Влияние православия на социально-экономические отношения в России

Теория православной экономики. С.Н. Булгаков

В отечественной научной мысли начала XX в. проблема развития капитализма в ее связи с религиозной жизнью, главным образом с православием, рассматривалась в работах русского философа, социолога и богослова С.Н. Булгакова (1871—1944). В своем жизненном и творческом пути С. Булгаков пережил не одну духовную эволюцию: от марксизма через идеализм придя к православию и став практически единственным теоретиком православной экономики в России.

Под воздействием философии Канта Булгаков приходит к выводу, что основные принципы общественной и личной жизни должны быть выработаны на основе теории абсолютных ценностей, добра, истины и красоты, постепенно порывает с марксизмом и переходит к идеал-реализму православной церкви. В 1918 г. Булгаков принимает священство. Во многих своих работах наряду с идеалом общественной жизни он ставит вопрос об идеале экономическом; социальная жизнь для него не может быть оторвана от жизни хозяйственной. В 1922 г. по обвинению советского правительства во враждебном отношении к советскому режиму Булгакова высылают из России. С 1925 по 1944 г. Булгаков занимает кафедру догматического богословия в Парижском православном духовном институте.

Проблемы взаимодействия религии и экономики в условиях российского общества поднимаются Булгаковым в его работах «Церковь и социальный вопрос» (1906 г.), «Загадочный мыслитель» (под псевдонимом Н.Ф. Федоров, 1908 г.), «Народное хозяйство и религиозная личность» (1909 г.), «Философия хозяйства» (1912 г.), «Христианство и социализм» (1917 г.), «Икона и ее культ» (1931 г.), «Православие» (1933 г.) и др.

Из перечисленных работ следует особенно выделить статью «Народное хозяйство и религиозная личность», где Булгаков впервые глубоко рассматривает связь православия с капитализмом в России. Высоко оценивая веберовскую «Протестантскую этику», Булгаков указывает на то, что благодаря этой работе религия как фактор экономического развития вводится в круг изучения экономической жизни. Он констатирует, что влияние религиозного фактора на экономическую жизнь изучено у нас недостаточно и что подобного рода исследования почти совершенно отсутствуют в области русской хозяйственной жизни, включая историю русской промышленности.

Для Булгакова христианский идеал — Царство Божие — не может быть осуществлен в пределах земной жизни и в пределах земного общества. Разлад между человеком и миром вызывает необходимость труда и хозяйственной деятельности. Он считал, что хозяйственная деятельность должна быть понята как нравственное суждение, как имеющее религиозный смысл «делание». Без этого не может быть достигнуто экономическое процветание и обновление России1.

В своем анализе Булгаков исходил из следующего: признание религии важным фактором экономического развития предполагает, что каждый раз его конкретное воплощение имеет специфические черты, диктуемые историческими и национальными особенностями того или иного общества. Прежде всего его интересуют потенции русского православия в качестве стимула экономического развития нашей страны. Это самый важный вопрос для Булгакова. Он соглашается с выводом М. Вебера о том, что капитализм требует особой психологии, не просто отношения к труду как к религиозному и нравственному деянию, но и еще отношения к богатству как к самоцели.

Очень важно для Булгакова и то, что, помимо буржуазного предпринимателя, аскетический протестантизм воспитал еще и трезвых, совестливых, необыкновенно работоспособных и привязанных к труду как к богоугодной цели жизни, чувствующих свою ответственность рабочих.

В своем анализе Булгаков полемизирует с представителями «экономического материализма» (бентамизм, марксизм), выступая с критикой их концепции «экономического человека». Для Булгакова человек — существо действующее, активное, обладающее творческим началом. Как личность не казалась Булгакову «счетной линейкой интересов», а живым творческим началом, так и хозяйство не представлялось ему неким механизмом1.

Булгаков указывает на необходимость исследований истории русской промышленности в связи с духовными биографиями и всей бытовой обстановкой русских пионеров-предпринимателей, раскрыв при этом религиозно-этические основы психологии русской промышленности.

В своем анализе Булгаков указывает на близкую связь русского капитализма и старообрядчества, к которому принадлежали представители ряда крупнейших русских фирм. Нельзя не отметить того факта, что старообрядческие корни имело в дореволюционной России 64% ее торгово-промышленного состава. Из Преображенской старообрядской общины в Москве вышли династии Морозовых, Прохоровых, Солдатенковых, Гучковых и многие другие. Вместе с тем в старообрядчестве существовали и черты, сдерживающие в его среде распространение капиталистических отношений и ограничивающие его предпринимательский потенциал, — глубинный консерватизм, изоляционизм, двойная мораль[1] [2].

Особое внимание обращает Булгаков на то, что связь религиозного сознания и экономической деятельности должна быть приурочена не только к определенной догматике, но и еще более к практическим выводам религии, особенно к требовательности ее в данный исторический момент. Большое значение имеет здесь, по его мнению, как внутренний градус религиозно-аскетического отношения к жизни, так и внешнее положение того или иного вероисповедания: гонения и преследования, отсеивая слабых, вырабатывают стойкость и цельность характера, обнаруживающихся во всех областях жизни, в частности и экономической. Напротив, привилегированное внешнее положение (огосударствление церкви) ослабляет степень влияния религиозного фактора на жизнь, независимо даже от того или иного вероучения.

Православие, по Булгакову, коренным образом отличается от пуританизма и вообще от протестантизма; оно в дисциплине аскетического «послушания» и «хождения перед Богом» (так же, как и догматически не отличающееся от него старообрядчество) имеет могучие средства для воспитания личности и выработки чувства личной ответственности и долга, столь существенных для экономической деятельности, как и для остальных видов общественного служения. «И если теперь влияние религиозной дисциплины православия в экономическом творчестве русского народа становится все менее ощутительным, — писал Булгаков, — ...то это служит лишним обнаружением прискорбного упадка православия в данный исторический момент»1.

Булгаков указывал, что в то время, впрочем как и всегда, борются между собой два отношения к миру вообще и к хозяйственной жизни в частности:

  • 1) механически-утилитарное (на передний план выдвигаются разные интересы и их борьба, момент сознания обязанностей, общественного служения остается сравнительно в тени) — И. Бентам, К. Маркс и др.;
  • 2) религиозное (подчеркивается сознание обязанностей, утверждается понимание и самой общественной жизни как системы взаимных обязанностей) — Л. Толстой, Вл. Соловьев и др.

Булгаков приходит к неутешительному выводу о том, что господство в российском обществе утилитаризма и упадок личности угрожают подорвать современное хозяйственное развитие. Однако, отмечает Булгаков, в русском обществе, среди интеллигенции, развитие производительных сил как своеобразная религиозноРаздел II. Религия и основные социальные институты общества

116

этическая задача недостаточно оценивается. У нас господствует крайний бентамизм (чаще всего в марксистской разновидности) и фикция «экономического человека», принимаемые без анализа и критики. Преобладающее внимание сосредоточивает на себе момент распределения, понимаемого как результат конкуренции, классовой борьбы и сравнительно слабее осознается значение развития производительных сил как творческой задачи — роста всего народного хозяйства как совокупных усилий человеческих воль (особенно это касается аграрного вопроса).

Социальный прогресс, по мнению Булгакова, неразрывно связан с ростом личности, а следовательно, с повышением личной ответственности, самодисциплины. Эта дисциплина неосуществима лишь на почве голых интересов (утилитаризм): она предполагает признание высших этических и в конечном счете религиозных ценностей, нравственных обязанностей в сфере профессионального труда. «Нужно понять, — писал Булгаков, — что и хозяйственная деятельность может быть общественным служением и исполнением нравственного долга, и только при таком к ней отношении и при воспитании общества в таком понимании создается наиболее благоприятная духовная атмосфера как для развития производства, так и для реформ в области распределения, для прогресса экономического и социального».

В качестве рецепта экономического возрождения России Булгаков предлагал «национальное самовоспитание (курсив мой. — В.В.), включающее в себя в качестве одного из прикладных выводов и более здоровое, трезвое и... более честное отношение к вопросу о развитии производительных сил»[3].

  • [1] Булгаков С.Н. Соч: В 2 т. - М, 1993. Т. И. - С. 347.
  • [2] Религия в истории и культуре: Учебник для вузов. — С. 183.
  • [3] Булгаков С.Н. Религия и экономическое обновление России // Религия и общество: Хрестоматия по социологии религии. — С. 707—710.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >