Полная версия

Главная arrow Политология arrow Идеалы политически организованного общества и права

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Разнообразие теоретических моделей совершенных политически организованного общества и права в ходе исторического развития

Политико-юридические идеалы в догосударственную эпоху

Этот период человеческой истории продолжался до цивилизации. Под ней понимается довольно обширная совокупность культурных достижений человечества. Здесь главными являются профессиональная специализация, письменность и город как тип поселения, отличающийся от деревни1.

Ясно, что политико-правовые идеалы до цивилизации присутствовали там же, где они существуют и в государственно-организованном обществе. Речь идет о сознании людей.

По-видимому, все духовные образования, имеющиеся у членов любого общества, можно классифицировать на два типа: 1) на субъективные образы непосредственно воспринимаемых познающими индивидами феноменов и 2) на представления, являющиеся не прямым отражением таких объектов, а следствием размышлений о том, что контактирующие с внешней средой лица наблюдали2. Причем второй тип мыслительных конструкций, очевидно, имеет первый в качестве базы, обогащение которой приводит к его совершенствованию.

Место политико-правовых идеалов в отмеченной классификации бесспорно. Они присутствуют во второй выделенной классификационной единице.

В нецивилизованном обществе совокупный человеческий опыт первого типа многократно меньше аналогичного багажа знаний, накопленного людьми на более высоких стадиях социального прогресса. Вот почему и суждения, составляющие интеллектуальный запас второго типа, у членов нецивилизованного общества не могут не быть

  • 1 СмДробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции. М., 2015. С. 47—48, 85; Морган Л. Г. Древнее общество или исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации. Л„ 1935. С. 10, 125,329.
  • 2 См.: Service Е. R. The Hunters. (Foundations of Modern Anthropology Series.) Englewood Cliffs. New Jersey, 1966. P. 65; Black M. B. Belief Systems // Handbook of Social and Cultural Anthropology / ed. J. J. Honigmann. Chicago, 1973. P. 542.

столь же разительно отличающимися от познаний этого плана, присутствующих в социальных общностях более высокого уровня развития.

Окружающие первобытный человеческий коллектив природные объекты живущие в нем индивиды одушевляли и рассматривали в качестве таких же членов общественного целого, как и сами люди1. Вдобавок последние были убеждены, что регулирующие их связи правовые нормы действуют и в отношении этих природных объектов[1] [2].

0 своеобразии умозаключений нецивилизованных человеческих индивидуумов относительно наблюдаемой реальности могут свидетельствовать и сведения, приведенные Б. Малиновским. Имеется в виду обоснование обладания политической властью одной из родственных групп в союзе нескольких независимых деревень примитивных земледельцев, скотоводов и рыболовов на Новой Гвинее[3]. Весь упомянутый социальный организм Б. Малиновский именовал племенем[4].

В анализируемом союзе был создан «миф происхождения»[5] этой целостности. Его содержание, по свидетельству Б. Малиновского, таково. «Мир, полагают туземцы, первоначально был населен под землей. Человечество вело там жизнь, тождественную во всех отношениях своему нынешнему земному существованию»[6]. В частности, «под землей люди были организованы в деревни, кланы или роды, племена»[6]. Индивиды «имели различия ранга»[6] или правового положения в политически организованном обществе[9], «владели собственностью и обладали магическим знанием»[10] [6].

В таком виде они вышли на поверхность земли, «устанавливая самим этим актом определенные земельные и социальные права, экономические прерогативы, магические верования и культовые действия»11. Иными словами, люди «взяли с собой всю свою культуру, чтобы продолжать ее»[6] в новых условиях.

На территории рассматриваемой социальной целостности «есть ряд специальных мест — гротов, групп деревьев и т. п., — называемых туземцами хижинами или домами»1. По их верованиям, «из каждой такой хижины появилась первая пара»[13] [14] местных человеческих обитателей, а именно «сестра как глава семьи и брат в качестве защитника этой женщины»[6]. Причем указанные два человека «взяли во владение»[6] местную «землю и определили тотемический, экономический и социальный характер»[6] деревенского сообщества, здесь возникшего.

«Проблема социального верховенства или ранга»[6] во всем обсуждаемом социальном организме «была решена появлением из одной особой хижины, называемой Обукула, недалеко от деревни Лабай... представителей четырех главных родов племени друг за другом»[6]. Это стало экстраординарным фактом. Ведь, согласно излагаемому мифу, «обычно из одной хижины появляется только один род»[6].

Кроме того, в описываемый момент произошло «внешне тривиальное, но в мифической реальности очень важное событие»[6]. При выходе из хижины Обукула упомянутых представителей «первой появилась игуана, животное клана Лукулабута. Она вылезла из земли, как обычно делают подобные существа, и затем запрыгнула на дерево, оставшись там в качестве простого наблюдателя последующих событий»[22] [23]. После «скоро появилась собака, тотем рода Лукуба, в прошлом имевшего верховенство в племени. Третьей пришла свинья, представитель клана Маласи, главного в племени сейчас. Последним появился тотем рода Луквасисига, представленный в некоторых версиях мифа крокодилом, в других — змеей, в третьих — опоссумом, а иногда полностью игнорируемый»11.

Два из пришедших животных, а именно собака и свинья, бегали вокруг места своего появления. Причем первая, «искавшая плод растения ноку, учуяла его и затем съела. Свинья же ей сказала: “Ты ешь но- ку, значит, ты ешь грязь; ты действуешь как невежественное, необразованное и некультурное существо. Поэтому руководителем буду я”.

И с тех пор самый главный под-клан рода Маласи неизменно поставлял для племени руководителей»1.

Как заметил Б. Малиновский, для понимания этого мифа нужно знать, что в рассматриваемом союзе деревень «еда и ее ограничения для определенных родов и социальных функций являются главными показателями общественного положения»[24] [25] людей. Отсюда ясно, почему описанный «инцидент навсегда определил характер отношений между двумя соперничающими родами»[6].

Приведенный главный миф племени, констатировал Б. Малиновский, в племени «знают все»[27]. Притом в ходе дискуссий о принадлежности власти в этом союзе деревень люди ссылаются на приведенную историю[28].

Разумеется, в отмеченных обсуждениях члены общества исходят из вполне определенного представления о том, какой политический и правовой строй их устраивает, т. е. о соответствующем идеале. В содержании последнего, как следует из изложенного мифа, присутствует представление, что общество должно управляться знающими, образованными и культурными правителями.

Причем эта идея претворялась на практике. Впрочем, то же самое справедливо и для иных воззрений, интегрированных в обсуждаемую историю. Анализируемый миф происхождения, указал Б. Малиновский, выступал в качестве формального источника права во всех деревнях отмеченного племени[29].

Он писал так: «При возникновении земельных споров, нарушениях культовых дел, прав рыболовства либо других привилегий на свидетельства мифа ссылались как на закон»[30]. Причем подобным образом дела обстояли только потому, что миф содержал «прецедент, который конституирует идеал»[31]. Это сказание «указывало на необходимость повторения»[32] прецедентной нормы «в сходных условиях»[6].

В содержании политико-правовых идеалов в условиях первобытности присутствовали и другие идеи. В частности, общество рассматривалось функционирующим успешно, если правители оказывались способными удовлетворять систему нужд его членов возможно более полно1.

Содержание упомянутых идеалов включало также представления о необходимости участия в формулировании юридических норм в обществе либо всех его взрослых трудоспособных членов, либо их части, нередко даже очень небольшой, при исключении из этого дела остальных таких людей. Речь идет соответственно о демократическом и диктаторском способах политического властвования. По крайней мере сформулированный вывод следует из практики функционирования нецивилизованных политически организованных обществ.

Действительно, в ойкумене таких социальных организмов были как демократические, так и устроенные диктаторски[34] [35]. Причем, естественно, их организация во всех случаях была воплощением в жизнь идей о демократии или диктатуре как наилучшей политической форме, присутствовавших в сознании членов соответствующих обществ.

Фактом в ойкумене первобытных политически организованных социальных организмов являлось также их деление на два типа. В первом обмены разнообразными благами между трудоспособными людьми были близки к эквивалентным[36]. Во втором же эти связи носили резко выраженный неэквивалентный характер[2]. Резонно предположить, что так реализовывались на практике несовместимые друг с другом идеи о наилучшей организации этих обменов в обществе.

В обсуждаемых политико-правовых идеалах зачастую присутствовала и следующая идея. Правители должны быть «щедрыми»[38]. Когда она претворялась на практике, функцию политического управления в нецивилизованном обществе осуществляли люди, дающие всем или некоторым другим членам этого социального целого большее количество материальных и духовных благ, чем получающие взамен1. Причем обычно такие правящие лица умели выполнять на самом высоком уровне квалификации широкий круг подлежащих правовому регулированию видов деятельности[39] [40].

Наконец, в рассматриваемых политико-правовых идеалах присутствуют простейшие способы осознания единства коренных долговременных интересов всех членов политически организованного общества. Например, лица, принадлежащие к этому социальному организму, без какого-либо исключения рассматривались родственниками, хотя в действительности дела обстояли по-другому[41].

Существованием таких способов, в частности, обусловлен тот факт, что органы управления политически организованным обществом как целым в случаях, когда возмещение ущерба от правонарушения невозможно, старались исключить в отношении правонарушителя действие принципа талиона, причиняя правонарушителю меньший ущерб, чем вред, нанесенный им. Например, в ряде исследованных этнографами локальных групп эскимосов убийца карался смертной казнью лишь в случае рецидивного убийства[42].

  • [1] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 21.
  • [2] Там же.
  • [3] См.: Malinowski В. Myth in Primitive Psychology. L., 1926. P. 46—50.
  • [4] Ibid. P. 47.
  • [5] Ibid. P. 46.
  • [6] Ibid.
  • [7] Ibid.
  • [8] Ibid.
  • [9] См .'.Дробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явлениясоциальной эволюции. М., 2015. С. 130.
  • [10] Malinowski В. Op. cit. Р. 46.
  • [11] Ibid.
  • [12] Ibid.
  • [13] Malinowski В. Op. cit. Р. 46—47.
  • [14] Ibid. Р. 47.
  • [15] Ibid.
  • [16] Ibid.
  • [17] Ibid.
  • [18] Ibid.
  • [19] Ibid.
  • [20] Ibid.
  • [21] Ibid.
  • [22] Ibid. P. 47-48.
  • [23] Ibid. P.48.
  • [24] Malinowski В. Op. cit. Р. 48.
  • [25] Ibid. Р. 49.
  • [26] Ibid.
  • [27] Ibid. Р. 50.
  • [28] Ibid. Р. 49-50.
  • [29] П. Р. Сухолинский также признал миф источником права в первобытном обществе. См.: Сухолинский П. Р. Право в догосударственных социальных системах: автореф.дис.... канд. юрид. наук. М., 2013. С. 28.
  • [30] Malinowski В. Op. cit. Р. 51.
  • [31] Ibid. Р. 43. О том, что в первобытном обществе миф рисовал «идеальный правовойпорядок», писал А. И. Ковлер. См.: КовлерА. И. Антропология права: учебник. М., 2002.С.117.
  • [32] Malinowski В. Op. cit. Р. 43.
  • [33] Ibid.
  • [34] См.: Harkin М. Whales, Chiefs, and Giants: An Exploration into Nuu-Chah-NulthPolitical Thought // Ethnology. 1998. Vol. 37. No. 4. P. 324, 321 Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основные классические идеи: учеб, пособие. М.,2011.С. 20.
  • [35] См.: Harkin М. Op. cit. Р. 322—323; Strouthes D. Р. Law and Politics. A Cross-CulturalEncyclopedia. Santa Barbara, 1995. P. 16—18 Дробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции. М., 2015. С. 161, 171.
  • [36] См:. Дробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явлениясоциальной эволюции. М., 2015. С. 182—184.
  • [37] Там же.
  • [38] Harkin М. Op. cit. Р. 324.
  • [39] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 22—23.
  • [40] Там же. С. 21—23. См. такжДробышевский С. А. Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции. М., 2015. С. 166—169.
  • [41] См:. Дробышевский С. А. Идеи для обеспечения сплоченности догосударственногополитически организованного общества // Проблемы теории и истории государства иправа: матер, заседаний студ. науч. кружка под рук. проф. С. А. Дробышевского в 2014 г. /под ред. С. А. Дробышевского и Т. В. Протопоповой. Красноярск, 2015. С. 12—13; Он же.Об идеях для обеспечения сплоченности догосударственного политически организованного общества // История государства и права. 2015. № 21. С. 14—15.
  • [42] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 22.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>