«Дети дяди Тома»: полемика с Бичер-Стоу.

Неутомимо трудясь журналистом в радикальных и коммунистических изданиях, Райт обращается к прозе. Он выпускает сборник, включающий пять новелл, «Дети дяди Тома» (Uncle Tom’s Children, 1938)U Заголовок указывал на внутреннюю перекличку и одновременно полемику со знаменитым романом Бичер-Стоу. Речь шла о новом поколении темнокожих, преодолевающих «комплекс неполноценности», отстаивающих свое достоинство. Сборник принес автору известность, позволил ему стать, по словам одного из критиков, «голосом нового поколения “черной Америки”, суровым и смелым голосом, в котором различимо нечто от мелодий старинных спиричуэле».

Героями всех пяти новелл, составлявших сборник, были «хорошие ниггеры» из южной глубинки, которые пробуждаются к действию, начинают бунтовать, преодолевают «непротивленческую» психологию, олицетворенную дядей Томом из романа Бичер-Стоу. Сборник, словно бы излучавший протест, отражал меняющуюся ситуацию на Юге, и образы бунтарей в нем отличались психологической достоверностью. Есть в них какие-то общие черты: это простодушные, неграмотные люди, их представления замкнуты пределами примитивного быта, их речь в общении с белыми (верно схваченная подробность) односложна, «усечена», сводится к простым ответам на вопросы, мироощущение окрашено религиозностью. Их удел — страх и нужда. Но, даже забитые, они сохраняют в себе человечность, и они выпрямляются, когда бунтуют против унижений, сначала стихийно, затем более осознанно.

Современный Райту Юг открывается читателю самыми трагическими своими сторонами — картинами убийств, насилия, надругательства над человеком, выписанными в каждой из новелл достоверно и наглядно. Сгущение «брутальных» сцен, вообще отличающее манеру Райта, имело целью не просто шокировать читателя. Писатель логикой повествования напоминал, что насилие — это «нормальное», повседневное функционирование «обыкновенного расизма».

Райт был, безусловно, близок Колдуэллу, и воссоздавали они в чем-то идентичную среду. Но у Колдуэлла заметно, что в повествовании — точка зрения стороннего наблюдателя, белого, Райт же дает события глазами самих темнокожих героев. Если Колдуэлл питает пристрастие к гротеску, не избегает юмора, иронии, ситуаций комических, то в новеллах Райта атмосфера напряженно-трагическая. Райт — мастер острого сюжета, он избегает полутонов, его краски и оценки резки, графически четки, характеры героев акцентированы. В каждой из новелл охвачен сравнительно сжатый отрезок времени, текст членится на отдельные сцены-«кадры». Райт обычно избегает авторской оценки персонажей, комментария; акцент перенесен на диалог, чем подчеркивается драматургическое [1]

начало в структуре новелл. Герой, простой человек, страдает и гибнет, сталкиваясь с расистской реальностью.

Самые, казалась бы, ординарные ситуации таят в себе взрывоопасный заряд. Дети, несущие незамутненное, наивное сознание, открывают для себя мир жестокости (новелла «Бит Бой покидает дом»). Этот мотив проходит через американскую литературу, начиная от Твена и через Хемингуэя и Сэлинджера; райтовского Биг Боя критики даже называли «черным Геком Финном». Защищая друга, Биг Бой убивает белого. Возмездие следует незамедлительно: Биг Бою удается скрыться, но на его глазах линчуют его приятеля Боба. Сцена садистской расправы над этим юношей — эмблема расистского террора.

В новелле «На берегу реки» завязка — ситуация экстремальная — наводнение на Миссисипи. Здесь Райт не избегает свойственных ему мелодраматизма и сгущения красок. Том Мэнн, спасающий семью во время стихийного бедствия, убивает в порядке самозащиты белого и становится жертвой самосуда. За сюжетными перипетиями просвечивают аллегоризм, притчевость, которые в дальнейшем станут непременными чертами стилистики Райта: выплеснувшаяся из берегов могучая река — метафора самого потока бытия, а Мэнн с его стоицизмом и мужеством — человечество, идущее тропой невзгод и терний... Горек и финал новеллы «Протяжная негритянская песня», словно бы овеянной ароматом фольклора; она построена как внутренний монолог героини, молодой негритянки Сары, монолог, напоминающий грустные интонации блюза. Ее муж Сайлас, мститель за поруганную честь жены, гибнущий, но не дающийся в руки линчевателей, — еще одна фигура импульсивно протестующего бунтаря.

Мотив протеста создает переход к следующей новелле сборника, «Тучи и пламя», в которой художественное внимание перенесено не столько на события, сколько на обрисовку во многом нового для Райта центрального персонажа. Это уже не забитый испольщик, а пастор Тейлор, духовный вожак черной общины. Человек честный, искренне болеющий за своих сограждан, он показан Райтом в момент нелегкого решения. Поначалу он склонен к компромиссам, но, став жертвой учиненного над ним насилия, делает выбор в пользу протестных действий. В финале образ пастора, идущего во главе черных бедняков, обретает романтико-символическую масштабность. Заключительные страницы новеллы выдержаны в оптимистической тональности: белый мэр обещает уступить. Складывается союз черных и белых, обретает жизненность лозунг «Свободы добьется сильный».

  • [1] См.: Richard Wright. The Critical Reflection. N. Y., 1972. P. 2—21.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >