Полная версия

Главная arrow Политология arrow Глобалистика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Социальная глобализация

  • 4.1. Социальные парадоксы и демократия чувств
  • 4.2. Мировые религии
  • 4.3. Культурная глобализация
  • 4.4. Технология формирования общественного сознания

Марксизм-ленинизм предпринял попытку социальной глобализации путем Всемирной революции. Национализм, марксизм, либерализм, консерватизм, немарксистский социализм, анархизм и фашизм утрачивают мобилизационный потенциал. В современном мире на фоне ослабления роли идеологий доминирует экономическая глобализация, о которой Папа Римский в проповеди во время визита в Мексику, сказал: «Глобальная экономическая система, в центре которой находится только рынок, отсутствуют другие регулирующие механизмы, не может обеспечить мировую гармонию».

Социальные парадоксы и демократия чувств

Нужно ублажать тело, чтобы душе не расхотелось в нем жить.

Уинстон Черчилль

Английский ученый, один из крупнейших социологов современности, Энтони Гидденс изучает проблемы глобализации с середины 1980-х годов. Ученый является директором знаменитой Лондонской школы экономики, занимающей в рейтинге 160 британских университетов второе место (между Кембриджем и Оксфордом). Он автор более тридцати книг, переведенных на многие языки мира. Наиболее известные книги: «Капитализм и современная социальная теория» (1971, русский перевод 1999); «Конституция общества» (1984); «Последствия современности» (1990); «Преображения близости» (1992) и «Третий путь» (1998); «Ускользающий мир» (1999, русский перевод 2004).

Рассмотрим взгляды ученого на социальную глобализацию, изложенные в цикле лекций, которые легли в основу книги «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». Лекции были прочитаны в рамках Программы Рейта и подготовлены на Би-би-си для трансляции на широкую аудиторию многих стран. Лекционный курс назывался«Ускользающий мир». По мнению автора, эта фраза наиболее точно передает чувства, которые испытывают многие люди, живущие в эпоху быстрых перемен. Эта волнующая человека эпоха отличается от прошлых переходных периодов грандиозными переменами, охватывающими не отдельные регионы земного шара, а мир в целом. Не оправдалась марксистская точка зрения, что дальнейшее развитие науки и техники сделает мир более стабильным и упорядоченным. Не оправдался наивный оптимизм на неизбежность устойчивого развития: мир не только не стал управляемым, но, судя по всему, вышел, «ускользнул» из-под контроля. Научно-технический прогресс не всегда приводит к положительным результатам. Возникли новые факторы риска, затрагивающие каждого, независимо от степени привилегированности или обездоленности человека. Глобализация перестраивает образ жизни. Локомотивом глобализации выступает политическая, экономическая и технологическая мощь Соединенных Штатов Америки. Глобализация наступает с Запада и изменяет не только остальной мир, но и тех, кто идет в ее авангарде. Энтони Гидденс резюмирует: «Хозяевами своей истории мы никогда не станем, но найти способ «поймать» наш ускользающий мир можем и должны».

Никто не знает суть надвигающего глобального порядка.

Произошло повсеместное распространение термина «глобализация», практически отсутствовавшего до конца 1980-х годов.

Глобализация лишь отчасти означает вестернизацию. Распро- станенным явлением становится «колонизация наоборот» — влияние развивающихся стран на развитие событий в западных государствах. Например, латиноамериканизация юга Калифорнии, возникновение глобального высокотехнологического сектора в Индии.

По отношению к глобализации профессионалы разделились на скептиков и радикалов. Скептики оценивают разговоры о глобализации как болтовню, сотрясение воздуха. Они считают, что мир продолжает развиваться так же, как он развивается уже много лет. Кроме того, усиливается регионализация международных экономических отношений, о чем свидетельствует опыт Европейского Союза. Большинство стран этого объединения торгуют преимущественно между собой, и этот обмен нельзя назвать по-настоящему глобальным. Радикалы считают глобализацию абсолютно реальным явлением: рынок стал глобальным и национальные границы для него не существуют; страны утратили большую часть своего прежнего суверенитета; политики не могут влиять на события так же, как в недавнем прошлом.

Глобализация являет сложное сочетание противоречивых или даже противоположных процессов. Глобализация не только переносит полномочия местных сообществ и государств на международный уровень, но и приводит также к противоположному результату, порождая требования об автономии на местах. В процессе глобализации создаются новые экономические и культурные зоны внутри страны или в рамках нескольких государств, ориентированные преимущественно на внешний мир (Гонконг, Силиконовая долина в Калифорнии, Каталония с Барселоной и др.). Культурные символы глобализации, связанные с Америкой, — индустрия Голливуда, «кока-кола», «Макдональдс», Си-эн-эн и др.

Меняется роль суверенного государства в международных отношениях. Экономическая политика на уровне государства не обладает прежней эффективностью. Устаревают прежние формы геополитики, и государствам необходимо пересмотреть свою идентичность.

Энтони Гидденс выделяет следующие риски и опасности, порожденные глобализацией. Коренным образом меняется природа государства, когда им угрожают риски и опасности, а не враги. Риск отличается от опасности или угрозы. Понятие риска связано с активным анализом опасности с точки зрения будущих последствий. Великие цивилизации древности (Греция, Рим, Китай) жили в основном прошлым. Для ситуаций, связанных с риском, у них существовали понятия судьбы, удачи или воли богов.

Готовность идти на риск является непременным условием свободного предпринимательства, это источник энергии, создающий богатства капитализма. Современный капитализм внедряется в будущее благодаря оценке будущих прибылей и убытков, а значит, и риска. Благодаря страховке человек уже не готов идти на риск. Появление современных видов страхования связано с мореплаванием. Торговля риском или его перекладывание на других является характерной чертой капитализма. Но сегодня риск приобретает новое, специфическое значение. Если в прошлом риск считался способом регулирования будущего, его нормализации и подчинения нашей воле, то сегодня его природа изменилась.

Причина внешнего риска связана с неизменными традициями или законами природы (неурожаи, наводнения, эпидемии и голод). Рукотворный риск связан с нашим познанием окружающего мира (экологический риск, связанный с глобальным потеплением, чернобыльская катастрофа, трансгенные культуры, мировой экономический кризис). Мы живем в мире, где опасности, созданные нашими руками, становятся более серьезными, чем приходящие извне. Жизнь в глобальную эпоху обусловлена множеством новых ситуаций, связанных с риском.

Понятие «традиция» возникло в Европе в последние двести лет. Идея традиции является порождением Нового времени. Все традиции являются выдуманными и часто оказываются более молодыми, а не уходящими в мглу веков. Когда влияние традиции и обычаев в мировом масштабе ослабевает, меняется основа самоидентификации — ощущения себя как личности. Человек должен гораздо активнее, чем раньше, создавать и воссоздавать собственную идентичность. Фрейд, закладывая основы современного психоанализа, по сути, выработал метод обновления идентичности на ранней стадии процесса детрадиционализации. Психоанализ возвращает человека в собственное прошлое, чтобы приобрести большую самостоятельность в будущем.

Гидденс выделяет два полюса глобализации — борьба между зависимостью и самостоятельностью, столкновение между космополитическим мировоззрением и фундаментализмом. Фундаментализм возник в ответ на влияние глобализации. Сам термин появился на рубеже XIX и XX столетий применительно к американским протестантским сектам. Фундаментализм не является синонимом фанатизма и авторитаризма. Фундаменталисты призывают вернуться к древним заветам или священным текстам. Фундаментализм — это традиция в осаде, отстаиваемая традиционным способом, то есть ссылками на ритуальную истину. Фундаментализм произрастает на почве любых традиций и связан с нежеланием понять множественность истолкований или идентичности, с отказом от диалога в мире. Фундаментализм ставит перед современностью главный вопрос: способно ли человечество жить в мире, где нет ничего святого? Нет, — отвечает Гидденс, — не способно, так как человеку необходимы нравственные убеждения: «Нам всем было бы незачем жить, если бы у нас не было того, за что стоит умереть».

Для каждого человека важнее всего глобальные перемены, затрагивающие личную жизнь, — брак и семью, любовные отношения и секс. Трансформируется семья, о которой философ Василий Розанов писал, что «семья есть самая аристократическая форма жизни».

Преобразования, затрагивающие личную жизнь, намного превосходят масштабы любой страны. В сельской местности семья и брак носят часто традиционный характер, тогда как в крупных городах гражданский брак становится более обычным. Семья превратилась в поле битвы между традициями и современностью. Утрата «семейного очага» вызывает большую ностальгию, чем исчезновение любого другого института.

Традиционная семья представляла в прошлом экономическую ячейку, связанную, например, с сельским хозяйством или приобретением собственности. Неотъемлемой чертой традиционной семьи было неравноправие мужчин и женщин, которые считались «движимым имуществом». Из-за отсутствия эффективных средств контрацепции женщины за свою жизнь рожали по десять раз и более.

Секс является необходимым земным искушением для человека. В знаменитом бестселлере Пауло Коэльо «Одиннадцать минут» героиня говорит, что секс — это искусство терять контроль над собой.

За последние десятилетия на Западе радикально изменилась сексуальная жизнь. Произошло отделение секса от деторождения. В результате, когда секс лишен «сверхзадачи», в нем, по определению, не может господствовать только традиционная ориентация (между мужчиной и женщиной). Ядром современной, лишенной экономической роли, семьи стала пара, а основой заключения брака — любовь и сексуальное влечение. Демократический Запад выступает за права сексуальных меньшинств, а СМИ пропагандируют новый стереотип мужчины. Мировые религии осуждают содомию как противоречащую Природе и Богу.

Брак уже не является главной основой совместной жизни. В сложившейся ситуации изменилось положение детей, которые в традиционной семье приносили экономическую выгоду. Ценность детей возросла из-за снижения рождаемости и стала определяться психологическими и эмоциональными потребностями.

Эмоциональные контакты (близость) заменяют прежние связи между людьми в личной жизни в трех главных сферах — сексуальные и любовные отношения, отношения между родителями и детьми, а также дружба. Гидденс вводит идею «чистых отношений», зависящих от активного доверия. Основным условием близости является откровенность, когда человек раскрывается перед другим. Эти отношения могут устанавливаться на основе диалога или беседы, когда люди не скрывают друг от друга слишком многого. Эти новые ценности в личной жизни соответствуют ценностям политической демократии, одним из главных атрибутов которой является открытый диалог и равноправие полов. Это новое явление, названное ученым демократией чувств, находится на переднем крае борьбы между космополитизмом и фундаментализмом. Демократия чувств является одним из элементов прогрессивной гражданской культуры, вырабатывающей терпимость и другие убеждения, характерные для гражданского общества.

Развитие глобальных коммуникаций способствует распространению демократии. В современном мире большинство государств называют себя демократическими, включая коммунистический Китай. Гидденс связывает демократию с реальным соревнованием политических партий в борьбе за власть на основе регулярных и честных выборов. Торжество западной модели связывается с сочетанием демократии со свободной рыночной экономикой. Вместе с тем отмечается парадокс демократии: граждане демократических стран испытывают разочарование в демократической системе, завоевавшей за последние десятилетия важные позиции по всему миру.

Необходимо равновесие между государством, экономикой и гражданским обществом. Когда господствует только государство, это ведет к его распаду, как это произошло в бывшем Советском Союзе.

Разговоры о демократии на надгосударственном уровне широко обсуждались на протяжении XX столетия. Но вместо мировой гармонии разразились две мировые войны, унесшие жизни более ста миллионов человек. Современный мир стал более взаимозависимым, и изменился характер мирового сообщества, ему нужна ббль- шая управляемость, которую могут обеспечить демократические институты.

Немецкий ученый Р. Роберт предложил региональный режим в области прав человека. Он содержит дифференцированный подход к дальнейшему развитию и укреплению международного режима защиты прав человека. Права человека в условиях глобализации должны пониматься не только в исключительно западном и либеральном варианте, но и с учетом национального и регионального многообразия.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>