Полная версия

Главная arrow Политология arrow Идеалы политически организованного общества и права

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

О содержании эпитета «наилучшее» в анализируемых понятиях

На протяжении всей истории человечества существующие политически организованные общества и системы права зачастую не только не совпадали с выдвигаемыми относительно них идеалами, но и порождали разные такие модели. Это и неудивительно. Как известно, даже находясь в одной нетерпимой ситуации, люди нередко пытаются выйти из нее по-разному. Это означает, что человек конструирует оригинальный идеал для социальной среды, где он живет, и старается действовать в соответствии с этой моделью1.

Эпитет «наилучшее» применительно к политически организованному обществу и системе права означает их еще неосуществленное совершенное состояние. Чтобы понять последнее, нужно прежде всего обратиться к понятию всякого идеала, отличающегося от действительности. Оно является родовым по отношению к рассматриваемому видовому понятию идеала.

Любой идеал в самом общем смысле есть нетождественное реальности ее отображение, возникающее в сознании лица, которое отмеченную модель конструирует. При этом идеал способен определять характер мышления и деятельности человека или группы людей[1] [2]. Вырастая из действительности, анализируемая модель отрицает эту реальность и предлагает вариант должного[3].

Само это должное есть реальность, существующая в сознании человека. Поэтому нельзя согласиться с суждением, согласно которому «природа идеала такова, что он не может быть фактом действительности»[4]. Как известно, Г. Гегель в свое время «представил идеал моментом действительности, феноменом человеческого духа»[5].

Неприемлемо и еше одно представление. Оно относится уже к более конкретному идеалу — образцу политически организованного общества. Речь идет о том, что «жажда внедрить»[6] рассматриваемую модель «непосредственно в практику социальной жизни несет исключительно бедствия и катаклизмы»[5].

Фактом является совсем другое. На протяжении человеческой истории люди используют конструирование и реализацию социальных идеалов для совершенствования. Причем этот прогресс достигается. Иными словами, положительные результаты от реализации таких идеалов превышают отрицательные.

В научной литературе при характеристике социального идеала сформулировано следующее суждение. «Идеал выражает такую перспективу совершенствования человеческого рода, которая предполагает абсолютное преодоление противоречий между индивидом и обществом»1.

Действительно, при неверном формулировании идеала подобное иногда случается. Однако этого не происходит, когда анализируемая модель конструируется верно. В последнем случае в ней имеются указанные противоречия, равно как и в обществе, где этот идеал осуществляется[8] [9].

В частности, заметил С. Н. Булгаков, «благодаря этому»[10] и в идеале не может не присутствовать «борьба личности с обществом»[5]. Иными словами, описываемая модель не выступает как «рай на земле»[12]. Ведь «абсолютное совершенство... недостижимо в условиях эмпирического бытия»[13].

С. И. Глушкова рассмотрела вопрос о «ступенях развития идеала»[14]. По ее мнению, в этом процессе следует различать ряд стадий. Имеются в виду «трансформация абстрактной идеи в образец, ориентир, олицетворением которого является символ, миф, герой; построение концепции идеала: либо по пути противопоставления существующей реальности, либо путем адаптации идеала к действительности; поиск сторонников, появление фанатиков, скептиков, критиков и, как следствие, деформация изначально сформулированного идеала; восприятие либо отторжение обществом, социальной группой конкретного идеала; трансформация идеала в идеологию; утверждение идеала в сознании и деятельности людей, общества в целом, формирование мотивации на достижение данного идеала; “воплощение идеала, закрепление в нормах права, моральных нормах, в правовом и политическом сознании”»1.

Само разграничение ступеней развития идеала является оправданным. Однако эти ступени в том виде, в каком они существуют, представляются отчасти отличающимися от тех, какие указала С. И. Глушкова.

Скорее всего, идеал сначала возникает как отдельная идея. Причем это происходит в сознании одного человека. Затем идея конкретизируется в комплекс представлений, иногда постепенно расширяющийся до таких размеров, что его возможно именовать идеологией.

Такой со временем усложняющийся идеал «поселяется» в сознании все большего числа людей. Они вводят имеющуюся в их умах модель в содержание социальных норм, в том числе правовых.

Содержание идеала конкретного объекта не может определяться «постмодернистскими теориями, исповедующими принцип “ничто не определено и все возможно”»[15] [16]. Во всяком случае, определена специфическая реальность, идеал которой следует сконструировать. Эта действительность обладает комплексом закономерностей, делающих ее отличной от других явлений. Такие закономерности отчасти свойственны и для любого будущего состояния рассматриваемой реальности.

Отсюда при конструировании идеала этой специфической действительности в таком образце выделенная совокупность закономерностей хотя бы частично не может не присутствовать. Иначе построенная модель не окажется образцом рассматриваемой действительности.

Относительно идеала общества только что сформулированному правилу противоречит одна из идей С. Н. Булгакова. Как известно, он заявлял: «Спор о социальных идеалах есть не что иное, как спор о справедливости и правильном понимании ее требований»[17].

Вряд ли это утверждение соответствует действительности. В общественном идеале справедливость есть норма, в соответствии с которой рассматриваемая модель строится. Причем это правило является частью самого образца.

Подменять целое его элементом недопустимо. Разумеется, в случае такой подмены не будут установлены все закономерности анализируемой модели.

Об идеале политически организованного общества или независимого политического общества в научной литературе высказана следующая мысль: «Способность сознания формировать общественный идеал, пригодный к реализации в социальной практике, свидетельствует не только о необходимом уровне критического отношения к реальности, но и о достигнутом состоянии самой реальности. Это состояние связано с готовностью последней войти в новый исторический цикл (состояние “исторической вилки”, точка бифуркации). В этот период на первый план выдвигаются проблемы цели и смысла человеческого существования и соответственно проблемы общественного идеала. Связанная с ним социальная критика инициируется кризисным состоянием общества, когда история бросает “Chelleng” существующему (настоящему), а общество переводит свой “Response” на уровень практических действий. Это тот этап в развитии действительности, с которым связано не только “брожение умов”, но и “брожение общественных форм”, убеждающее людей в целесообразности и правомерности вмешательства в исторический процесс. Именно в такой ситуации “абсолютное” в идеале приобретает действенное значение исторически конкретного мотива человеческой деятельности. В свою очередь, апробация идеала (хотя бы частичная, а порой и иллюзорная) открывает перспективу и для самого идеала: его содержание наполняется новым, соответствующим требованиям времени смыслом»1.

Отсюда можно заключить, что не исключена верность суждения. На некоторых этапах истории конкретных политически организованных обществ человеческое сознание не способно «формировать общественный идеал, пригодный к реализации в социальной практике». Едва ли это так. В любой момент исторического существования политически организованного общества составляющие его люди находят здесь недостатки и желают это общество улучшить. И здесь им не обойтись без модели совершенства рассматриваемого социального организма, т. е. без его образца, который следует реализовать на практике. Причем последняя это неизменно подтверждает.

Есть теоретическая позиция, согласно которой «идеалы как таковые когда-то в древности действительно играли роль в процессе становления права»[18] [19]. Однако после своего возникновения «право развивается на основе своей внутренней логики»[20].

Вряд ли эта теоретическая позиция оправданна. Конструирование и реализация идеалов политически организованного общества и права на всех этапах исторического развития являются обязательной частью правового регулирования социальных отношений.

В частности, это доказал Р. Паунд. По его словам, «право состоит из предписаний, технических приемов и идеалов», выступая как «комплекс авторитетных предписаний, развиваемых и применяемых посредством авторитетных технических приемов в свете авторитетных традиционных идеалов»1. При этом «предписательный элемент и технические приемы в праве политически организованного общества всегда формируются на базе “комплекса... идеалов”, считающихся здесь правильными и пользующихся влиянием среди людей.

Идеалы, порождающие юридические предписания и технику, Р. Паунд именовал “идеальным элементом” права... По его выражению, этот идеальный “элемент сводится в своей сути к картине социального порядка конкретных времени и места, к правовой традиции относительно того, что указанный социальный порядок собой представляет, и поэтому относительно определения цели социального регулирования” с помощью права. Причем отмеченная картина и обусловленная ею юридическая традиция цели правового регулирования выступают в качестве “заднего плана толкования и применения правовых предписаний”, а также оказываются определяющим фактором при принятии решений в новых юридических “делах, где необходимо осуществлять выбор между равно авторитетными начальными пунктами для правовой аргументации”»[21] [22].

Отсюда ясно, продолжал свою мысль Р. Паунд, почему, когда некоторые европейские юристы второй половины XIX в. попытались исключить из своего профессионального исследования идеалы политически организованного общества и права, у них ничего не получилось. «В ходе создания новых правовых нормативных актов, рассмотрения судебных дел и административных споров практикующие юристы “не могли игнорировать идеальный элемент в праве”. По словам Р. Паунда, “всегда, когда они призывались выбирать между равно авторитетными начальными пунктами для правового размышления; всегда, когда они призывались толковать текст юридического предписания; всегда, когда они призывались применять стандарт к поведению”, юристы-практики... принимали свое решение, руководствуясь”»[23] идеалами политически организованного общества и права.

Только что приведенные идеи Р. Паунда вдохновляют и юристов начала XXI в. Не случайно У. Ш. Таймасханов заметил следующее. «Теоретические модели... выступающие в качестве оптимальных государственно-правовых форм, играют в правовой жизни современного общества большую роль... Идеалы являются духовной основой права и во многом формируют его содержание, проявляясь в тех или иных формах на самых разных этапах юридической деятельности»1.

Выделенные черты всякого идеала свойственны всем его видам. Речь идет и об идеалах политически организованного общества и права.

Две последние модели в совокупности в юридической литературе нередко именуют «политико-правовым идеалом»[24] [25]. Он моделирует отмеченное общество как целостность. Отсюда ясно, что наименования «политико-правовой идеал» и «идеал политически организованного общества» являются синонимами, т. е. обозначают образец последнего социального организма, включая наилучшие юридические правила.

В упомянутом образце, как и в отражаемой здесь реальности, немало частей и сторон. Причем создаются многочисленные идеальные модели таких сегментов и аспектов действительного политически организованного общества[26]. Например, «известны идеалы классовые, партийные... религиозные, национальные, личные»[27], равно как экономические, этические и эстетические[28].

Разумеется, также конструируются и модели политически организованного общества и права как целостностей. В частности, индивиды и их организованные совокупности способны иметь собственные идеалы этих феноменов[29].

Отмеченная способность не всегда реализуется на практике. Так, обычная совокупность лиц, наблюдающих театральное представление, не обладает своими групповыми идеалами политически организованного общества и права. Иначе обстоят дела с некоторыми иными группами. Например, всякой политической партии свойственны собственные идеалы политически организованного общества и права.

Как уже отмечено, частью модели политически организованного общества является идеал права. Такой образец «нельзя представлять... как некую тощую абстракцию. Реальный правовой идеал — это всегда достаточно разветвленная система»1. Она призвана конструировать все желательные юридические нормы соответствующего политически организованного общества.

Другое дело, что здесь в сознании отдельных лиц правовой идеал обычно присутствует в более или менее «свернутом» виде. Имеется в виду наличие в сознании индивида лишь общего образа желательного права, конкретизированного применительно к тем совокупностям юридических правил, которые это лицо знает.

Ясно, что такого идеала обыкновенного человека недостаточно для деятельности правотворческих органов. Им при конструировании модели желательного права, скорее всего, надлежит руководствоваться следующей логикой.

Сначала нужно определить круг социальных ценностей, воплощаемых в юридических правилах. Далее следует соподчинить эти ценности друг относительно друга, т. е. построить их иерархию. Обе эти задачи необходимо решить в соответствии с особенностями рассматриваемого политически организованного общества[30] [31].

Лишь после этого появится возможность верно сформулировать проекты конкретных юридических норм. Причем начать такую работу необходимо с самых общих правил конституционного права. Затем надлежит следовать по пути их конкретизации применительно к отдельным сферам социальных отношений.

Разумеется, идеалы частей политически организованного общества и модель его самого соотносятся вполне определенным образом. Имеется в виду связь частей, с одной стороны, и целого — с другой.

Относительно понимания идеала политически организованного общества высказано мнение, с которым едва ли можно согласиться. Речь идет о следующем суждении Д. Ю. Шапсугова.

В политико-правовом идеале можно «выделить три... главных компонента: 1) основную политико-правовую идею, отражающую неудовлетворенные социальные потребности, обобщенно выражающую принципы, обеспечивающие соответствие форм государственно-правовой организации общества природе человека; 2) образ политикоправовой действительности, который должен быть установлен в виде конкретного единства права и политики, права и государства; 3) практические политико-правовые преобразования, которые должны быть осуществлены для воплощения идеала в действительности... Это дает основание для рассмотрения идеала как единства названных... трех... элементов, не сводя его содержание лишь к одному из них. Такая постановка проблемы актуализирует деятельностную сторону идеала, превращая деятельность по реализации идеала в ведущий компонент идеала, ибо в деятельности получает свое развитие идея, не говоря уже о способе преобразования существующего в будущее в соответствии с идеей, который, собственно, и является частью деятельности по осуществлению идеала»1.

Приведенное суждение позволяет констатировать следующий факт. Д. Ю. Шапсугова явно не устраивает «понимание идеалов как состояний, которые должны быть установлены, как несуществующее должное, к которому следует стремиться»[32] [33].

Однако отвергаемое им понимание политико-правового идеала только и может быть верным. Ведь лишь при этой трактовке рассматриваемого образца выполняется его функция в обществе. Имеется в виду то, что идеал есть ориентир для деятельности. Реальность, которая не выполняет этой роли, не может быть названа анализируемой моделью.

Разумеется, в политически организованном обществе нет ничего, кроме деятельности людей, преследующих свои цели. И политикоправовой идеал относится к феноменам человеческого мышления. Однако он выступает в качестве внешнего явления по отношению к направляемой этим образцом практике человеческого общения.

Если бы это было не так, иными словами, отмеченная практика входила бы в содержание идеала, то ему нечего было бы направлять. Именно к сформулированному заключению, которое является абсурдным, приводит цитированное суждение Д. Ю. Шапсугова о «деятельности по реализации идеала» как «ведущем компоненте идеала».

Не случайно среди политологов и юристов есть авторы, не поддержавшие сформулированное суждение Д. Ю. Шапсугова. Например, для Н. X. Бигловой «концепция идеального государства»[34] не включает «реализацию»[5] этой доктрины на практике.

Такое понимание политико-правового идеала, принятое, в частности, последним отмеченным автором, следует поддержать. Именно оно вытекает из более общего представления о всяком социальном образце, изложенного Е. В. Осиповой. По ее словам, «общественный идеал всегда включает в себя представление о совершенном, наиболее развитом, без изъянов и недостатков, состоянии общества»1. Причем «выделение в качестве конститутивных признаков идеала представлений о совершенном и должном состоянии общества, противостоящем существующей действительности, а также его способность выступать в качестве цели являются достаточными для выделения того или иного духовного образования в качестве идеала»[36] [37].

Относительно содержания модели наилучшего политически организованного общества свое мнение высказал П. А. Оль. По его словам, «государственно-правовой идеал может быть охарактеризован со стороны содержания... Его конкретное содержание образуется из системы ценностей (нравственных, правовых и пр.), которые функционируют в конкретном обществе на определенном этапе его исторического развития»[38].

Это воззрение нуждается в конкретизации. Как известно, ценность есть объект, способный удовлетворить потребности человека. Причем ценности делятся на духовные и материальные. К последним, например, относятся одежда, автомобили, пища, строения.

Разумеется, в содержание государственно-правового идеала входят идеи, т. е. нематериальные ценности. Ясно, что П. А. Оль имел это в виду в своем определении государственно-правового идеала. Однако лучше о такой вещи сказать прямо.

Этот исследователь верно заметил, что «общественные (социальные) идеалы по своей сути отражают противоречия развивающейся социальной действительности в мыслях людей»[39]. Иными словами, «в виде таких идеалов в сознании всегда своеобразно отражается противоречивая социально-историческая ситуация с назревшими, но не удовлетворенными общественными потребностями»[5]. Притом «разновидностью такого идеала является и государственно-правовой идеал»[5].

Однако требует дополнения мысль П. А. Оля, согласно которой посредством государственно-правового идеала «люди создают для себя образы такой юридической действительности, в рамках которой наличные, гнетущие их социальные противоречия представляются преодоленными, “снятыми”, действительность предстает “очищенной” от противоречий»1. Указанным образом дела обстоят отнюдь не всегда. Это уже отмечалось применительно ко всякому идеалу.

В правильно сконструированных политико-правовых идеалах неизменно присутствуют противоречия. Причина проста. Без последних жизнь людей в политически организованном обществе невозможна[38] [43]. Причем противоречия являются источником развития любого социального организма. Отсюда проектировать политико-правовой идеал без противоречий — не что иное, как моделировать нежизнеспособное политически организованное общество.

В политологии и юриспруденции общенаучные знания об идеале были конкретизированы с помощью нескольких способов. Эти методы имеют, по крайней мере, три общих признака.

Первым выступает критичность. Всякие модели наилучших политически организованного общества и системы права порождены недовольством существующей реальностью. Такие модели есть прежде всего критика пороков, присущих исторически определенному общественному строю, которому противопоставляется идеал социального устройства[44].

Второй признак всякого способа мысленного конструирования наилучших политически организованного общества и системы права — это проективность. Имеется в виду создание проекта, предназначенного для воплощения на практике посредством изменения существующих социальных явлений.

Наконец, третьим признаком всякого рассматриваемого моделирования является рационализм. Идеальный политико-правовой строй — прежде всего рациональная модель. Ведь при конструировании подобных идеалов используются рациональные методы. Другое дело, что в разные эпохи, когда моделируется политико-правовой идеал, применяемые при этом способы познания, естественно, не идентичны.

Один из имеющихся в политологии и юриспруденции способов конкретизации общенаучных знаний об идеалах политически организованного общества и права наиболее ярко применен в сочинении

Т. Мора «Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия», опубликованном в 1516 г. Однако подобные работы создавались до и после этого сочинения. Например, такого рода книги писали Платон1 и И. Г. Фихте[45] [46].

Следует выделить ряд черт, присущих такому «утопическому» способу моделирования наилучших политически организованного общества и системы права[47]. Первая из них — представление в идеале всей социальной жизни в подробностях и в наглядно-систематизированной форме. Например, Платон в работе «Государство» в деталях изображает брачно-семейную организацию проектируемого им идеального политико-правового сообщества.

При этом реализуется следующий принцип. «“Законодатель ничем не должен пренебрегать. Он — врач, которому поручен весь организм в целом”. Если “он станет заботиться только о значительном, незначительными же частностями пренебрежет”, то организм разрушится»[48].

Второй характерной чертой подобного рода моделирования является очень большая разница между идеальной и фактической жизнью людей[49]. Так, реально люди производят детей с разными способностями. Предлагается же строй, когда порождается лишь потомство с наи- лучшими качествами[50].

Третья черта утопического способа моделирования наилучших политически организованного общества и системы права — это явная неадекватность многих средств достижения целей таким устремлениям. Например, в городе Солнца Т. Кампанеллы высокое качество порождаемого потомства предусматривается обеспечить правилами сочетания половых партнеров, установленными государственной властью. Но это средство реально не может привести к желаемому результату. Ведь еще и теперь науке неизвестно, почему у самых достойных родителей появляются не самые совершенные дети, и наоборот. Предлагаемые Т. Кампанеллой правила сочетания половых партнеров также не базируются на знании, почему так происходит1.

Отсюда ясна четвертая черта утопического способа моделирования наилучших политически организованного общества и системы права. Утопический идеал содержит «нереализуемые»[51] [52] идеи.

Например, «создание коммуны на острове Линкольна в известном романе Ж. Верна, безусловно, утопия»[53]. Такой вывод следует из того, что в проектируемом обществе «воссоздавалась экономическая и техническая модель, сложившаяся в Соединенных Штатах в середине XIX в., за исключением тех элементов действительности, которые эта утопия отрицала, то есть рабства и частной собственности»[5].

Однако в США середины XIX в. рабство и частная собственность были такими элементами социальной системы, без которых остальные элементы не могли бы существовать в неизменном виде. Вот почему и модель Ж. Верна являлась нереализуемой.

0 неосуществимости утопической модели свидетельствует и другое — это есть проект гармоничного и безупречного общества[55], т. е. общества, лишенного противоречий. Но, как уже отмечено, создавать политико-правовой идеал без противоречий — не что иное, как моделировать нежизнеспособное общество.

Есть и пятая черта утопического способа моделирования наилучших политически организованного общества и системы права. «То, что предлагает “утопия, является абсолютно несовместимым с существующим порядком”»[56].

Второй способ конкретизации в политологии и юриспруденции общенаучного представления об идеале — конструирование идеальных типов, в каждом из которых присутствует предполагаемое автором более или менее широкое поле неопределенности. В частности, этого рода метод был применен Г. Спенсером[57] и М. Вебером[58]. Например, первый при конструировании военного и промышленного типов политически организованного общества отдавал себе отчет в следующем. В любом конкретном государстве не может быть полностью реализован ни один сформулированный им идеальный тип. Оба они служат лишь как логические схемы организации государства либо исключительно для войны, либо для мирной жизни, чего в действительности никогда не бывает1.

В основе идеально-типового метода конструирования наилучших политически организованного общества и системы права лежит представление, что люди не способны полностью предвидеть будущее. В частности, они не могут точно знать, в каких фактических обстоятельствах им придется действовать. Отсюда у людей нет возможности заранее сконструировать политические институты и юридические нормы, которые будут наилучшим образом способствовать удовлетворению потребностей этих лиц в непредвиденных обстоятельствах. В очерченной ситуации оптимальным решением для человеческих индивидуумов является, во-первых, конструирование настолько детального политико-правового идеала, насколько они способны предвидеть будущее, и, во-вторых, оставление в такой модели поля неопределенности, широта которого определяется опять же возможной степенью предвидения будущего в данных конкретных условиях[59] [60].

Следует отметить, что теоретический вывод о необходимости подобного поля неопределенности при конструировании идеалов политически организованного общества и права был сделан в политологии и юриспруденции отнюдь не с начала их истории. В частности, применительно к идеалу системы права он был сформулирован во второй половине XX в. Г. Хартом[5], который не ссылался ни на каких ученых, осознававших эту идею до него.

Правда, П. И. Новгородцев в работе «Об общественном идеале» за несколько десятилетий до Г. Харта также выступал за оставление в идеале политически организованного общества поля неопределенности[62]. Эта модель, естественно, включала образ системы права, определенной не полностью. При этом и он обосновывал указанную неопределенность в идеале невозможностью для людей до конца предвидеть собственное будущее.

Вместе с тем ранее описанный утопический способ моделирования наилучших политически организованного общества и права известен политологии и юриспруденции с очень давних времен. Вот почему можно предположить, что идеально-типовой метод конструирования рассматриваемых идеалов является более поздним и совершенным способом осуществления этого дела, чем утопический.

Есть и еще один известный метод моделирования наилучших политически организованного общества и права1. Подразумевается конструирование юристами и политологами так называемого естественного права. Речь идет об «истинных», по словам Г. Кельзена, естественно-правовых концепциях, т. е. о тех, где между естественным и позитивным правом существует противоречие[63] [64]. Так что каждая истинная концепция описываемого рода для конкретного политически организованного общества формулирует идеальную систему права, отличающуюся от системы права, сформулированной сувереном.

Доктрины истинного естественного права со времен античных стоиков пытались моделировать одну наилучшую систему права для всех государств. Например, в стоическом мировоззрении вселенная рассматривалась как «большое» государство. Правителем здесь выступал Бог, создатель природы. Он конструировал для вселенной нормы естественного или природного права[65]. Одна из них гласит: лучшее должно господствовать над худшим[66].

Большое государство включает все независимые друг от друга политические образования, состоящие из людей. Выделенные человеческие сообщества стоики называли малыми государствами. В каждом из них имеется собственный правитель — один человек или группа. Такой суверен конструирует юридические нормы этого малого государства для живущих здесь индивидов.

В частности, Сенека писал: «Мы должны представлять в воображении своем два государства — одно, которое включает в себя богов и людей; в нем взор наш не ограничен тем или иным уголком земли, границы нашего государства мы измеряем движением солнца; другое — это то, к которому нас приписала случайность. Это второе может быть афинским или карфагенским или связано еще с каким-либо городом; оно касается не всех людей, а только одной группы их. Есть такие люди, которые в одно и то же время служат и большому, и малому государству; есть такие, которые служат только большому; и есть такие, которые служат только малому»1.

Согласно истинной естественно-правовой доктрине, установленные суверенами малых государств нормы являются правовыми, только если они не противоречат естественному праву. Все созданные суверенами малых государств правила, не удовлетворяющие этому условию, к праву не относятся. Например, норма малого государства, делящая всех людей на правителей и подчиненных, которая противоречит естественно-правовому предписанию о том, что лучшее должно господствовать, а худшее подчиняться, не является правовой.

Подобные попытки конструирования единого правового идеала для всех государств были подвергнуты критике Г. Гегелем и позже Р. Иерингом. Последний, в частности, отмечал следующее. «“Как врач не может прописывать всем больным одно и то же средство, а сообразует” избираемые им лекарства “с состоянием больного, так и право не может всюду создавать одни и те же определения, а должно, напротив, сообразоваться с состоянием народа, степенью его культуры, потребностями времени и, правильнее говоря, даже и не должно, а это само собою делается, это — сам собою слагающийся исторический факт. Идея о том, что право, в сущности, должно бы быть всюду одно и то же, ничуть не лучше идеи о том, что лечение всех больных должно бы быть одинаково. Универсальное право для всех народов — то же самое, что универсальное лекарство от всех болезней и для всех больных. Такое воззрение — ложное в самом основании своем”, как и гармонирующее с ним теоретическое представление, что формула наилучшего государственного устройства — одна и та же для всех государств, независимо от исторической обстановки, в которой они существуют»[67] [68].

Вот почему, по мнению Р. Иеринга, «“сколь мало врач противоречит себе, когда, смотря по состоянию больного, ныне прописывает ему то, что воспретил вчера, столь же мало, поступая” аналогичным образом, “противоречит себе и законодатель”, ибо “жизненные условия общества варьируются точно так же, как и жизненные условия индивида”. То, “что в одном месте излишне, в ином может быть необходимо, полезное в данном случае может оказаться вредным в другом”. Причем “врач может ошибиться в выборе средств, точно так же и законодатель”. К тому же и первым, и вторым “могут руководить различного рода предрассудки”. В частности, хотя “уголовное право начинается там, где интересы общества требуют наказания”, и последнее “должно иметь место всюду, где общество не может обойтись без него”, но “здесь все зависит от индивидуального опыта, от склада жизни и нравственности различных народов и времен”»1.

По-видимому, отмеченная критика представления об одной и той же для всех государств наилучшей системе правовых предписаний явилась причиной появления иной теории истинного естественного права. Она учитывает при моделировании идеала юридических норм специфику каждого отдельного независимого политического общества, где таковые действуют. Имеется в виду доктрина Р. Штаммлера[69] [70].

Он попытался построить концепцию естественного права, согласно которой надлежит не моделировать идеальный комплекс универсальных юридических норм для всех государств во все эпохи, а формулировать идеал системы права для каждого независимого политического общества, существующего в конкретных условиях места и времени[71]. Этот подход к моделированию наилучшей системы правовых предписаний предполагает существование в каждом государстве уникального именно для него естественного права как идеала юридического развития[72].

По поводу перспектив дальнейшего прогресса доктрины истинного естественного права нужно заметить следующее. Во-первых, у всех политически организованных обществ есть общие обязательные закономерности функционирования, без реализации которых они погибнут или не смогут прогрессивно развиваться. Например, имеются в виду уже отмеченные разделение в таком социальном организме усилий между разными людьми и взаимодействие этих лиц.

Указанные закономерности могут быть сформулированы в качестве совокупности предписаний истинного естественного права, адресованной всем независимым политическим обществам, где действуют системы позитивного права. Ведь без закрепления в правовом идеале общих для всех политически организованных обществ обязательных закономерностей функционирования суверены отдельных таких структур не имели бы в своем распоряжении образца, соответствие которому юридических предписаний, создаваемых упомянутыми правителями, гарантирует самосохранение и прогресс соответствующих независимых политических обществ.

Вот почему концепция естественного права, универсального для всех отмеченных социальных организмов, может быть в высшей степени полезным средством для совершенствования практики правового регулирования. Между прочим, так называемое процессуальное естественное право1, сформулированное Л. Фуллером, является составной частью такого универсального для всех политически организованных обществ правового идеала[73] [74]. Тоже самое верно для естественного права, изложенного Дж. Финнисом[75].

Во-вторых, существуют закономерности функционирования, обязательные не для всех независимых политических обществ, а только для их группы, преследующей определенную цель[76]. В этом случае если конкретный указанный социальный организм пожелает реализовать упомянутое устремление, то для него нет другого пути, кроме как закрепить их в своем праве.

Отсюда совокупность предписаний, формулирующих рассматриваемые закономерности, может быть оценена как естественно-правовой идеал. Соответствие ему позитивного права гарантирует достижение политически организованным обществом, где эта система общеобязательных норм действует, анализируемой цели.

Например, чтобы быть диктаторским, государство должно исключать некоторых своих совершеннолетних, трудоспособных граждан из дела формулирования юридических норм, адресатами которых эти люди являются[77]. И если такое исключение системой права упомянутого политического сообщества не обеспечивается, то последнее не может быть признано диктаторским. Отсюда предписанием естественного права, свойственного для группы диктаторских государств, является запрет на участие в формулировании юридических правил, обращенный к части совершеннолетних и трудоспособных граждан каждого из отмеченных сообществ.

В-третьих, нельзя отрицать, что рациональное зерно содержит и концепция Р. Штаммлера об идеале системы права для каждого независимого политического общества, существующего в конкретных условиях места и времени. Ведь неодинаковые условия функционирования отмеченных социальных организмов диктуют необходимость постановки в них различных целей правового регулирования. Причем каждое из таких устремлений в конкретных условиях места и времени может быть эффективно реализовано только специфическим путем, обусловленным упомянутыми обстоятельствами. Так что уникальность системы целей всякого отдельного политически организованного общества и способов их осуществления не может не обусловливать здесь формулирование уникального идеала системы правовых норм. В соответствии с ним в конкретном независимом политическом обществе должно проводиться правовое регулирование.

Отсюда ясно, что выделенные три формы истинного естественного права могут помочь в деле обеспечения сохранения и прогресса всех политически организованных обществ. Вот почему эти модели требуется сконструировать. В частности, следует построить соответствующий идеал для каждой из групп независимых политических обществ, выделенных по определенным критериям. Кроме того, необходимо создать такую специфическую модель для всякого отдельного политически организованного общества, исходя из уникальной для него иерархии целей.

Однако отмеченные два типа моделей возможно будет применять эффективно лишь при одном условии. В наличии будет и идеал наилучшего права для всех политически организованных обществ, отражающий их общие закономерности нормального функционирования.

Разумеется, все естественно-правовые доктрины заслуживают критики по очевидной причине. В мире нет ничего, кроме природы. Поэтому все право является природным или естественным. Однако от этой истины придется отвлечься, чтобы действенно использовать описанные возможности естественно-правовой доктрины для совершенствования правового регулирования. Впрочем, их, скорее всего, целесообразно применять и без оков концепции, противоречащей реальности. По крайней мере к этому нужно стремиться.

С точки зрения У. Ш. Таймасханова, школа естественного права является утопичной[78]. Отсюда логически вытекает вывод: выделять естественно-правовой способ конструирования идеалов политически организованного общества и права наряду с утопическим нельзя. Ведь первый составляет часть содержания второго.

Едва ли это так. По крайней мере две ранее отмеченные основополагающие черты утопического способа конструирования политикоправового идеала несовместимы с естественно-правовой доктриной.

Речь идет, во-первых, о том, что для утопии характерна детальная картина сформулированного здесь политико-правового идеала. Естественно-правовые же доктрины неизменно являются его общими моделями.

Во-вторых, имеется в виду, что утопический идеал абсолютно несовместим с существующим положением, в то время как естественноправовая доктрина характеризуется другим. Эта модель частично реализована на практике, и требуется лишь ее полная реализация.

Как известно, естественно-правовые доктрины включают общие принципы, которые детально не конкретизируются. Причем частично такие правила воплощены в жизнь.

Между прочим, так обстоят дела с содержащейся в естественноправовом учении Эпиктета уже приведенной идеей о том, что «лучшее должно всегда господствовать над худшим»[79]. Отсюда Эпиктет делал вывод, что в каждом государстве лучшие люди должны управлять, а худшие — подчиняться.

Скорее всего, приведенная критика рассматриваемой идеи У. Ш. Таймасханова является достаточной для заключения. В предшествующем изложении естественно-правовой способ конструирования идеалов политически организованного общества и права наряду с утопическим выделен верно. Вдобавок суждение У. Ш. Таймасханова об утопичности школы естественного права некорректно.

  • [1] См.: Му Philosophy of Law: Credos of Sixteen American Scholars. Littleton, Colorado,1987. P. 237.
  • [2] См.: Непина И. M. Социальный идеал и утопия в культурно-исторических ситуациях общественного развития: дис. ... канд. филос. наук. Красноярск, 2004. С. 16.
  • [3] См.: Соловьев В. С. Поли. собр. соч.: в 20 т. Т. 3. М., 2001. С. 117.
  • [4] Рожкова А. К. Правовая реальность и правовой идеал: точки соприкосновения //Известия Иркутской гос. экономия, академии. 2010. № 6. С. 166.
  • [5] Там же.
  • [6] Пригожим А. И. Качество целей // Общественные науки и современность. 2010.№ 1.С. 121.
  • [7] Там же.
  • [8] Рачков П. А. Слово об общественном идеале, его понятии и ценности // ВестникМосковского ун-та. Сер.: Философия. 1995. № 2. С. 24—25.
  • [9] См.: Рожкова А. К. Указ. соч. С. 166.
  • [10] Булгаков С. От марксизма к идеализму: сб. ст. (1896—1903). СПб., 1903. С. 306.
  • [11] Там же.
  • [12] Там же. С. 307. См. также: Жиляева Е. И. Социально-политический идеал в философии С. И. Гессена // Вестник Северного (Арктического) федерального университета.Сер.: Гуманитарные и социальные науки. 2010. № 5. С. 44.
  • [13] Булгаков С. Указ. соч. С. 307.
  • [14] Глушкова С. И. Проблема правового идеала в русском идеализме: автореф. дис....д-ра полит, наук. Екатеринбург, 2002. С. 13—14.
  • [15] Глушкова С. И. Указ. соч. С. 13—14. См. также: Рожкова А. К. Указ. соч. С. 167.
  • [16] Сиземская И. Н. Место общественного идеала в системе нелинейных концепцийистории // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 3. С. 96. См. также: Шавеко Н. А. Неокантианский подход к проблеме правового идеала (Рудольф Штаммлср) // Социально-экономические исследования, гуманитарные науки и юриспруденция: теория и практика. 2016. № 5. С. 146.
  • [17] Булгаков С. Указ. соч. С. 297—298.
  • [18] Сиземская И. Н. Указ. соч. С. 98.
  • [19] Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 89—90.
  • [20] Там же. С. 90.
  • [21] Цит. по: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 433.
  • [22] Там же. С. 436.
  • [23] Там же. С. 440.
  • [24] Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 91, 93, 170.
  • [25] См.: Политико-правовой идеал в современном российском законодательстве: матер. науч.-практ. конф. (10—11 октября 2005 г. Сочи — Ростов-на-Дону) / под ред.Д. Ю. Шапсугова. Ростов н/Д., 2005.
  • [26] См.: Антонова Ю. В. Осмысление коллективистского и индивидуалистическогоидеала как методологическая проблема // Известия Иркутской гос. экономия, академии. 2011. № 3. С. 195-196.
  • [27] Рожкова А. К. Указ. соч. С. 167. См. также: Муравьев С. А. Идеал воспитания человека в философско-педагогической мысли русского зарубежья // Научные ведомостиБелГУ. Сер.: Философия. Социология. Право. 2009. № 10. С. 224—230.
  • [28] См.: Муравьев С. А. Указ. соч. С. 224—230; Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 61.
  • [29] См.: Смирнов А. Р. Правосознание в механизме правомерного поведения: дис. ...канд. юрид. наук. М., 2004. С. 129; Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 126—127.
  • [30] Мостовщиков Л. Д. Правосознание в системе регуляторов социального поведения:дис. ... канд. филос. наук. Омск, 1995. С. 88. См. также: Таймасханов У. Ш. Указ. соч.С.128.
  • [31] См.: Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 91—93.
  • [32] Шапсугов Д. Ю. Политико-правовой идеал как выражение деятельной сущностичеловека // Политико-правовой идеал в современном российском законодательстве:матер, науч.-практ. конф. (10—11 октября 2005 г. Сочи — Ростов-на-Дону) / под ред.Д. Ю. Шапсугова. С. 12—13.
  • [33] Там же. С. 11.
  • [34] Биглова Н. X. Концепция идеального государства и ее реализация: историко-теоретический аспект: автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 8.
  • [35] Там же.
  • [36] Осипова Е. В. Мировоззрение и общественный идеал. М., 2002. С. 9.
  • [37] Там же. С. 12.
  • [38] Оль П. А. Указ. соч. С. 160.
  • [39] Там же. С. 158.
  • [40] Там же.
  • [41] Там же.
  • [42] Оль П. А. Указ. соч. С. 160.
  • [43] См.: Булгаков С. Указ. соч. С. 306, 314.
  • [44] См.: Оизерман Т. И. Марксизм и утопизм. М., 2003. С. 61.
  • [45] См.: Платон. Государство// Сочинения: в 3 т. Т. 3. Ч. 1. М., 1971.
  • [46] См.: Фихте И. Г. Замкнутое торговое государство // Сочинения: в 2 т. Т. 2. СПб.,1993.
  • [47] О таких чертах см.: Levitas R. The concept of Utopia. L., 1990; Manuel F. E.,Manuel F. P. Utopian thought in the Western World. Cambridge, 1970; Идеал, утопия и критическая рефлексия / ред. В. А. Лекторский. М., 1994.
  • [48] Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основные классические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 39.
  • [49] См.: Занин С. В. «Утопия» или «Общественный идеал»? // Диалог со временем.2009. № 28. С. 80-81.
  • [50] См.: Кампанелла Т. Город Солнца [Электронный ресурс] // URL: http://lib.ru (датаобращения: 18.01.2016).
  • [51] См.: Кампанелла Т. Город Солнца [Электронный ресурс].
  • [52] Занин С. В. Указ. соч. С. 81.
  • [53] Там же. С. 85. Имеется в виду роман Ж. Верна «Таинственный остров».
  • [54] Там же.
  • [55] Там же. С. 80, 84, 89.
  • [56] Там же. С. 81.
  • [57] См.: Спенсер Г. Сочинения. Т. 1: Основания социологии. СПб., 1898. С. 348, 373.
  • [58] См.: Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 589—657.
  • [59] СмДробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 258.
  • [60] См.: Дробышевский С. А. Из классической юриспруденции второй половиныXX века. Красноярск, 2005. С. 20—21.
  • [61] Там же.
  • [62] См.: Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М., 1991. С. 47—48.
  • [63] См., например: Царьков П. Е. Концепция общественного идеала в работахП. И. Новгородцева и его последователей: теоретико-методологический анализ: дис....канд. социол. наук. М., 2015. С. 103.
  • [64] См.: Kelsen Н. Essays in Legal and Moral Philosophy / selected and introduced by0. Weikberger. Boston, 1973. P. 124—145.
  • [65] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 58; Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 138—139.
  • [66] См.: Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 58—59.
  • [67] Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1: Философия древности и средневековья / ред. В. В. Соколов. М., 1969. С. 507.
  • [68] Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основные классические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 241.
  • [69] Дробышевскии С. А. История политических и правовых учений: основные классические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 241.
  • [70] См.: Штаммлер Р. Хозяйство и право: с точки зрения материалистического понимания истории: в 2 т. Т. 1. СПб., 1907. С. 179—180.
  • [71] См.: Stammler R. The Theory of Justice. N. Y., 1925. P. 153.
  • [72] См., например: Фролова E. А. Правовой идеал. С. 445.
  • [73] См.: Fuller L. L. The Morality of Law. L., 1964. P. 96—97.
  • [74] Ibid. P. 39-88.
  • [75] См.: Финнис Дж. Естественное право и естественные права. М., 2012. С. 163, 283— 284.
  • [76] См.: Дробышевский С. А. Из классических учений о политике и праве XX века: актуальные идеи Г. Еллинека и Д. Истона. М., 2014. С. 63—65, 67.
  • [77] См ..Дробышевский С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 218.
  • [78] См.: Таймасханов У. Ш. Указ. соч. С. 141.
  • [79] Цит. по: Дробышевскии С. А. История политических и правовых учений: основныеклассические идеи: учеб, пособие. М., 2011. С. 58—59.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>