утопия. Золотая Книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и новом острове «Утопия».
  • [34] Дюги Л. Указ. соч. С. 675.
  • [35] См.: Leonard Е. М. The Early History of English Poor Relief. Cambridge, 1900. P. 10—15.
  • [36] Указанные политические идеи высказывались представителями школы киников вДревней Греции, некоторых направлений индийской философии буддизма, виднейшими анархистами, а также членами различных мелких тоталитарных сект. См. подробнее:Гаврилов Д. А. Трикстер в период социокультурных преобразований: Диоген, Уленшпигель, Насреддин // Experimentum-2005: сб. науч. ст. философ, ф-та МГУ / под ред.Е. Н. Мощелкова. М., 2006. С. 166—178; Нахов И. М. Политические взгляды киников//Вопросы классической филологии: сб. ст. Вып. 3—4 / ред. А. А. Тахо-Годи. М., 1971.С. 66—154, Кожевников В. А. Буддизм в сравнении с христианством: в 2 т. Пг., 1916. Т. 1.С. 291; Т. 2. С. 332—340; Зеленков М. Ю. Мировые религии: история и современность:учеб, пособие. М., 2003. С. 202—204.
  • [37] Не во всех государствах, которые современные марксисты называют капиталистическими, либеральная идеология получила исчерпывающее юридическое закрепление. Поэтому свобода каждого человека трудиться или нет в указанных странах часто не является правовым принципом. Например, ст. 27 Конституции Японии 1947 г.закрепляет, что «все имеют право на труд и обязаны трудиться» (Конституция Японии. [Электронный ресурс]. URL: http://worldconstitutions.ru/?p=37 (дата обращения:27.01.2016).
  • [38] См., например, ст. 9 и ст. 12 Основного закона Германии 1949 г. (Конституционное право зарубежных стран: хрестоматия / авт.-сост. О. В. Ганин, В. В. Захаров. Тамбов,2006. С. 65); ст. 129 Конституции Испании 1978 г. (Конституции зарубежных государств: учеб, пособие /сост. В. В. Маклаков. М., 1999. С. 584).
  • [39] См.: ReidG. L., Allen К. Nationalized Industries. Harmondsworth, 1970. P. 14—15.
  • [40] См., например, ст. 6 Конституции КНР (Конституционное право зарубежныхстран: хрестоматия. С. 158); ст. 14 Конституции Республики Куба 1976 г. ([Электронный ресурс]. URL: http://www.sovetika.ru/cuba/konstl976.htrn); ст. 17 Конституции Социалистической Республики Вьетнам 1980 г. ([Электронный ресурс]. URL: http://www.sovetika.ru/vtm/konst.htm (дата обращения: 27.01.2016)).
  • [41] См., например, ст. 69 Конституции Корейской Народно-Демократической Республики 1972 г. ([Электронный ресурс]. URL: http://www.sovetika.ru/kndr/konst.htm);ст. 42 Конституции КНР (Конституционное право зарубежных стран: хрестоматия.С. 162); ст. 44 Конституции Республики Куба 1976 г.
  • [42] В частности, в Конституции Социалистической Республики Вьетнам 1980 г.(ст. 58) отмечено: «Государство, опираясь на план экономического и культурного развития, создает новые рабочие места, распределяет работу с учетом способности, личных
  • [43] пожеланий граждан и потребностей общества...» См. также п. «а» ст. 8 КонституцииРеспублики Куба 1976 г. и ст. 55 Конституции Социалистической Республики Вьетнам1992 г. ([Электронный ресурс]. URL: http://mykpzs.ru/konstituciya-vetnama-1992).
  • [44] См.: Платон. Государство//Собр. соч.: в4т. Т. 3. М., 1994. С. 130—131, 136.
  • [45] СмДробышевскии С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 38.
  • [46] СмДробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 42—43.
  • [47] Там же.
  • [48] См., например: Бентам И. Избранные сочинения. Т. 1. СПб., 1867. С. 356—357;Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 3. М., 1955. С. 542—543.
  • [49] См.: Austin J. Op. cit. Р. 291—301.
  • [50] См. также: Ксенофонт. Сократические сочинения. СПб., 1993. URL: http://krotov. info/ lib_sec/1 l_k/kes/kkseno5.html (дата обращения: 27.01.2016).
  • [51] См.: Дробышевский С. А. О критериях оценки научных идей в правоведении // История государства и права. 2009. № 14. С. 12.
  • [52] РолзД. Теория справедливости. Новосибирск, 1995. С. 26, 30.
  • [53] РолзД. Указ. соч. С. 26.
  • [54] Там же. См. также: Антология мировой философии. Т. 1. С. 490, 493, 503; Материалисты Древней Греции: собрание текстов / ред. М. А.Дынник. М., 1955. С. 152, 217;Аврелий Марк. Наедине с собой. Размышления. М., 1914. С. 45—49; Сенека Л. А. Нравственные письма к Луцилию. М., 1977. С. 123—130.
  • [55] См.: Антология мировой философии. Т. 1. С. 507.
  • [56] Там же. С. 519.
  • [57] РолзД. Указ. соч. С. 28—29.
  • [58] СмДробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явлениясоциальной эволюции. Красноярск, 1995. С. 102—106. Дальше даны ссылки на это издание.
  • [59] См.: ПигуА. Экономическая теория благосостояния. Т. 1. М., 1985. С. 134—156; Агапова И. И. История экономической мысли: курс лекций. М., 1998. URL: http://enbv.narod.ru/text/Econom/agapova_iern/str/p28.html (дата обращения: 27.01.2016).
  • [60] См.: Агапова И. И. Указ. соч.
  • [61] По правильному мнению Аристотеля, граждане должны быть в состоянии рационально использовать свободное время. «...Позорно не уметь пользоваться благами вовремя досуга; будучи занятым и воюя, казаться доблестным, а пользуясь миром и досугом, уподобляться рабам» (Аристотель. Сочинения: в 4 т. Т. 4 / ред. А. И. Доватур. М.,1983. С. 619-620).
  • [62] Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основные классические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 13.
  • [63] Цит. по: Ксенофонт. Указ. соч.
  • [64] Там же.
  • [65] Гесиод. Указ. соч.
  • [66] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 46.
  • [67] См.: Артхашастра, или Наука политики / ред. В. В. Струве. М.; Л., 1959. С. 46—55.
  • [68] См.: Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея.М., 1994. URL: http://grachev62.narod.ru/Fed/Fed_ogl.htm (дата обращения: 27.01.2016).
  • [69] Там же.
  • [70] Цит. по: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 251.
  • [71] Рассел Б. Указ. соч.
  • [72] Там же.
  • [73] Там же.
  • [74] Там же.
  • [75] См.: Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Ветхий Завет.Третья книга Моисеева. Левит. Гл. 20 [Электронный ресурс]. URL: http://bible.ucoz.com/publ/kniga_levit/kniga_levit_glava_20/8-l-0-186 (дата обращения: 29.01.2016).
  • [76] Salgueiro da Silva Mouta v. Portugal // Reports of Judgments and Decisions 1999-IX.Para. 27.
  • [77] Неизбежность гибели этого организма при возникновении гражданской войныбыла показана Г. Н. Емцовым. Как он полагает, с началом такого противоборства независимое политическое общество распадается на ряд подобных образований, между которыми и происходят военные действия (см.: Емцов Г. Н. Государство и право в условиях гражданской войны. Красноярск, 2006. С. 16—41).
  • [78] Pound R. Ideal Element in Law. P. 145.
  • [79] См.: Гоббс T. Избранные произведения: в 2 т. T. 2. М., 1964. С. 152—170; Ehrlich Е.Op. cit. Р. 378.
  • [80] См.: Иеринг Р. Цель в праве. Т. 1. СПб., 1881. С. 236—237.
  • [81] См.: Гоббс Т. Избранные произведения: в 2 т. Т. 2. М., 1964. С. 192—197.
  • [82] Pound R. Ideal Element in Law. P. 101.
  • [83] Цит. по: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 577.
  • [84] Цит. по: Дробышевский С. А. О критериях оценки научных идей в правоведении //История государства и права. 2009. № 14. С. 11.
  • [85] СмДробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 577.
  • [86] Там же. С. 90.
  • [87] Там же.
  • [88] Там же.
  • [89] См.: The Political Ideas of St. Thomas Aquinas: Representative Selections / ed.D. Bigongiari. N. Y., 1953. P. 67—68.
  • [90] Например, здесь сформулированы полномочие и долг народа сопротивляться угнетению и сменять правительство в случаях «угнетения хотя бы одного члена общества»(ст. 33—34). Притом восстание провозглашено «священнейшим правом и неотложнейшей обязанностью народа» (ст. 35) (см.: Конституция Франции 1793 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.hist.msu.ni/ER/Etext/cnstl793.htm (дата обращения: 24.01.2016)). Еще раньше идеи, близкие по смыслу к только что изложенным конституционнымположениям, выдвинул Ш. Л. Монтескье. Согласно его взглядам, «в течение долгогоправления люди незаметно спускаются ко злу и могут снова подняться к благу толькоусилием». Поэтому государству может принести пользу способ искоренения такого зла,в древности являвшийся нормой на греческом острове Крит. Имеется в виду следующее. «Чтобы заставить своих правителей подчиняться законам, критяне придумаливесьма своеобразное средство... — восстание. Часть граждан восставала, возмущалась,обращала в бегство правителей и заставляла их вернуться к частной жизни. Это считалось законным образом действия». Причем, подметил Ш. Л. Монтескье, в Древней Греции был изобретен и способ, который позволял свести к минимуму зло, причиняемоегосударству в ходе мятежей. Между прочим, он был воплощен в известном законе Солона, объявлявшем «бесчестным всякого, кто во время народной смуты не пристанет ник одной из партий». Такой правовой нормативный акт был полезен. Ведь при отсутствии подобного закона «можно было опасаться, что в республике, терзаемой гражданской усобицей, наиболее благоразумные люди останутся в стороне и дело дойдет докрайностей» (цит. по.Дробышевскии С. А. История политических и правовых учений:основные классические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 118—119). Скорее всего, анализируемые положения якобинской конституции не вызвали бывозражений и у Т. Джефферсона. В самом деле, по его мнению, «восстания как лекарства необходимы для того, чтобы правительства были здоровыми и разумными» (цит. по:Дробышевскии С. А. История политических и правовых учений: основные классическиеидеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 154). В частности, считал Т. Джефферсон, «когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает стремление подчинить народ абсолютному деспотизму... право и долг народа — свергнуть такое правительство и создать новые гарантии обеспечения своей будущей безопасности» (Джефферсон Т. О демократии. СПб., 1992. С. 27—28).
  • [91] Как известно, якобинское правительство было свергнуто примерно через год после принятия Конституции Франции 1793 г., а именно 27 июня 1794 г. Некоторое времяспустя, в августе 1795 г., была принята новая французская конституция, где права народа на восстание и на сопротивление угнетению уже не были закреплены.
  • [92] См.: Вебер М. Избранные произведения. С. 695—703; Дюркгейм Э. О разделенииобщественного груда. Метод социологии. М., 1991. С. 191 — 192; Mann М. TheAutonomous Power of the State: Its Origins, Mechanisms and Results // States in History / ed.J. A Hall. N. Y., 1986. P. 119-120.
  • [93] Cm.: Mann M. Op. cit. P. 119—120; Nader L., Sursok A. Antropology and Justice //Justice. Views from the Social Science. N. Y., 1986. P. 207—208, 220.
  • [94] Бакунин M. А. Философия. Социология. Политика. M., 1989. С. 524.
  • [95] См.: Гоббс Т. Сочинения: в 2 т. Т. 1. С. 251—252.
  • [96] Цит. по: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 405.
  • [97] Там же.
  • [98] Там же.
  • [99] Цит. по: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 406.
  • [100] Там же. С. 407.
  • [101] Там же.
  • [102] См .'.Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 407.
  • [103] Подробнее о поляризации богатства и бедности в условиях современности см.:Лыков А. Указ. соч. С. 104—105.
  • [104] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 53.
  • [105] Там же. С. 115,404-405.
  • [106] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2007. С. 404—405.
  • [107] См.: Pound R. Social Control through Law. P. 118.
  • [108] См.: Дробышевский С. А. Об обеспечении конституцией прогресса государства //История. Право. Политика. 2010. № 1. С. 24; Drobyshevsky S. A. On Ensuring at the StateProgress with Law // Journal of Siberian University. Humanities and Social Sciences. 2012.No. 5 (3). P. 397.
  • [109] См.: Фрагменты ранних стоиков. T. 1: Зенон и его ученики / Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина. М., 1998. С. 103; Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 25: Март —июль 1914. М., 1973. С. 319; Адоратский В. О. О государстве. К вопросу о методе исследования. М., 1923. С. 89—96; Русская политическая и правовая мысль XI—XIX вв.: реф.сб. /отв. ред. Н. Н. Разумович. М., 1987. С. 179.
  • [110] См ..Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 4: 1898 — апрель 1901. М., 1971. С. 220.
  • [111] См.: Тишков В. А. Введение. Этнология США: условия и тенденции развития //Этнология в США и Канаде: сб. ст. / под ред. Е. А. Веселкина, В. А. Тишкова. М., 1989.С. 14; Современный капитализм: критический анализ буржуазных политологических
  • [112] концепций / под ред. К. С. Гаджиева. М., 1988. С. 183—211; Пунжин С. М. Правовое мировое сообщество: реалии и перспективы // Сов. государство и право. 1991. № 12.С. 105.
  • [113] См.: Дробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явлениясоциальной эволюции. С. 7.
  • [114] См.: Му Philosophy of Law: Credos of Sixteen American Scholars. P. 237.
  • [115] См.: Main Trends of Research in the Social and Human Sciences. Part 2. Vol. 1:Anthropological and Historical Sciences, Aesthetics and the Sciences of Art / ed. J. Havet.N.Y., 1978. P.45.
  • [116] Cm.'.Дробышевский С. А. Политическая организация общества и права как явлениясоциальной эволюции. С. 136.
  • [117] Подробнее см.: Козлихин И. Ю. Правопонимание Ф. А. Хайека // Правоведение.1992. № 5. С. 72—73, 75; Бутенко А. П. Государство: его вчерашние и сегодняшние трактовки // Государство и право. 1993. № 7. С. 18.
  • [118] См ..Дробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явлениясоциальной эволюции. С. 137.
  • [119] См.: Tiffany W. W. New Directions in Political Anthropology: The Use of CorporateModels for the Analysis of Political Organizations // Political Anthropology: The State of theArt / eds. S. L. Seaton, H. J. M. Claessen. N. Y„ 1979. P. 68.
  • [120] СмДробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явлениясоциальной эволюции. С. 137.
  • [121] См.: Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 95; Клайн Э. Самоопределениенаций: созидание или опасная забава? // Общественные науки и современность. 1993.№ 2. С. 157; Мухаметшина Н. С. Основные элементы националистической идеологии //Вестник Самарского гос. ун-та. 2004. № 1. С. 55; Шмитт К. Понятие политического //Вопросы социологии. 1992. № 1. С. 40—43.
  • [122] См.: Кревельд М. ван. Расцвет и упадок государства. М., 2006. С. 137, 366—368,372-373, 392-395.
  • [123] См.: Дробышевский С. А. О будущем политической организации общества и права //Право и глобализация: вопросы теории и истории: труды междунар. науч.-практ. конф.Санкт-Петербург, 28 ноября 2008 г. / под рсд. Д. И. Луковской. СПб., 2010. С. 46.
  • [124] Иеринг Р. Указ. соч. С. 230.
  • [125] См.: Carneiro R. L. Political Expansion as an Expression of the Principle of CompetitiveExclusion // The Origins of the State: The Anthropology of Political Evolution / eds.R. N. Cohen and E. R. Service. Philadelphia, 1978. P. 213—219.
  • [126] См.: Современные международные отношения: учебник / под ред. А. В. Торкунова.М., 1999. С. 117-121.
  • [127] См.: Carneiro R. L. Op. cit. Р. 215—223.
  • [128] См.: McNeill W. Н. The Pursuit of Power: Technology, Armed Force, and SocietySince A. D. 1000. Chicago, 1982. P. 386.
  • [129] Идея о необходимости дифференциации политико-правовых идеалов и планов ихреализации, исходя из специфики государств и систем права, где эти идеалы и планыдолжны осуществляться, отражалась в трудах многих мыслителей. Так, Г. В. Ф. Гегельсчитал, что «намерение дать народу a priori пусть даже более или менее разумное по своему содержанию государственное устройство упускает из виду именно тот момент, благодаря которому оно есть нечто большее, чем порождение мысли... Каждый народ имеет то государственное устройство, которое ему соответствует и подходит... Наполеон хотел, например, a priori дать испанцам государственное устройство, что достаточно плохоудавалось. Ибо государственный строй не есть нечто созданное: он представляет собойработу многих веков, идею и сознание разумного в той мере, в какой оно развито в данном народе. Поэтому государственное устройство никогда не создается отдельнымисубъектами. То, что Наполеон дал испанцам, было разумнее того, чем они обладалипрежде, и все-таки они отвергли это как нечто им чуждое, потому что они еще не достигли необходимого для этого развития. Народ должен чувствовать, что это государственное устройство соответствует его нраву и его состоянию, в противном случае ономожет, правда, быть внешне наличным, но не будет иметь ни значения, ни ценности»(Гегель Г. В. Ф. Указ. соч. С. 315).
  • [130] См.: Ерохина Е. А. Стадии развития открытой экономики и циклы Н. Д. Кондратьева. Томск, 2001. С. 2—4.
  • [131] Подробнее см.: Дробышевский С. А., Будылина Т. В. Указ. соч. С. 23—26.
  • [132] См.: Дробышевский С. А. Об обеспечении конституцией прогресса государства.С. 25; HartH. L.A. Op. cit. Р. 162, 193-194, 196-198; Ehrlich Е. Op. cit. P. 153-154.
  • [133] См.: Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С. 295—297, 305, 308—310, 531—532; Дробышевский С. А. Из классических учений о политике и праве XX века:актуальные идеи Г. Еллинека и Д. Истона. С. 19—20.
  • [134] Например, В. С. Нерсесянц, говоря о современном правовом государстве, указывает, что ему присуще «конституционное закрепление неотчуждаемых прав и свобод человека» (см.: Графский В. Г. Основные концепции права и государства в современнойРоссии (По материалам «круглого стола» в Центре теории и истории права и государства ИГП РАН) // Государство и право. 2003. № 5. С. 8—9).
  • [135] См.: Зорькин В. Д. Современный мир и права человека // Журнал российскогоправа. 2008. № 11. С. 3—11; Тиунов О. И. Всеобщая декларация прав человека в нормахмеждународного и конституционного права // Журнал российского права. 2009. № 2.С. 135-142.
  • [136] См.: Юнусов А. А., Юнусов Э. А. История развития института прав человека и гражданина// Миграционное право. 2006. № 2. С. 32—40.
  • [137] См.: Байтин М. И. О современном нормативном понимании права //Журнал российского права. 1999. № 1. С. 98—107; Ростовщиков И. В. Права личности в России: ихобеспечение и защита органами внутренних дел. Волгоград, 1997. С. 9, 13; Юнусов А. А.,Юнусов Э. А. Указ. соч. С. 36—40.
  • [138] См.: Дробышевский С. А. Об обеспечении конституцией прогресса государства.С. 25.
  • [139] Монтескье Ш. Указ. соч. С. 431.
  • [140] Джефферсон Т. Указ. соч. С. 69.
  • [141] Там же. С. 200.
  • [142] Там же. С. 195.
  • [143] См.: Дюги Л. Указ. соч. С. 799.
  • [144] Там же. С. 799—800.
  • [145] См.: Федералист: Политические эссе Александра Гамильтона, Джеймса Мэдисонаи Джона Джея. М., 1993. С. 79, 83; Милль Д. С. Представительное правление. С. 116—123, 130-132.
  • [146] См.: Федералист: Политические эссе Александра Гамильтона, Джеймса Мэдисонаи Джона Джея. М., 1993. С. 79—86; Милль Д. С. Представительное правление. С. 124—129, 134-145.
  • [147] См.: Федералист: Политические эссе Александра Гамильтона, Джеймса Мэдисонаи Джона Джея. М., 1993. С. 83-86, 580.
  • [148] Милль Д. С. Представительное правление. С. 127.
  • [149] См.: Федералист: Политические эссе Александра Гамильтона, Джеймса Мэдисонаи Джона Джея. М., 1993. С. 83.
  • [150] Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (в ред. от 21 июля 2014 г.). Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>