Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow НИР. Современная коммуникативистика № 2(9)

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

КОММУНИКАТИВНЫЙ ТЕКСТ

Типология внутренних состояний персонажа в художественной коммуникации «персонаж - читатель»

В статье рассматривается один из аспектов художественной коммуникации - диалог персонажа с читателем. Герои англоязычного нарративного дискурса при помощи интроспекции, т.е. внутреннего, не видимого окружающим ментального, эмоционального и физического состояния, могут сообщать читателю информацию о своих чувствах и ощущениях. Подобный взгляд «вовнутрь» помогает точнее понять настроение героев, их отношение к происходящим событиям, мотивацию их действий и др. В статье представлена типология внутренних состояний персонажа. Это, в первую очередь, интеллектуальные проявления внутреннего мира героев, информация об эмоциональном состоянии, внутренние физические проявления эмоций, а также физические ощущения. Правильно декодируя получаемую через интроспекцию информацию, читатель может наиболее полно представить себе картину внутреннего мира персонажей, а следовательно, наиболее точно определить основную идею, заложенную автором художественного произведения.

Изучение коммуникативной деятельности человека представляется актуальным направлением современных лингвистических исследований. Подробному анализу подвергается научная коммуникация, в частности аргументативный дискурс [1—3]. Большой интерес вызывают дискурсивные стратегии презентации и самопрезентации политика, выделяются и описываются тактики убеждения адресата и их лингвистическая реализация [5; 6]. В современной публицистике все чаще поднимается вопрос о манипулирующей составляющей, когда журналисты ставят перед собой цель повлиять на мысли и настроения аудитории, используя разнообразный иллюстративный материал [4].

Художественный текст также может рассматриваться как особый вид коммуникации, например, как диалог между автором и читателем, автором и персонажами или между персонажем и читателем. Целью данной статьи является показать, что персонажи англоязычного нарративного дискурса через интроспекцию передают читателю информацию о своем внутреннем состоянии. Отметим, что под интроспекцией понимается внутреннее ментальное, эмоциональное или физическое состояние персонажа, оцениваемое им самим. Указание на самые тонкие переживания персонажей можно рассматривать как часть диалога персонажа с читателем, поскольку, скрывая движения своей души от других фигур фикциональной реальности, персонажи (конечно, по воле автора) описывают свои ощущения читателю, как бы уточняя свои действия и мотивацию.

В первую очередь, необходимо показать интеллектуальные проявления внутреннего мира героев. Например:

(1) The paternal laugh was echoed by Joseph, who thought the joke capital. The ladies only smiled a little. They thought poor Rebecca suffered too much. She would have liked to choke old Sedley, but she swallowed her

mortification as well as she had the abominable curry before it, and as soon as she could speak, said with a comical, good-humoured air, — T ought to have remembered the pepper which the Prince of Persia puts in the cream- tarts in the Arabian Nights. Do you put cayenne into your cream-tarts in India, sir?’ [12, c. 37].

На интроспекцию в данном контексте указывает глагол мыслительной деятельности thought, позволяющий оценить интеллектуальную активность героя, который абсолютно уверен в том, что у него получилась великолепная шутка (thought the joke capital). С другой стороны, читателю виден внутренний мир героини, которая явилась объектом этой шутки: she swallowed her mortification as well as she had the abominable curry before it. В силу одной из причин, известных только ей, она вынуждена была «проглотить» унижение точно так же, как и ужасное (по ее мнению) кушанье перед этим, и сделать вид, что ее собеседник очень остроумен. Таким образом, только читатель при помощи интроспекции может представить себе истинные ощущения героев. Становится совершенно очевидным, что первый персонаж считает себя неотразимым, даже не подозревая, что производит совершенно обратное впечатление на собеседницу.

В контексте (2) через интроспекцию читатель может наблюдать за изменениями в сознании героини:

(2) It was as if thousands and thousands of little roots and threads of consciousness in him and her had grown together into a tangled mass, till they could crowd no more, and the plant was dying. Now quietly, subtly, she was unraveling the tangle of his consciousness and hers, breaking the threads gently, one by one, with patience and impatience to get clear. But the bonds of such love are more ill to loose even than most bonds; though Mrs Bolton’s coming had been a great help [9, c. 87].

Здесь героиня представляет себе свое сознание и сознание мужа в виде двух растений, чьи корни очень сильно переплелись между собой (had grown together into a tangled mass), переплелись так, что не осталось свободного пространства (till they could crowd no more). В конечном итоге растения стали погибать (and the plant was dying). Героиня, осознавая это, начала распутывать клубок переплетенных жизней (unraveling the tangle of his consciousness and hers). Оказалось, что такую связь разорвать сложнее всего (more ill to loose). Подобное сравнение с корнями растений позволяет читателю наиболее полно представить движение мысли героини и ситуацию, в которой она находится.

Хотелось бы отметить, что интеллектуальные проявления персонажей англоязычного нарративного дискурса довольно часто сопровождаются изменением эмоционального состояния, что далеко не случайно, так как оценка окружающей обстановки, изменение представлений об определенных событиях приводят к новым ощущениям и новому осознанию себя. В связи с этим необходимо обратить особое внимание на информацию об эмоциональном состоянии персонажей:

(3) Elizabeth, as they drove along, watched for the first appearance of Pemberley Woods with some perturbation; and when at length they turned at the lodge, her spirits were in a high flutter [7, c. 187].

Показателем интроспекции здесь выступает метафора her spirits were in a high flutter, позволяющая получить информацию о внутреннем эмоциональном состоянии героини (ее душа «порхает»), о ее радостном ожидании.

Из следующего примера становится очевидным, что персонаж пока еще может контролировать свои эмоции, которые вполне терпимы (tolerable), но зародившееся чувство любви становится все сильнее (powerful feeling). Таким образом, вполне понятно, что персонаж находится на новой для него стадии психологического развития, старается справиться с новыми для него чувствами:

(4) She said по more, and they went down the other dance and parted in silence; on each side dissatisfied, though not to an equal degree, for in Darcy’s breast there was a tolerable powerful feeling towards her, which soon procured her pardon, and directed all his anger against another [7, c. 76].

В контексте (5) при помощи интроспекции можно проследить, как меняется внутреннее ощущение себя у персонажа:

(5) The sense of his own beauty came on him like a revelation. He had never felt it before. Basil Hallward’s compliments had seemed to him to be merely the charming exaggeration of friendship. He had listened to them, laughed at them, forgotten them. They had not influenced his nature. Then had come Lord Henry Wotton with his strange panegyric on youth, his terrible warning of its brevity. That had stirred at the time, and now, as he stood gazing at the shadow of his own loveliness, the full reality of the description flashed across him [13, c. 23].

Дориан Грей неожиданно осознает, насколько он красив (sense of his own beauty came on him like a revelation). Прежде ему не приходило в голову думать о подобных вещах. Ему казалось, что комплименты Бэзила были сильно преувеличенными (merely the charming exaggeration of friendship), и он не придавал им большого значения. Поэтому осознание своей неотразимости и ее недолговечность вызывают сильное беспокойство и даже становятся навязчивой идеей (the full reality of the description flashed across him). Произошедшие в душе персонажа изменения недоступны другим участникам фикциональной реальности, но благодаря интроспекции видны читателю, который таким образом может правильно оценить действия и поступки персонажа.

Благодаря интроспекции читатель может понять мотивацию действий персонажа, например, причину чрезмерного употребления спиртного:

(6) There was plenty of champagne. Jean drank a great deal to drown the bitter remorse that tormented him. He wanted to deaden the sound in his ears of Riri’s laugh and to shut his eyes to the good-humour of his shining glance. It was three o’clock when they got home. Next day was Sunday, so Jean had no work to go to. They slept late. The rest lean tell in Jean Charvin’s own words [ 10, c. 337—338].

Вполне очевидно, что героя мучает горькое чувство раскаяния (bitter remorse that tormented him), которое он пытается утопить в бокале шампанского. Он плохо обошелся со своим другом и теперь никак не может себе этого простить. Другим участникам фик- циональной реальности эти мысли недоступны, поэтому они, возможно, и не подозревают об удрученном эмоциональном состоянии героя.

В следующем примере персонаж чувствует себя заново рожденным, и через интроспекцию его эмоциональное состояние становится доступным читателю:

(7) And he seemed verily to be re-born. Now life came into him! He had been gradually dying, with Connie, in the isolated private life of the artist and the conscious being.

Now let all that go. Let it sleep. He simply felt life rush into him out of the coal, out of the pit. The very stale air of the colliery was better than oxygen to him. It gave him a sense of power, power [9, c. 113].

Герой в диалоге с самим собой размышляет о причинах своего эмоционального возрождения. Оказалось, что изолированная жизнь с женой постепенно уничтожала его (had been gradually dying). Чтобы снова ощутить себя полноценным человеком, ему необходимо было вернуться в шахты. Он чувствует, как уголь и рудник наполняют его жизненной энергией: felt life rush into him out of the coal, out of the pit. Более того, персонажу кажется, что духота каменноугольной шахты для него важнее, чем кислород (The very stale air of the colliery was better than oxygen to him). Вновь обретенные эмоции вселяют в него чувство власти и превосходства (It gave him а sense of power, power).

Информация о внутреннем состоянии персонажа может передаваться через внутренние физические проявления эмоций. Невидимые другим персонажам физические ощущения являются явным показателем для читателя, что герой испытывает очень сильные душевные переживания. Можно отметить, что в англоязычных художественных произведениях довольно часто встречаются интроспективные контексты, в которых эмоциональное волнение персонажа отражается на ритме его сердца. Приведем несколько примеров.

(8) It was a nervous moment, and Rebecca’s heart beat quick as she recognized the carriage; and as the two vehicles crossed each other in a line, she clasped her hands, and looked towards the spinster with a face of agonized attachment and devotion [12, c. 176].

Информация о том, что сердце героини стало биться быстрее, доступна только читателю, а следовательно, и испытываемое ею чувство волнения также скрыто от других участников фикциональной реальности.

Чувство злости может вызвать у персонажа учащенное сердцебиение:

(9) Не gave a sort of hoot, and, grinning all over his pale, sharp face, jumped down the verandah steps. Mr. Warburton, his heart in his anger pounding against his ribs, sank exhausted into a chair [10, c. 115].

Далее можно увидеть, что сердце героини «останавливается» при мысли о том, что она решится бросить мужа. Представляется, что Кони не безразличен этот человек, и ее терзает мысль о том, что она может причинить ему боль:

(10) But Connie’s heart simply stood still at the thought of abandoning Clifford there and then. She couldn’t do it. No ... no! She just couldn’t. She had to go back to Wragby [9, c. 82].

Персонажи англоязычной художественной прозы могут делиться с читателем самыми разнообразными внутренними физическими ощущениями. Например, в следующем контексте герой до такой степени обескуражен увиденным, что ему кажется, что по его венам курсирует огонь, который затем превращается в лед:

(11) It was some foul parody, some infamous ignoble satire. He had never done that. Still, it was his own picture. He knew it, and he felt as if his blood had changed in a moment from fire to sluggish ice [ 13, c. 131].

Эмоциональное состояние персонажей может вызвать учащение пульса:

(12) The familiar hollow moan was accompanied by the same blast of cold air. As always, Katherine felt her pulse rate start to climb [8, c. 46].

Необходимо отметить, что при помощи интроспекции в англоязычном нарративном дискурсе передаются физические ощущения персонажей. Они также остаются недоступными для остальных участников фикциональной реальности, но создают для читателя полноценную картину внутреннего мира героев. Например:

(13) Constance sat down with her back to a young pine-tree, that swayed against her with curious life, elastic, and powerful, rising up. The erect, alive thing, with its top in the sun! And she watched the daffodils turn golden, in a burst of sun that was warm on her hands and lap. Even she caught the faint, tarry scent of the flowers [9, c. 89].

Из личного опыта читатель знает, что солнечное тепло приносит чувство комфорта. Поэтому нетрудно догадаться, что героиня находится в положительном расположении духа. Аромат цветов добавляет положительные эмоции.

Персонажи англоязычных художественных произведений могут сообщать читателю о своих вкусовых ощущениях, например:

  • (14) Chocolate normally was dull-brown crumbly stuff that tasted, as nearly as one could describe it, like the smoke of a rubbish fire [ 11, с. 150].
  • (15) The first fragment of chocolate had melted on Winston's tongue. The taste was delightful [11, c. 150].

Таким образом, читатель может получить информацию о физических ощущениях персонажа, представить себе вкус шоколада, который он ест (like the smoke of a rubbish fire, taste was delightful) и стать полноценным участником фикционального мира художественного произведения.

В контексте (16) персонаж вдруг осознает, что он так сильно сжал телефонную трубку, что его пальцы онемели:

(16) Langdon realized he was clutching his phone so tightly his fingers were going numb [8, c. 37].

Здесь читатель может предположить, что описанные физические ощущения явились результатом неприятного разговора, когда персонаж настолько сильно сконцентрировался на своих мыслях, что его движения вышли из-под контроля.

Подытоживая сказанное, необходимо отметить, что информация о внутреннем состоянии персонажа передается в основном через интеллектуальные и тесно связанные с ними эмоциональные проявления, через внутренние физические проявления эмоций и через описание физических ощущений героев. Получаемая через интроспекцию информация предназначена в основном для читателя, который таким образом может представить полноценную картину внутреннего мира персонажа англоязычной художественной прозы.

Литература

  • 1. Кремер И.Ю. Аргументация и ее лингвистическая репрезентация в немецком критическом тексте // Вестник Рязанского государственного университета им. С.А. Есенина. 2007. № 16. С. 67-77.
  • 2. Кремер И.Ю. Лингвистическая репрезентация ментальности автора критического текста // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2009. № 560. С. 116-124.
  • 3. Кремер И.Ю. Коммуникативные аспекты аргументации в немецкой критической прозе // Научные исследования и разработки. Современная коммуникативистика. 2013. Т. 2. № 5. С. 53-57.
  • 4. Ленкова Т.А. Визуальные композиционные формы как способ привлечения внимания целевой аудитории в современной публицистике // Научные исследования и разработки. Современная коммуникативистика. 2013. Т. 2. № 3. С. 52-54.
  • 5. Троицкая Т.Б. Роль оценочности в реализации полемической стратегии в немецкоязычном публицистическом дискурсе // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2009. № 560. С. 221- 231.
  • 6. Троицкая Т.Б. Тактики убеждения адресата в пиар- текстах // Научные исследования и разработки. Современная коммуникативистика. 2013. Т. 2. № 5. С. 58-63.
  • 7. Austen J. Pride and Prejudice. London: Penguin Books, 1994.
  • 8. Brown D. The Lost Symbol. London: Bantam Press, 2009.
  • 9. Lawrence D.H. Lady Chatterley’s Lover. London: Penguin Books, 1997.
  • 10. Maugham И/.S. Rain. Stories. СПб.: КАРО, 2009.
  • 11 .Orwell G. 1984. СПб.: КАРО, 2010.
  • 12. Thackeray W.M. Vanity Fair. London: Wordsworth Classics, 2001.
  • 13. Wilde O. Picture of Dorian Gray. Новосибирск: Сибирское университетское издательство, 2010.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>