Полная версия

Главная arrow Политология arrow Глобалистика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Перспективы или конец глобализации?

  • 10.1. Антиглобализм и другие альтернативы
  • 10.2. В защиту глобализации
  • 10.3. Мировые империи и глобальная власть
  • 10.4. Большие пространства против глобализации

Издержки глобализации слишком очевидны. Об этом свидетельствуют результаты парламентских и президентских выборов в Европе. Партии, выступающие за простую либерализацию и открытость, теряют избирателей. Кризис политического движения консерваторов и социалистов способствует усилению антиглобализма.

Антиглобализм и другие альтернативы

Антиглобализм является транснациональным социальным протестным движением. Идейным родоначальником принято считать американского экономиста лауреата Нобелевской премии Джеймса Тобина, предложившего взимать хотя бы символический налог на финансовые спекуляции и направлять полученные средства на социальные нужды. Объем финансовых спекуляций во много раз превышает объем мировой торговли. (При ставке налога в 0,1% образуется сумма в сотни миллиардов долларов.) В конце 1990-х годов во Франции была создана национальная организация «АТТАК» (аббревиатура лозунга «За налог Тобина в пользу граждан»). В дальнейшем к этой международной организации примкнули профсоюзное, женское, экологическое и другие протестные движения, включая радикальные анархические. Движение антиглобалистов выступает против использования преимуществ глобализации лишь в интересах транснациональных корпораций. Антиглобалисты считают, что выгоды от либерализации торговли, прежде всего в рамках Всемирной торговой организации, получает международный торговый капитал. Бурные демонстрации антиглобалистов прошли в Сиэтле, Генуе, Мельбурне, Давосе, Вашингтоне и Праге. Выступления антиглобалистов часто сопровождаются столкновениями с силами порядка, актами насилия и вандализма. Неолибералы называют антиглобализм «великой смутой XXI века».

Американский ученый Гарольд Джеймс в книге «Конец глобализации: уроки Великой депрессии» (2001) обращает внимание на еледующую историческую аналогию. В начале XX века великие технические достижения (автомобиль и телефон) так же вызывали протесты. Негативная реакция последовала главным образом со стороны богатых индустриальных стран, а не с мировой экономической периферии. Процесс интернационализации хозяйства был приостановлен Первой мировой войной и уничтожен во время Великой депрессии. Победила политика национального протекционизма и автаркии. Общественная реакция по отношению к глобализации привела к созданию необычного союза правых и левых политических сил. Земледельческая аристократия в Европе оказалась перед угрозой упадка из-за конкуренции со стороны дешевого импортного американского зерна. Рабочий класс боролся за внедрение более прогрессивной налоговой политики и ужесточение иммиграционного законодательства. Иммиграция трудовых ресурсов из бедных стран в богатые создавала социальную напряженность в Западной Европе. Таким образом, против свободной конкуренции во внешней торговле и на рынке труда выступили в союзе правые и левые политические силы, представляющие интересы тех социальных групп, для которых «глобализация» означала «перераспределение». Расположенная в центре между правыми и левыми флангами либеральная коммерческая элита выступала за открытость экономики. В результате получилось тройное разделение труда между выступающими против глобализации консерваторами, либеральными сторонниками глобализации и стремящимися к перераспределению левыми силами. Радикализация крайних составляющих политического пространства в период между двумя мировыми войнами парализовала демократию. Антиинтернационалистское правое крыло перешло в фашизм, а левое — в коммунизм.

Старая тройная поляризация вновь вернулась с новой волной глобализации в начале XXI века. На правом фланге сильны позиции крупного национального промышленного капитала, выступающего против превратностей международных рынков. На левом фланге ширится движение против засилья мигрантов на европейском рынке труда. Иммигранты могут вызвать понижение заработной платы у менее квалифицированных рабочих. Находящаяся в политическом центре либеральная элита («люди Давоса») выступают за глобализацию.

Известный германский социолог, профессор Мюнхенского университета Ульрих Бек сформулировал представления о «глобальном обществе риска». Современный мир, по мнению ученого, со скоростью технического прогресса увеличивает глобальный разрыв между языком обозримых рисков, в границах которых мы мыслим и действуем, и необозримых угроз. Технические достижения в области атомной энергетики, генных, компьютерных и других технологий могут вызвать в будущем непредсказуемые, неконтролируемые и, возможно, необъяснимые последствия, угрожающие существованию жизни на Земле. Человек своими цивилизационными решениями создает глобальные проблемы и угрозы, противоречащие институционализированному языку существующего контроля. Так было с Чернобылем или атакой террористов против США. В этом состоит политическая взрывоопасность глобального общества риска, которую нельзя описать или измерить только количеством погибших или раненых. В глобальном обществе риска, как правило, «взрывается» ответственность государственных институтов, оказывающихся беспомощными при соприкосновении с действительностью.

Ульрих Бек выделяет в глобальном обществе риска экологические, финансовые кризисы и транснациональные террористические угрозы. Глобальный характер зримых угроз вызывает к жизни новые формы политических альянсов, направленных против общих угроз, и усиливает региональную разновременность или же неравенство между странами. Очевидно, что пути, ведущие в глобальное общество риска и из него, будут различны для западных и других государств. Монополии европоцентризма приходит конец. Можно предположить, что в будущем будет существовать много обществ, например, китайское, российское или латиноамериканское. Они будут стремиться предложить и испытать другие модели современности, выборочно использующие элементы западной модернизации.

В современном мире произошло «отмирание расстояний» в военной сфере. Мирные символы гражданского общества повсюду могут стать инструментами ада в руках решительных фанатиков. Террористические группировки вступили в конкуренцию с государствами и превратились в глобальный фактор. Современный транснациональный терроризм может иметь самые разные цели, идеологии и фундаментализмы. Террористы-смертники черпают чудовищную разрушительную силу из целенаправленного отказа от собственной жизни и тем самым разрушают существующие нормы права. Террорист-самоубийца является носителем одноразового акта, обусловленного одновременностью деяния, добровольного признания и самоуничтожения. Мы стоим на пороге индивидуализации войны, что, в конечном счете, ведет к смерти демократии.

В контексте глобального общества риска смещается значение понятий «экономическая глобализация» и «неолиберализм». Вспышка транснационального «Чернобыля глобализации» похоронила блага неолиберализма. Девиз о замене политики и государства экономикой стремительно теряет свою убедительность. Победное шествие неолиберализма не состоялось. Вера капиталистических фундаменталистов в спасительную силу рынка и глобальную справедливость оказалась опасной иллюзией. Без государства и государственных институтов не может быть безопасности.

Альтернатива неолиберализму видится не в национальном протекционизме, а в новой эре глобализации политики и государств. Транснациональная политика теперь определяется готовностью к взаимопроникновению и кооперации. Ульрих Бек обращает внимание на странную закономерность. Противодействие глобализации заставляет ее мотор работать еще интенсивнее. Этот парадокс заключается в том, что противники глобализации сами пользуются глобальными средствами коммуникаций. Террористический акт против Америки был показан как катастрофа и массовое убийство в прямом эфире.

Политическая динамика изменила подход к проблемам национальной безопасности. Перед угрозой глобального террора, финансовых и экологических кризисов единственный путь к национальной безопасности пролегает через транснациональную кооперацию. Глобальные альянсы стали необходимы не только для внешней, но и для внутренней безопасности. Будущее, по мнению ученого, за отрытыми миру государствами, опирающимися на принципы национальной индифферентности. Подобно тому, как в прошлом международное право отделило государство от религии, так возможно разделение государства и нации. Отрытое государство должно обеспечить возможность исповедовать разные религии, обеспечить трансграничное сосуществование этнических, национальных и религиозных самосознаний на основе принципа конституционной терпимости.

Как ни парадоксально, но при определенном стечении обстоятельств Соединенные Штаты сами могут стать главными оппонентами глобализации. В новой книге американского экономиста Лестера Туроу «Фортуна сопутствует смелым» (New York, 2003) исследуются противоречивые процессы глобализации. Экономическая мощь США, обеспечивающих 31% мировой добавленной стоимости и 23% мирового валового продукта, рассчитанного с учетом паритета покупательной способности национальных валют, лидерство в высоких технологиях, темпы экономического роста, возможность политического и силового влияния на остальной мир делают Соединенные Штаты лидером глобализации. Однако, Америка, по мнению автора, может стать наиболее серьезным оппонентом и слабым звеном глобализации, если она не станет увеличенной в масштабах американской экономикой.

Степень развитости государств не может быть определена показателем ВВП на душу населения. Высокоразвитые страны должны быть способны самостоятельно создавать новые технологии. Экономики Японии и Южной Кореи развивались на основе копирования западных технологий. Японская экономика остановилась в развитии, когда потребовался переход к собственному производству высоких технологий. ВВП Японии в 2002 г. составил лишь 116% к 1990 г. Китай и другие азиатские НИС пошли по пути «обучения» новейшим технологиям. Этот подход в отличие от «копирования» еще больше развращает. Не может быть вечной стратегия роста на основе экспорта. Поэтому китайское столетие наступит не скоро.

Америка, последовательно выступающая за либерализацию экономических отношений, выигрывает от глобализации через приток в страну капитала и творчески мыслящих людей. С другой стороны, испытывает негативное воздействие глобализации, выражающееся в снижении конкурентоспособности на внешних рынках отечественных товаров и росте огромного внешнеторгового дефицита. Дешевые импортные товары, проникающие на американский рынок, способствуют росту потребления, что снижает нормы сбережения и увеличивает зависимость от импорта капитала. Если Азия подвержена кризисам как регион, базирующийся на развитии экспорта, то Америка подвержена кризисной зависимости от импорта. Американские заимствования отличаются от заимствований остального мира. У большинства стран долги накапливаются в долларах, Америка может печатать доллары, что гарантирует от опасности дефолта США по их обязательствам. Но если иностранные инвесторы откажутся от долларовых активов и перестанут финансировать дефицит американского платежного баланса, может наступить кризис.

Рассмотрим альтернативные системы капитализма. После распада Советского Союза неолиберальный романтизм преждевременно возвестил о «конце истории». Фактически восточная часть христианского мира, «опаленная радиацией атеизма», сдалась Западу. На место второй сверхдержавы вновь претендует коммунистическая страна. Китай является государством-цивилизацией, и Западу будет значительно труднее или даже невозможно установить позитивный межцивилизационный диалог.

Теория альтернативных систем капитализма (АСК), по мнению В.Г. Шемятенкова, исходит из ограниченности европейской модели капитализма и рассматривает общество как триаду культуры, общественных институтов и экономики. При этом экономическая система вырастает из общественных институтов, а общественные институты — из культуры. Кроме взаимодействия элементов триады важную роль играют внешние по отношению к ним факторы. Во-первых, государство, являющееся связующим звеном между культурой и общественными институтами. Во-вторых, внешние материальные и нематериальные влияния. Мировой рынок навязывает местным экономическим системам логику глобальной рыночной конкуренции и более совершенные технологии. Извне приходят идеи, нормы и ценности, воздействующие на местную культуру, при эффективном воздействии они вызывают трансформацию общественных институтов, а через них и экономики.

Культура включает рациональность, самоидентификацию и власть. Самоидентификация служит индикатором «горизонтального порядка» или гражданского общества и определяет его характер (индивидуалистский или коллективистский).

Общественные институты включают человеческий капитал (совокупность способных людей) и социальный капитал (доверие, прочность правопорядка и контрактных отношений).

Экономическая система включает три измерения: собственность, отношения между экономическими операторами, дополняющими отношения рыночной конкуренции, и управление.

Ключевую роль в динамике триады играет рациональность в экономике, науке и технике, которая не обязательно может существовать только в европейской форме. Рациональность содержит четкую постановку разумных целей и правильный выбор наилучших способов их достижения с использованием сравнительного количественного расчета. Теория АСК различает формальную и субстанциональную рациональность. Формальная рациональность является объективным научным способом определения наилучших средств достижения цели на основе формальной логики. Субстанциональная (ценностная) рациональность имеет дело с распределением благ между членами общества. Этот процесс зависит не только от экономического положения людей, но и от характера горизонтальных и вертикальных отношений, то есть особенностей общества и государства. Огромную роль в этом процессе играют политические, религиозные, этические и другие социокультурные факторы. В результате субстанциональная рациональность определяется главным образом социальными и культурными ценностями, а не экономическими категориями. Таким образом, формальная рациональность может быть встроена в разные цивилизационные системы ценностной рациональности.

Истоки теории АСК прослеживаются в трудах Макса Вебера. На роль современного манифеста новой теории претендует коллективная монография американских ученых «Культура имеет значение» (2000). Книга озаглавлена по аналогии с трудом Милтона Фридмана «Деньги имеют значение», ставшего манифестом «монетаристской революции».

«Семейный капитализм» представляет модернизированные на основе западного опыта предпринимательства тысячелетние традиции семейного бизнеса. «Семейный капитализм» является одним из локомотивов китайской экономики и «экономического чуда» других «азиатских тигров». Частная собственность существует в форме собственности отдельных семей и сплоченных вокруг них кланов.

Исходя из теории альтернативных систем капитализма в становлении китайского «семейного капитализма» определяющую роль играют специфические формы рациональности, самоидентификации и власти, берущие начало от традиционных конфуцианских принципов. В результате экономические реформы не ведут к возникновению западного индивидуализма с опорой на права человека. При трансформировании социалистической системы китайское общество опирается на семью и конфуцианские традиции уважения учености (знаний).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>