Полная версия

Главная arrow Товароведение arrow Современная торговля: вопросы конкурентноспособности и социальной политики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ РЫНОК И ВОПРОСЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

Генезис основных социально-экономических проблем и задачи государства

Вступление России в третье тысячелетие состоялось в неблагоприятных социально-экономических условиях. В результате незавершенности процесса перестройки, а затем реформ 1990-х годов в стране сложилась неэффективная отраслевая структура промышленности и сферы услуг, началась стагнация наукоемких отраслей. Уже тогда экономика в целом давно приобрела сырьевую направленность, которая в совокупности с низкими ценами на энергоносители практически не оказывала существенного влияния на развитие общественного производства. В те годы отсутствие серьезного контроля со стороны государства над большей частью национальных сбережений способствовало мощному оттоку финансовых ресурсов за рубеж, а коррупция в различных эшелонах власти свидетельствовала о значительных проблемах на макро- и микроуровне.

Сложившаяся в те годы обстановка в социальной сфере, катастрофически низкий уровень жизни почти четверти населения страны привели к полному краху экономической доктрины, во всяком случае, ее основных практических элементов внедрения, провозглашенных в начале 90-х годов. Абсолютизация рыночной системы в условиях сокращения российской нации, массовый пессимизм и неверие в будущее многих социальных слоев являются важнейшим тормозом на пути эффективного продолжения реформ, до пределов снижают деловую активность и сводят на нет любые стимулы к труду.

Правда, в последние десять—двенадцать лет государство более активно противодействует негативным явлениям в социальной и общественной сфере, о чем свидетельствует динамика макроэкономических показателей (таблица). Однако наверстать упущенное не так просто, так как отставание наблюдалось практически по всем направлениям экономического развития, а некоторые отрасли народного хозяйства вряд ли могут быть вообще когда-либо

Основные социально-экономические показатели развития Российской Федерации в 1992—2012 гг. (в % к предыдущему периоду)*

Показатели

1992

2000

2003

2005

2006

2007

2009

2012

Численность населения (на конец года)

100,03

99,6

99,5

99,5

99,6

99,8

100,0

100,2

Среднегодовая численность занятых в экономике

97,6

100,6

100,5

100,6

100,3

100,7

98,3

100,2

Численность безработных (на конец года)

77,0

94,5

94,6

89,0

86,2

116,5

85,3

Реальные располагаемые денежные доходы населения

52,5

112,0

115,1

109,3

110,2

110,4

102,1

104,2

Среднемесячная реальная начисленная заработная плата (с учетом индекса потребительских цен)

67,3

120,9

110,9

110,0

113,4

116,2

96,5

107,8

Валовой внутренний продукт

85,5

110,0

107,3

106,4

106,7

108,1

94,4

103,9

Расходы на конечное потребление

94,8

105,6

108,4

108,6

109,3

123,3

106,4

104,8

Промышленное

производство

82,0

111,9

107,0

104,0

103,9

106,3

90,7

102,6

Продукция сельского хозяйства

90,6

107,7

101,4

102,0

102,8

103,3

102,2

95,3

Оборот розничной торговли

100,3

109,0

108,8

112,8

113,9

115,2

104,9

105,9

Платные услуги населению

81,6

104,7

106,7

107,5

107,9

107,1

110,4

103,5

Индекс потребительских цен

26,1

120,2

112,0

110,9

109,0

111,9

108,8

105,1

Окончание таблицы

Показатели

1992

2000

2003

2005

2006

2007

2009

2012

Инвестиции в основной капитал

60,3

117,4

112,5

110,7

113,7

121,1

90,3

106,7

Внешнеторговый оборот со странами вне СНГ (экспорт + импорт)

131,8

125,6

136,0

127,5

123,0

63,9

103,1

* Данные Федеральной службы государственной статистики (Росстат). Отдельные позиции рассчитаны автором.

восстановлены: легкая, в том числе обувная, швейная, трикотажная, фарфоро-фаянсовая, многие изделия народных промыслов, но вместе с указанными сферами деятельности — производство электроники и бытовой техники для населения, канцелярских товаров и школьно-письменных принадлежностей и т.д.

Российская Федерация — в историческом, демографическом, природно-климатическом, национальном, административно- территориальном, этническом, а тем более в экономическом плане — многогранна. Каждый ее субъект, т.е. административно- территориальное образование, имеет свои особенности, объективно сложившиеся в течение многих десятков и сотен лет. Внутри каждого из них имеется множество хозяйствующих субъектов, и основополагающая парадигма этих структурных звеньев направлена, главным образом, на решение собственных локальных задач, стоящих перед предпринимательским сообществом. Однако следует подчеркнуть, что в едином экономическом и правовом пространстве России определяющим императивом является система целей и задач, формируемых государством и контролируемых им. Таково предназначение высшей власти в любой цивилизованной стране. В связи с этим бесспорным достижением последнего десятилетия является упрочение вертикали власти и практически полное устранение деструктивных центробежных тенденций, проявившихся на рубеже 80—90-х годов прошлого столетия.

В последние 8—10 лет среди отечественных экономистов стали модными в употреблении термины «новая экономика» и «модернизация». Чем же характерны эти понятия? Для многих это просто новая экономическая система по сравнению с той, которая существовала до 1992 г. Однако такое понятие слишком упрощено и не раскрывает всей многогранности задач, стоящих перед обществом в будущем. Думается, смысловое значение рассматриваемых категорий гораздо сложнее и не характерно для России ни в 1992 г., ни в 1998 г., но даже не так давно — лет двенадцать назад — их использование вряд ли было бы оправданным. Ведь в условиях стагнации экономики говорить о ее новой парадигме было преждевременным. В те годы актуально звучал вопрос: «Куда идем?»

Эволюционная теория, приведенные термины из которой изобиловали совсем недавно на страницах популярных изданий, сегодня переживает непростые времена. Собственно, именно мировой финансовый кризис и посткризисное развитие в последние 3—4 года свидетельствуют о непредсказуемом характере экономических процессов, объяснение которым можно найти в столь же нестандартном мышлении и популяризации не просто современной, а наиболее прогрессивной теории. Особый интерес в этой связи представляет концептуальная теория, выдвинутая Г. Клейнером, а еще ранее в отдельных элементах обоснованная В. Полтеровичем, Дж. Стиглицем, П. Кругманом и др. [7; 8; 10; 11]. Речь идет о теории системной экономики, которая развивает и дополняет современную экономическую теорию, в частности ее институциональный и эволюционный аспекты. В ее основе лежит сочетание процессов создания, функционирования, взаимодействия и трансформации экономических систем, причем в этой модели даже хозяйствующий субъект рассматривается в качестве системы. Для торговли и других отраслей сферы услуг это имеет особый смысл.

Возвращаясь к проблемам экономического развития страны в последние двадцать — двадцать пять лет, отметим, что они являются адекватным отражением противоречий переходного периода и объективного процесса реформирования системы общественных отношений. Для концепции социально-экономических преобразований, взятой за основу правительством бывшего СССР, а затем и Российской Федерации в конце 80 — начале 90-х годов, по нашему мнению, были характерны следующие основные принципы:

  • • повсеместный отказ от положительных элементов централизованной плановой системы хозяйствования;
  • • необоснованное внедрение различных монетаристских методов управленческих решений при отсутствии эффективных элементов государственного регулирования экономики;
  • • чрезмерное ускорение процесса институциональных преобразований, подмена экономической работы политическими интересами в ущерб общенародным;
  • • отсутствие целенаправленной и понятной для различных категорий населения разъяснительной работы о возможном участии в создании предприятий малого бизнеса, роли и задачах государства в переходный период, защите собственных интересов на финансовом и других новых секторах экономики;
  • • резкое снижение затрат на финансирование фундаментальной науки и государственного оборонного заказа, утрата передовых позиций в мире по ряду инновационных технологий;
  • • ограничение сферы применения механизма реализации реформ преимущественно в центральном звене государственного управления;
  • • отсутствие учета исторических и региональных особенностей формирования государства и специфики федеративного устройства страны на этапе ускоренного внедрения важнейших условий рыночной системы хозяйствования;
  • • сужение на первоначальном этапе сферы экономических преобразований и распространение их в основном на торговлю, финансовый (в первую очередь — банковский) сектор и систему услуг;
  • • ориентация на привлечение иностранных кредитных ресурсов под высокие проценты с целью их использования для достижения макроэкономической стабилизации без учета возможных последствий будущих долговых обязательств;
  • • применение крайне неэффективной и бесконтрольной программы внутренних заимствований, объективно завершившейся политическим и финансовым кризисом в 1998 г.;
  • • попытка поиска новых рынков сбыта продукции для отечественных товаропроизводителей в условиях фактической закрытости для страны мировых рынков при одновременной утрате системы кооперированных связей и сужении сфер экономического влияния в государствах бывшего СССР;
  • • чрезмерное углубление регионализации социально-экономической политики и отход от объективных принципов административного регулирования деятельности на пространстве бывшего СССР, а позднее и субъектов Российской Федерации;
  • • отсутствие эффективной государственной политики в социальной области и неоправданно ускоренный перевод решения социальных проблем на региональный и муниципальный уровень.

Можно быть абсолютно уверенным в том, что вектор развития на либеральную — новую — экономику, взятый государством за основу преобразований четверть века назад был, безусловно, правильным. Тем не менее среди важнейших причин неудавшей- ся попытки ускоренного перехода к рыночной системе на протяжении 90-х годов прошлого столетия можно считать неоправданное следование политическому диктату и обязательствам извне, отсутствие учета специфических особенностей страны и отказ от научно обоснованного использования элементов государственного планирования и регулирования.

Апофеозом такого развития стала, образно говоря, «остановка» у границы пороговых значений уже к концу, а по некоторым критериям даже к середине 1990-х годов, по которым определяются важнейшие показатели экономической безопасности государства. Это ощутимо снижало социальный потенциал всей национальной экономической системы, пагубно сказывалось на развитии потребительского рынка и, в конечном итоге, негативным образом влияло на потребление населения. В отдельные годы эти критерии оказывались ниже минимально допустимых[1].

Наиболее четко тенденция к «забеганию» вперед в процессе институциональных преобразований прослеживается в связи с обсуждаемой в обществе на протяжении 90-х годов дилеммой «приватизация—национализация» и соответствующими выкладками по этому поводу — политическими, экономическими и просто житейскими. Во многих развитых странах подобного диссонанса в общественной мысли не наблюдается.

Постулат о неприкосновенности частной собственности абсолютно тривиален и обсуждению вряд ли подлежит. Однако следует заметить, что глобальное ускорение процесса разгосударствления и более глубинного процесса — приватизации — привело к отчуждению общества от того национального богатства и сфер деятельности, которые обеспечивают выполнение важнейших функций государства. «Государственная власть была малоэффективна. Свидетельством тому стало ослабление всех государственных институтов и пренебрежение законом. Значительная часть экономики контролировалась олигархическими или откровенно криминальными структурами» [4]. Поэтому при отсутствии реальных рычагов управления в последние годы потребовалось проведение срочных мер по упрочению вертикали власти, а иногда — по прямому администрированию хозяйственных процессов. В период экономического кризиса, потрясшего Россию в 2008—2010 гг., при значительном участии государства в экономических процессах применялся принцип так называемого ручного управления. Это было не просто оправданно, но и необходимо для зыбкого российского частного бизнеса. Мало кто сейчас вспомнит, но именно крупнейший частный бизнес выстраивался в очередь за преференциями правительства, и отказать в данном случае было невозможно: где-то просматривался престиж государства, но в большей степени волновала социальная обстановка на ведущих предприятиях страны.

Думается, подобные меры сродни «противопожарным», и государство могло применить их лишь в том случае, когда под угрозой оказалась экономическая безопасность страны и ее граждан. В цивилизованном мире подобные коллизии разрешаются через принятие соответствующего законодательного акта о национализации, который сможет послужить противовесом в излишней склонности государства к усилению своих позиций в экономике или чрезмерной поддержке частных структур. Однако оперативное реагирование государства на экономические процессы в период активной фазы мирового кризиса в России (2008—2010 гг.), вне сомнений, представляется вполне оправданным и необходимым в тот непростой период. Ниже приведены данные, характеризующие важнейшие социально-экономические показатели РФ по наиболее значимым этапам: в период формирования и становления либеральной экономики, а также в период активной фазы кризиса и посткризисного развития.

Как видно из приведенных данных, рост макроэкономических показателей начиная с 2000 г. в связи с известным эффектом импортозамещения особенно четко прослеживается в период 2005—2007 гг., однако в дальнейшем мировой экономический кризис не позволил продолжить поступательное движение. Более того, спад основных макроэкономических показателей на пике развития кризиса (2009 г.) оказался заметно выше, чем в большинстве развитых стран. И это несмотря на то, что в начальный период кризиса активная позиция государства просматривалась через призму так называемого ручного управления и повышения роли государственных корпораций в решении социальных задач.

Как известно, большинство из этих крупнейших структур было создано на рубеже 2007—2008 гг. и почти сразу прошло испытание непредсказуемой экономической ситуацией.

Несомненно, что в данном случае основной причиной спада можно считать резкое снижение деловой активности у российских партнеров из развитых стран, что еще раз подтверждает незащищенность национальной экономики от непредсказуемых вызовов. В последующем именно по причине значительного сокращения объемов экономики пришлось существенно корректировать Стратегию развития Российской Федерации на период до 2020 г., утвержденную правительством страны еще в период активной фазы мирового кризиса.

Положительная динамика показателей середины 2000-х годов являлась, скорее всего, следствием наличия крайне благоприятной конъюнктуры на мировых рынках сырья и отголоском эффекта импортозамещения конца 1990-х — начала 2000-х годов, о которых можно уже забыть. Инерция же глубинных негативных процессов оказалась сильнее внедряемой политики государственного регулирования. В этой связи нельзя, хотя и с некоторой сдержанностью, не согласиться с мнением С. Губанова о том, что вплоть до 2006 г. «насущно необходимого России поворота к новой, созидательной экономической политике, ориентированной на интересы трудового социального большинства страны, и перехода к технотронному базису развития до сих пор еще нет, а коль скоро так, то сохраняются все те же деструктивные тенденции и особенности, многократно установленные и осмысленные ранее. В их числе: рост без развития; антагонизм между началами низшего и высшего капитализма; системный кризис; суженное производство; внутренняя и внешняя дезинтеграция» [5, с. 13].

Дело в том, что, по существу, в течение почти десяти лет, на протяжении 90-х годов прошлого столетия, основным инструментарием программных целей руководства страны была схоластически применяемая совокупность монетаристско-кейнсианских подходов в регулировании экономики, в послевоенный период многократно обозначенных в трудах Дж. Гэлбрейта, П. Са- муэльсона, М. Фридмена и др., но без учета ряда важнейших специфических факторов, характерных для развивающихся стран, в том числе и России. Кроме этого, в начальный период реформ, и даже гораздо позднее, невозможно было предвидеть развитие мощного мирового кризиса и последующую длительную стагнацию во многих странах, что наложило отпечаток на экспорто-ориентированную экономику России: выход из кризиса оказался слишком замедленным.

Поэтому важнейшая задача нынешнего этапа становления современной экономики — экономики во имя Человека, в соответствии с заявленными целями руководства страны, — состоит, прежде всего, в утверждении субъекта хозяйствования, товаропроизводителя, обладающего не только правами собственности и возможностью свободного установления цен, но и особыми мотивациями и алгоритмами поведения в понятном для всех правовом поле, сформированном государством в условиях нестабильности мировой экономической системы.

В этой связи правильно выстроенные цели и задачи по росту народного благосостояния и защите населения требуют конкретного их исполнения. В настоящее время внутренний рынок узок для крупнейших предприятий страны. С этим мнением ведущих экономистов нельзя не согласиться [5; 9J. Поэтому увеличение внутреннего спроса является насущной потребностью современной экономики. По мнению автора, это может быть связано с реформой заработной платы, которая должна носить комплексный характер и реализовываться в рыночном и нерыночном секторах. В последние годы динамика основных макроэкономических показателей позволяет с некоторым оптимизмом приступить к решению этой проблемы, хотя сложность и непредсказуемость процессов, происходящих в глобальной макросистеме, требует усиленного внимания и к другим социальным показателям в экономике, имея в виду их комплексную основу, и это, пожалуй, одно из основных отличий нынешнего этапа развития. Потребительский рынок и торговля играют здесь далеко не последнюю роль, своей деятельностью способствуя повышению уровня народного потребления. И если этого достичь не удается, то налицо диспропорции между такими категориями, как спрос, денежные доходы и предложение товаров и услуг. Вот почему заработная плата в современных условиях играет особую роль в обеспечении потребностей населения.

В экономически развитых странах удельный вес заработной платы в ВВП достигает 50—70 %, а в Российской Федерации в начале 2000-х годов — как минимум в два раза меньше [5; 9J. Это можно считать в некоторой степени теоретическим обоснованием повышения доходов населения: в глобальной экономике стимулы к труду должны быть приблизительно равными. В практической жизни реализация такого подхода потребует значительных структурных изменений в экономике, переориентации экспорта с сырьевого на обрабатывающие виды деятельности, а в конечном итоге увеличения добавленной стоимости товаропроизводителей в два-три раза. Бесспорным при этом является повышение производительности общественного труда [4J. Такой подход упрочит социальное согласие в обществе и окажет положительное влияние на вопросы обеспечения экономической безопасности страны, развития торговли, сферы услуг и повышения уровня потребления населения.

Как отголосок неудавшихся реформ, продолжает оставаться высокой степень монополизма в экономике. Это небезопасно для развития малого и среднего бизнеса и формирования новых рабочих мест, в том числе и на потребительском рынке. В середине так называемых нулевых годов в полный рост заявила о себе цепь неконтролируемых монопольных сговоров, повлиявших на непредсказуемый рост цен в металлургической, цементной, нефтеперерабатывающей и других отраслях, напрямую связанных с формированием высоких тарифов в жилищно-коммунальном, строительном секторах и на потребительском рынке. Удивительно то, что в «сговоре» по неоправданному росту цен участвовали товаропроизводители, продукция которых занимает порой незначительную долю на отдельных товарных рынках, составляющую не более 10 процентов. В совокупности с негативными факторами, привнесенными мировой экономикой в период кризиса, это обеспечило заметный инфляционный фон в 2007—2010 гг., сделав российскую модель роста наиболее уязвимой по данному критерию.

С уверенностью можно отметить, что уже сейчас государство начало осуществлять более взвешенную промышленную и социальную политику, а жесткие рыночные реформы, проведение которых предполагалось в этой сфере, отодвинуты кризисом и станут более постепенными и социально направленными. Бесспорно и другое: положительное решение нынешних проблем требует политической воли для отхода от сугубо либеральной экономической политики и перераспределения финансовых ресурсов в пользу проектов, обеспечивающих продвижение инновационных технологий в производственном и социальном секторах.

Этому в полной мере соответствует политика государственночастного партнерства, способная обеспечить развитие крупнейших инфраструктурных проектов в нашей стране. В ближайших планах по этому направлению — строительство автомобильной кольцевой магистрали в центральном регионе, высокоскоростной железнодорожной трассы Москва—Казань, реконструкция и обновление Транссиба. Торговля и другие отрасли сферы услуг в связи с этим строительством получат мощный импульс для развития, их продвижение в глубь страны, и решение социальных задач на новых объектах строительства в полной мере соответствует масштабам России и новым инфраструктурным проектам в различных регионах страны.

  • [1] Призраки национальной безопасности // Экономика и жизнь. 2005.№35.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>