Полная версия

Главная arrow Политология arrow Глобалистика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Неолиберальная глобализация

Неолиберальная глобализация — интернационализация экономической, политической и культурной жизни человечества, сопровождаемая игнорированием многих цивилизационных императивов. Это учение западных фундаменталистов о всесильном рынке и мировой справедливости. Вера в неолиберализм оказалась опасной иллюзией, представляющей угрозу для национальной безопасности. Неолиберальная глобализация благоприятствовала «разбазариванию» национального богатства постсоветских государств и вывозу капитала за границу.

Этот процесс исследуется в книге российского философа и политолога Александра Панарина «Искушение глобализмом» (2002), предостерегающего от ошибки приписывать заслугу в формировании больших единых пространств либо капитализму (формирование мирового рынка), либо миссионерской деятельности интеллигенции. История мировых религий подтверждает, что задолго до глобализации экономического пространства формировались большие духовные пространства. Народы, за исключением драматических промежутков истории, предпочитали вместо этнического изоляционизма единые великие универсалии.

Неолиберальная глобализация, по мнению Панарина, неизбежно приведет к поляризации человечества на представленный западным миром «золотой миллиард» и бесправную периферию. Геополитические, культурные и экономические проекты «теоретиков глобализма» ведут к нестабильности.

В разгар «холодной войны» столкнулись либеральный (капиталистический) и коммунистический проекты, каждый из которых вышел из европейского модерна или Просвещения, связанного с созданием единого Большого пространства и Большого исторического времени. Столкнувшись в едином социокультурном поле христианской цивилизации, каждый из проектов предлагал разные способы достижения цели, включая свободу, равенство, благосостояние и просвещение.

Сознание эпохи модерна опиралось на универсальную политическую экономию и социологию в поисках высшего смысла жизни, а самосознание постмодерна формируется с опорой на культурную антропологию и этнологию, подчеркивающие дискретность социума и доминирование удовольствия над приверженностью единым целям. Если англо-американская философия склонна прописать «реальный социализм» в качестве русской этнографической экзотики, то французы, имеющие длительный диалог с русской культурой, ощущают в этом европейские корни Просвещения. Жан Поль Сартр истолковал драму реального социализма как принципиальное столкновение идеи с косной действительностью, искажающей чистоту первичного замысла. Французам и русским свойственна загадочная болезнь «идеологического фундаментализма», которому атеисты подвержены сильнее, чем верующие.

А.С. Панарин различает просвещенческий, эзотерический и монопольный глобализм. Просвещенческий глобализм обусловлен формированием единого мирового пространства на принципах европейского Просвещения. Эта эпоха превратила «чувственных индивидуалистов» Нового времени в рационально мыслящих и законопослушных представителей современной цивилизации. Трансцендентный субъект Просвещения открыл перспективы мировой науки, единого законодательства и общечеловеческой морали, единой исторической перспективы. Просвещенческий глобализм использовался в качестве основной приманки для советской интеллигенции, сыгравшей роль разрушителя отечественного социокультурного пространства.

Эзотерический глобализм (тайный, предназначенный для посвященных) связан с интернационализацией элит, формированием мирового клуба избранных преимущественно из стран «золотого миллиарда». Кроме того, Запад поманил посткоммунистические элиты, получившие за продажу своих стран гарантии их новой собственности, приватизированной «в особо крупных размерах». После выполнения этих функций национальные элиты, превратившиеся в «элиту в законе», были отвергнуты Западом как представляющие угрозу идеалам демократического гражданского общества. Монопольный глобализм стал реальным содержанием современных процессов интернационализации на основе американских ценностей в интересах капитала США.

Каждый из трех основных типов глобализма был использован при переходе от биполярного к однополярному миру. Для манипулирования широким общественным мнением, направляемым демократической интеллигенцией, использовался просвещенческий глобализм. Для манипулирования сознанием посткоммунистической элиты применялся эзотерический глобализм, включающий прежние конфликтующие друг с другом национальные элиты в мировой клуб избранных. Реальный процесс «пошел» по третьему пути по типу монопольного (американского) глобализма. Стало очевидным, что незадачливых кандидатов в мировую правящую элиту попросту одурачили. Западные «победители» стали бесцеремонно требовать права участия в переделе и перераспределении ресурсов всего постсоветского пространства. Россия не успела оглянуться, как из стратегического партнера превратилась в побежденную страну.

Кроме вышеперечисленных типов глобализма формируется этнический и криминальный глобализм. Этнический глобализм — влияние крупных диаспор и этнического предпринимательства на международные экономические отношения и формирование мирового рынка. Здесь выделяются еврейская и китайская диаспоры. Еврейская диаспора выступила в качестве носителя преимущественно американских неолиберальных ценностей «открытого общества». Китайская диаспора является продолжателем традиций Великого китайского порядка. Мировые диаспоры, среди которых оказался и русский народ, играют исключительную роль в процессах глобализации. Поэтому важно, как будет происходить социопсихологическая трансформация русских в новом зарубежье и кем они станут по отношению к Большой родине.

Еврейская диаспора, давно пребывавшая на рубеже культур, формирует, согласно психоаналитической теории, психологию той самой отстраненности, которая является главной субъективной предпосылкой глобализации. Для современных евреев Америка стала «землей обетованной», олицетворением классического идеала «открытого общества». В отличие от тех, кто полагает, что мировое еврейство использует Америку в своих целях, Панарин придерживается мнения других оппонентов. Соединенные Штаты эксплуатируют ожидания евреев и манипулируют их сознанием. Если в прошлом веке «окончательное» решение еврейского вопроса связывалось с Коммунистическим интернационалом, то в настоящее время — с «концом истории» — глобальным «открытым обществом», когда человечество превратится в счастливую диаспору, не знающую отечества. Во многих странах евреи выполняют роль американской «пятой колонны». Но если Америка, объявившая об окончательном приговоре человеческой истории, не сможет прибрать мир к рукам, то каким очередным риском это обернется для еврейской диаспоры?

Произошла инверсия еврейского сознания. Еврейские интеллектуалы после окончания Второй мировой войны доказывали неразрывную органическую связь фашизма с немецкой национальной традицией и менталитетом. Но как только Германия превратилась в главного союзника Америки, еврейские интеллектуалы вспомнили о теории Макса Вебера. И протестантская аскеза из воплощения нацистского зла превратилась в важную предпосылку всех либеральных добродетелей. А колыбелью современного тоталитаризма отныне выступает русская община.

Российские реформаторы зарекомендовали себя не демократами, а глобалистами. Родилась клановая мораль, отвергающая нравственные начала в угоду корпоративному эгоизму. По мере того, как еврейский элемент, вошедший в российскую правящую элиту, «глобализуется» и дистанцируется от больших национально-государственных целей, он одновременно криминализируется и приобретает мафиозные черты.

Криминальный (.мафиозный) глобализм — переплетение глобализма с мафиозными субкультурами, формирование единого мирового пространства криминальной экономики. Здесь в качестве своеобразных транснациональных корпораций выступают этнические группировки, среди которых численностью и организованностью выделяются китайские триады.

Панарин выделяет следующие особенности неолиберальной глобализации, в том числе наиболее остро проявившиеся в Восточной Европе:

  • • интернационализация национальных элит и их трансформация в «тайный интернационал»;
  • • монополия экономической власти финансовой и другой олигархии;
  • • отделение финансового капитала от производящей экономики;
  • • деиндустриализация;
  • • превращение науки в производство знания-товара;
  • • усиление роли мировых диаспор;
  • • криминализация международных отношений;
  • • приватизация планетарных ресурсов;
  • • свертывание социальных и экологических программ;
  • • «культурный империализм», или экспансия американской массовой культуры;
  • • столкновение неолиберального и религиозного фундаментализма;
  • • американская геополитическая экспансия в Евразии;
  • • демодернизация бывшего «второго мира»;
  • • усиление «пятой власти», конвертировавшей старую коммунистическую власть в новую собственность;
  • • реванш наихудших над наилучшими;
  • • миф об устойчивом развитии.

Интернационализация и трансформация национальных элит за спиной народа является интимной стороной глобализма, которая заключается в последовательном отстранении от местных интересов и традиций. Если в прошлом национальная элита была выразительницей воли народа в стремлении к лучшему будущему, то в эпоху глобализма быть элитой означает «членство в некотором тайном интернационале». Привилегированный глобализм за счет демодернизации и примитивизации жизни народов составляет главный вызов века.

В чем суть «тайного интернационала»? Двойные стандарты «цивилизованного общества» проявляются в решимости строить будущее для избранных, или «золотого миллиарда», за счет обманутого и обездоленного «третьемирского» большинства, присвоения меньшинством планетарных ресурсов. При этом бывший «второй мир» лишают реально достигнутых в ходе социалистической модернизации индустриализации и массового просвещения. Неолиберальная глобализация благоприятствовала «разбазариванию» национального богатства постсоветских государств и вывозу капитала за границу. Носителями глобализма на Западе являются этнические провинциалы, не желающие общечеловеческого будущего.

Неолиберальный глобализм означает приватизацию планетарных ресурсов «избранным» меньшинством человечества. Отсюда истоки активизации «нового» геополитического мышления на основе соци- ал-дарвинистской теории естественного отбора. Планетарные ресурсы из рук неумелого большинства должны быть перераспределены в управление «избранных». Технологи социал-дарвинистского глобализма, по мнению Панарина, пытаются отыскать будущее в образцовом пространстве процветающего Запада. Однако будущее нельзя обрести в пространстве или выменять на те или иные геополитические уступки. Будущее обретается только во времени путем творения, требующего автономии, ответственности и высокого самоуважения.

На Западе трансформировались взгляды на глобальные проблемы. Свертываются социальные и экологические программы. Западная буржуазия после распада мировой социалистической системы начала демонтаж социального государства в интересах неолиберальной экономики. Западное потребительское общество рассчитывает получить новые дивиденды не от научно-технического прогресса, а от перераспределения ресурсов, изымаемых у утративших национальный экономический суверенитет незападных народов. Как свидетельствует европейская история, фазы временного прорыва в будущее периодически сменялись фазами геополитических переделов пространства.

Панарин акцентирует внимание на интеграции систем Востока и Запада как условии глобальных социокультурных революций. Такая интеграция заложена в самой биполушарной, западно-восточной, структуре мира. Цивилизационные понятия Запад и Восток являются, по-видимому, аналогом бинарности человеческого мышления, обусловленной двухполушарной структурой мозга.

Америка пытается предотвратить всякие попытки Западной Европы пойти на риск большого цивилизационного творчества на основе поворота к Востоку и интеграции восточных идей. Современный мир имеет дело с агрессивным неолиберальным фундаментализмом Запада и ответным фундаментализмом Востока, включая мусульманский.

Однополярный мир нарушает справедливый баланс интересов Запада и Востока и неминуемо ведет к новой мировой войне. Было бы наивно предполагать, что мотивом американской геополитической экспансии в Евразии является забота о правах человека. Для страны эмигрантов, не имеющей глубоких культурно-исторических корней, Евразия — не местожительство, о качестве которого стоит заботиться, а природно-ресурсный резерв. Важнейший из архетипов американского сознания заключается в сочетании обиды и ненависти к оставленному Старому Свету с верой в новую обетованную землю. Белые пришельцы восприняли американских аборигенов не в качестве законных хозяев континента, а как досадный балласт. И вместо диалога туземное население постигла демографическая и культурная катастрофа. Здание новой цивилизации воздвигалось на основе философии «пустого» пространства. В постбиполярном мире подобная катастрофа может принять глобальный характер.

В геополитическом противостоянии Моря и Континента Море инициирует виртуальные процессы и манипулятивное знание. Инициаторами здесь выступают те, у кого меньше физических ресурсов и меньше готовности прилагать реальный труд для обеспечения завышенных притязаний. В этом противостоянии евразийский континент призван противопоставить «принцип реальности» атлантическому «принципу удовольствия». Реальность Евразии заключается в огромных природных и трудовых ресурсах.

Неолиберальная глобализация обнажила природу экономического тоталитаризма. Между буржуазным и демократическим обществом есть противоречие, которое на Западе не сумели разрешить. Это, прежде всего, противоречие между авторитарной системой предприятия и демократической политической системой. Победа неолиберализма над тоталитаризмом привела к монополии экономической власти олигархов. Глобализм по-американски — это тоталитарная экономическая власть финансовой и другой олигархии, преследующей планетарные амбиции. В качестве нового специфического товара стали выступать национальные интересы, связанные с контролем над собственными ресурсами и территорией. Поставщиком этого товара на мировом рынке являются местные элиты, получившие соблазн попасть в разряд избранных.

В условиях глобализации происходит отдаление финансового капитала от производящей экономики. Современный банк господствует над предприятием, а международные диаспоры финансовых спекулянтов — над экономическим государственным суверенитетом.

Глобальный сдвиг сопровождается процессом деиндустриализации. На Западе он описывается как переход к цивилизации услуг. Деиндустриализация означает демобилизацию. Массовое сокращение промышленных армий психологически приводит к тем же последствиям, что и демобилизация армий после закончившихся сражений. В постсоветском пространстве издержки массовой демобилизации промышленной армии сопровождаются синдромом побежденных. «Рыночники» в процессе реформирования практически уничтожили заделы постиндустриальной цивилизации и обрекли причастных к промышленному подвигу на статус социальных изгоев.

Глобализация способствует превращению науки в производство знания-товара. Это процесс может иметь и негативные последствия для общества. Большинство гуманитарных наук, за исключением экономики, юриспруденции и социологии, будут обречены на полную маргинализацию. Учитывая, что теневая экономика дает высокую норму прибыли, следует ожидать монополизацию знания криминалом. Если внутри страны наука перейдет на сторону корпоративно-криминальных группировок, то на глобальном уровне станет инструментом господства богатых. Не секрет, что через благотворительные и другие западные фонды финансировались проекты, способствующие разрушению цивилизационного кода Восточной Европы.

Среди агентов глобализма выделяется «пятая колонна», ассоциируемая с «пятой властью», в отличие от известных четырех властей (законодательной, исполнительной, судебной и СМИ). «Пятая власть» является властью спецслужб, при которой публичные политики становятся «марионетками театра кукол». В Советской России в качестве «пятой колонны» пролетарского Запада выступали большевики. Большевистское меньшинство пришло к власти в результате переворота и использования эсеровских лозунгов.

По мнению Александра Панарина, одним из первых инициаторов перестройки и нового мышления был президент Соединенных Штатов Джон Кеннеди, попытавшийся претворить в жизнь великие принципы суверенного гражданского общества, которое тайно не опекают и не контролируют спецслужбы. В результате он был устранен американской спецслужбой.

Сторонниками неолиберальной глобализации выступают представители чикагской экономической школы, исповедующие монетаристскую философию. Монетаристская революция взорвала существующие статусные коммуникации. Посредством денег наступило торжество сомнительных личностей с наихудшими моральными качествами. И в этом смысле происходящее в Восточной Европе напоминает реванш отщепенцев и люмпенов большевистской революции. Новые буржуа с революционной энергией взламывают социальные и моральные нормы, осуществляя тихий геноцид незащищенного народа.

«Новые русские» и другие этнонациональные разновидности «элиты в законе» вместо пути к глобальному сообществу через цивилизационный диалог предпочитают дорогу инстинкта и телесности. Для них сбрасывание «одежды культуры» и «обнажение телесности» означает искомую глобальную тождественность. Эта тенденция поощряется продажными местными режимами и западными глобалистами. Чем быстрее культурное пространство человечества превратится в геополитический вакуум, тем успешнее он будет заполнен новыми хозяевами мира.

В постсоветском обществе сошлись две социальные группы — бывшая номенклатура, обменявшая власть на собственность, и революционеры монетаризма, с помощью денег отвоевавшие экономические пространства и статусы. В будущем их пути разойдутся, как это произошло в прошлом с большевистскими революционерами. Одни будут ориентироваться на лояльность местной среды, а другие — на глобальный интернационал. Новые буржуа строят постиндустриальное общество, центром которого служит не материальное производство и институты духовного производства (например, классические университеты), а банк.

Неолиберальная глобализация породила нестабильный мир с мифом об устойчивом развитии. Произошла деградация великой триады (духовной, политической и экономической власти), с которой связано зарождение всех цивилизаций, в роковую одномерность экономической власти, покупающей себе политических менеджеров с низким уровнем общеобразовательной культуры.

Дилемма ближайшего будущего заключается в духовной власти или власти инстинкта. Для будущих соискателей духовной и политической власти потребуется способность к высочайшей самодисциплине, аскетизму и жертвенности. Такие люди возродят суровую и обезлюдевшую российскую Евразию (постсоветское пространство). Для реванша социального начала над инстинктами нужна политическая воля большой власти. Настоящее гражданское общество представляет собой мобилизованную территориальную общину (полис), сообща решающую местные проблемы.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>