Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow Коммуникативный менеджмент

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Сценарий мимикрии

Целевые установки сценария мимикрии

Цель реализации данного сценария — проверить коммуникативные формы на проницаемость, скрыть настоящую целевую установку, ради которой реализуется коммуникативный контакт, обратить форму в инструмент достижения скрытой цели, спрятанной за внешне не соответствующими ей коммуникативными единицами.

Предпосылки реализации сценария мимикрии

Предпосылками реализации сценария являются осознание инициатором того, что прямая реализация его цели не приведет к необходимому эффекту, а следовательно, ее нужно скрыть за коммуникативной формой, связанной с достижением какой-либо другой цели; понимание того, что действие в лоб, напрямую, поведение в строгом соответствии с коммуникативными стереотипами, ожиданиями собеседника не удовлетворяют его потребностей, желаний, намерений, устремлений, нужд для предполагаемого комфортного существования.

Участники сценария мимикрии

Инициатором реализации сценария всегда является тот, кто испытывает потребность скрыть свои истинные коммуникативные намерения и направляет свои усилия на достижение этой цели то ли под влиянием внешних условий, то ли осознав, что прямой путь не подойдет, то ли испробовав все остальное. Следует подчеркнуть, что инициатор сценария мимикрии — вовсе не обязательно мерзостный подлец или отвратительный негодяй, который стремится скрыть свои коварные цели, а мимикрия в данном случае — не оценочная категория. Дело не в этическом статусе, а в факте осознания инициатором того, что стереотипный путь речевого поведения в данной коммуникативной ситуации неприемлем. Это может быть заботливая мать, хороший продавец, актер, клоун, маскировщик, бутафор, костюмер, камуфлятор, реставратор, Дед Мороз и Снегурочка из бюро добрых услуг, шпион, чиновники, изображающие продуктивную деятельность, ловеласы, оборотни в погонах и без, профессиональные, социальные и политические проститутки, совки и другие типы, подверженные социальной шизофрении (раздвоению ложной социальной личности), сотрудник службы доверия, писатель, работающий на социальный заказ, супруги, изменяющие друг другу, аферисты, карьеристы, лохотронщики, деятели финансовых пирамид, серые кардиналы всех мастей и рангов, а также представители всех социально-коммуникативных типов, которые реально способны менять маски или пытаются это делать.

Реагентом в этом случае оказывается всякий человек, который попадает в сферу интересов инициатора, от особенностей восприятия которого зависит решение его проблем. Вероятность попадания в число реагентов этого сценария прямо зависит от степени социального влияния, авторитетности в рамках той группы, с которой непосредственно взаимодействует реагент и частью которой является инициатор. В связи с этим представители власти оказываются под сильным влиянием мимикрии, причем чем больше власти, тем больше вокруг мимикрии, что приводит к деформации видения мира и потере адекватности в действиях и оценках; они перестают видеть истинные лица, истинные причины, истинные намерения.

Обобщенная последовательность действий в сценарии мимикрии

0. Возникновение предпосылок и информационной основы сценария

В результате процессов самоорганизации информационного пространства возникают такие взаимодействия тем, в рамках которых одна тема конфликтует с другой, причем энергия одной темы несопоставима с энергией другой. В этом случае тема-агрессор угрожает целостности другой темы, выталкивает ее за пределы области, в которой она стабильна, внедряет какие-либо чужеродные элементы, поглощает, подобно информационному мусору, и т.д. Сохранение относительной стабильности, целостности темы обеспечивается за счет того, что менее сильная тема прячется за третьей темой, сопоставимой с темой- агрессором или превосходящей ее, но нейтральной по отношению к агрессивной теме. В результате возникает временный тандем тем, настолько тесно взаимодействующих друг с другом, что воспринимаются как одна. Этот тандем и транслируется в коммуникативное пространство. То есть конфликт двух тем порождает симбиоз других двух тем, который тем прочнее, чем больше энергия темы-агрессора.

В коммуникативном пространстве эти процессы отражаются в том, что к каким-то темам присоединяются внешние по отношению к ней признаки (оценки, импликации и т.д.) и как следствие — сегменты, которые необходимо скрыть. В коммуникативном пространстве всегда есть необходимость что-либо скрывать, но в определенные моменты эта необходимость обостряется. Стремление отстраниться от оценок и импликаций путем сокрытия приводит к тому, что относящиеся к различным семантическим областям формы оказываются в отношениях взаимозаменяемости.

Поскольку две темы тесно сосуществуют, и в информационном, и в коммуникативном пространстве возникают готовые образцы подмен: доброжелательность под видом ненависти, оскал под маской улыбки, злорадство в виде сочувствия, агрессия в форме миролюбия, мягкость в форме грубости, осведомленность под маской незнания, грабеж под видом благотворительности, добро под видом наказания и др. Таким образом, формируется готовый арсенал, из которого осуществляется отбор возможностей. Даже при условии, что готовые образцы делают симбиоз тем прозрачным, они регулярно воспроизводятся, что указывает на эффективность повышения стабильности объектов информационного и коммуникативного пространств таким способом.

1. Вход (втягивание)

Втягивание потенциального инициатора в сценарий осуществляется за счет попадания в его сознание продуцируемого информационным пространством импульса, который обращается в мысль «В любую форму можно вложить любое содержание». Инициатор ощущает желание или осознает необходимость подменить формальные и содержательные характеристики выражения с учетом личных и/или групповых приоритетов (от использования книги для хранения денег до глобальной дезинформации), воспринимает себя в качестве человека, которому есть что скрыть или сделать непонятным для других.

Он чувствует дискомфорт от того, что формы объектов слишком явно указывают на их содержание, и наоборот. Этот дискомфорт выражается в желании подменять сущности, функции, смыслы или скрывать одно под маской другого. Его состояние напоминает состояние декоратора, искажающего облик внешних объектов, или хамелеона, искажающего собственный облик. В сознании втягиваемого человека возникают речевые формулы: «Это не должно выглядеть тем, чем является», «Нельзя показывать настоящее», «Надо утаить действительное», «А вот я их всех обману», «Никто ни о чем не догадается» и т.п.

Неудовлетворенность состоянием коммуникативного пространства приводит к неосознанному желанию трансформировать до неузнаваемости его подконтрольные сегменты. Это проявляется в том, что потенциальный инициатор сам стремится выглядеть иначе по сравнению со своей подлинной коммуникативной сущностью и делает непроизвольные попытки изменить облик окружающих и среды.

2. Ориентация

На этом этапе возникает карта информационного пространства, на ней отмечаются объекты, которые формально можно выдать за другие и у которых зазор между формой и содержанием позволяет форму и содержание пересоотносить так, что в форму одного объекта вкладывается содержание совсем иного. На карте возникают группы объектов, объединенные тематически, но в то же время антони- мичные. В этих группах определяются объекты, в отношении которых подмена формы наиболее выгодна и проста. В результате возникают две картины мира: одна содержит действительное соотношение форм и содержаний, а во второй эта подмена гармонично и правдоподобно совершена. Инициатор сам может в разной степени принимать искаженную картину мира, но в любом случае она представляется ему достоверной. Именно эта картина мира становится для инициатора базой для последующих действий.

Искаженную, но правдоподобную картину мира инициатор проецирует на пространство коммуникативное. При этом всегда возникает конфликт желаемого и действительного, который может иметь самые разные разрешения — от грубого обвинения в лживости до катарсиса. Сам факт такого конфликта деформирует коммуникативное пространство, становится в нем точкой бифуркации.

3. Моделирование

На данном этапе моделируется коммуникативное пространство и конкретная ситуация, в которых форма одного объекта будет наполнена содержанием другого, определяются пути эффективной подмены. Эта подмена может осуществляться либо за счет изменения характеристик компонентов коммуникативного пространства, либо за счет подтасовки. Инициатор определяет, что удобнее: притянуть содержание к другой форме или другую форму к заданному содержанию, а одновременно рассчитывает и внутренние возможности подмены семантики, и внешние возможности контекста, в котором подмена будет осуществлена. При этом инициатор может учитывать или игнорировать реальные характеристики компонентов коммуникативного пространства, препятствующие подмене. Поскольку характеристики компонентов коммуникативного пространства, приписываемые инициатором для эффективной подмены, заведомо отличаются от их реальных характеристик, инициатор старается выбрать наименее заметные способы их трансформации или затруднить четкое восприятие подменяемых объектов, создать ширму, дымовую завесу. Создаваемая ширма, в свою очередь, становится объектом, который требуется сделать незаметным, и инициатор создает завесу уже для ширмы или пытается подменить ее сущность или контекст ее восприятия. В результате инициатор может впасть в дурную бесконечность подмен и прикрытий и запутаться в них.

Объем выстраиваемой модели варьируется от спонтанной, неподготовленной лжи до развернутой мифологии, от деформации картины мира только для реагента в данном случае до деформации для всех (в том числе для себя), но в любом случае моделирование в этом сценарии основано на установлении направления для стягивания между собой разнородных объектов.

4. Генерирование речевых форм

Специфика данного сценария состоит в том, что инициатор отбирает речевые формы, способные служить маской для реальных событий, свойств, отношений. Он устанавливает соответствие между тем, что друг с другом не связано, и ищет пути взаимозамены. Это может осуществляться различными способами: перебором возможных вариантов или подгонкой определенных речевых форм, но в любом случае инициатор стремится сделать так, чтобы зазор между реальностью и способом ее выражения и интерпретации был незаметен.

Вследствие этих действий его внутренняя речь становится энан- тиосемичной. Она выражает одновременно нечто и нечто противоположное, принципиально иное. Такое состояние внутренней речи инициатора приводит к тому, что он раздваивается между двумя реальностями: действительной и сконструированной самостоятельно.

Среди конкретных особенностей генерируемых речевых форм можно отметить: 1) подмену смысла речевых единиц; 2) использование туманных категорий; 3) замалчивание информации, способной дезавуировать подмену; 4) расстановку акцентов; 5) актуализацию путей отступления и речевых реакций на возможную блокировку; 6) использование слов и оборотов, подчеркивающих действительность того, что говорится (несомненно, нельзя возразить).

5. Адаптация коммуникативного пространства под свои задачи как участника в соответствии с диктатом сценария

Специфика данного сценария на этом этапе состоит в том, что инициатору необходимо создать такие условия коммуникации, в которых осуществляемая им подмена будет максимально незаметной. С этой целью он либо сам уходит в тень, создавая ситуацию, составные части которой имеют отношение только к той теме, которая скрывает реальность, либо надевает маску, которая не допускает актуализации скрываемой темы, либо делает то и другое одновременно. То есть он деформирует сегмент коммуникативного пространства, лишая его одних семантически значимых элементов и выпячивая другие. Он стремится сделать коммуникативную ситуацию внешне простой, поскольку любая часть сложной структуры потенциально способна дезавуировать подмену, и одновременно отрезает выходы из нее. В связи с этим он затрачивает основные усилия на локализацию соответствующего маскирующей теме пространства, осуществляет пространственно-временной сдвиг.

Себя и реагента он координирует в соответствии с этим: изображая доверительность, он будет сокращать дистанцию, а изображая начальника — увеличивать ее. Все категории пространства и времени инициатор подбирает в соответствии с замещающей темой. Реальные объекты он превращает в бутафорию, а себя — в актера. Предметы лишаются своих функций, но наделяются нужным инициатору смыслом, становясь знаками безусловного отношения ситуации к маскирующей теме. Например, портфель выступает в ситуации не как разновидность сумки, а как признак ума, деловых качеств, социальной значимости его носителя. Понимая реальную ситуацию как сцену, он продумывает и дополнительные средства создания иллюзий.

Созданное им самим окружение, являясь по сути бутафорским, начинает угрожать инициатору, с одной стороны, риском случайной актуализации изначальных свойств и функций объектов (реагент может спросить о содержании книги, выступающей в качестве реквизита), с другой — взаимодействием смысловых комплексов, которое становится неподконтрольным инициатору (отсюда и возникновение образов привидений, которые всегда сопровождают попытки подменить одну реальность другой). Это вызывает у него напряжение и создает необходимость вести себя с оглядкой. Поэтому инициатор чувствует себя в созданном или используемом пространстве неуютно и неосознанно стремится дистанцироваться от него. Это дистанцирование очень заметно определяет характер поведения инициатора.

Инициатор создает противоречивую ситуацию: он заботится о комфортности ситуации для себя, но создает дискомфорт; демонстрирует закономерность существования предметов в данном пространстве, но вынужден подчеркивать непреднамеренность их включения в ситуацию; старается казаться безусловно включенным в ситуацию, но вынужден дистанцироваться от нее; рассчитывает на устойчивость созданной иллюзии, но желает, чтобы об этом не вспоминали.

Следует отметить, что инициатор стремится к тому, чтобы в рамках коммуникативной ситуации не было представителей той коммуникативной общности, которая соотносится с маскирующей темой, поскольку им будет более очевидна осуществляемая им подмена.

6. Экспликация собственного коммуникативного статуса

Специфика данного этапа в рамках этого сценария состоит в том, что инициатору важно скрыть, никак не проявить собственный коммуникативный статус. Он репрезентирует себя как представителя той коммуникативной общности, которая однозначно соотносится с маскирующей темой. Он воспроизводит внешние черты и особенности поведения представителей этой общности. Не являясь таковым в реальности, он остается внутренне самим собой, что изначально приводит к конфликту, несоответствию внешнего и внутреннего, создает у инициатора коммуникативный дискомфорт, требует приложения массы усилий для постоянного контроля за своим поведением, перекодирования разговора в иные категории.

При воспроизведении внешних признаков он вынужден опираться либо на частные наблюдения за конкретными людьми, либо на стереотипные представления. В любом случае он не может полноценно воспроизвести образ мысли этой коммуникативной общности, поэтому всегда рискует быть разоблаченным, если речь коснется образа мысли, выйдет за пределы внешних признаков. В этом случае он активно использует ссылки на различных авторитетных, действительных или вымышленных, представителей этой общности, оказывается под жестким давлением стереотипов и продуцирует трюизмы. Кроме того, инициатор активно использует и гипертрофированную жестикуляцию, соответствующую стереотипам.

Следует подчеркнуть, что инициатор прилагает усилия для того, чтобы не вернуться в свое настоящее состояние. В этом ему помогают внешние «якоря», за которые он держится в буквальном смысле. Он не выпускает из рук портфеля, держит под рукой книгу, крутит пуговицу пиджака. Кроме того, эти жесты отвлекают реагента от содержания или акцентируют для него внешние признаки принадлежности.

Одной из дополнительных возможностей инициатора при реализации данного этапа является втягивание реагента в ту же коммуникативную общность (инициатор цепляется за мелкие, ничего не значащие детали и выпячивает их значимость, придавая им статус полноценных признаков, при этом инициатор может обещать реагенту знакомства, протекции и другие большие возможности) или в процесс мимикрии (уподобления). Во втором случае он приводит внешность и черты поведения реагента в соответствие со своей внешностью и своим поведением, делая реагента похожим на себя.

7. Внешнее выражение речевых форм

Спецификой данного этапа в этом сценарии является именно внешность выражения речевых форм. Интонации, особенности речи, сопутствующие жесты инициатор стремится сделать максимально похожими на настоящие способы выражения смыслов, входящих в маскирующую тему. Точность внешнего воспроизведения во многом зависит от искусности инициатора. В качестве средства подражания в данном случае выступают ключевые слова маскирующей темы и корпоративная лексика соотнесенной с этой темой коммуникативной общности. Эти слова повторяются, произносятся с выделенной интонацией, однако устойчивые смысловые связи между ними в речи выражаются лишь в случае действительного знакомства инициатора с содержанием этой темы. В противном случае инициатор попадает в очередные ножницы: ему необходимо сказать так, чтобы его не уличили в некомпетентности или во лжи, поэтому он стремится к неопределенности и множественности выражаемых отношений, но возникающая многозначность отношений между единицами сказанного воспринимается именно как проявление некомпетентности и лжи.

Поскольку в коммуникативной ситуации всегда присутствуют помехи, инициатор затрачивает больше времени на внешнее выражение речевых форм и выражает соответствующие признаки речи более интенсивно, чем в том же случае настоящий представитель коммуникативной общности, относящейся к маскирующей теме. Это приводит к тому, что любой внимательный наблюдатель получает больше возможностей для раскрытия мимикрии.

Во время внешнего выражения речевых форм инициатор данного сценария вынужден концентрировать свое внимание на поиске и блокировании нежелательных реакций, в результате чего в его восприятии ситуации возникают фантомы этих реакций, т.е. он склонен видеть нежелательные реакции даже в реакциях нейтральных. А поскольку единственным способом блокирования нежелательной реакции для него остается усиление интенсивности выражения внешних признаков маскирующей темы, любые реакции, кроме поддакивания, влекут за собой дискомфорт инициатора и попытки подтвердить внешними средствами действительность создаваемой им иллюзии. В этом случае любая форма выражения сомнения, недоверия, используемая постоянно, будет препятствовать реализации инициатором своих целей.

8. Прогнозирование реакции

На этом этапе происходит динамическое зависание, обусловленное процессами взаимодействия тем, в ходе которого одна тема стремится к симбиозу с другой. Информационное пространство определяет, могут ли две темы существовать, замещая одна другую, достаточно ли оснований для их взаимодействия.

Одновременно эти процессы становятся фактом коммуникативного пространства, где фиктивная реальность включается в реальную действительность и пытается заместить ее. Люди размышляют о том, насколько реально то, что им предлагают, определяются в том, насколько правдиво и достоверно выглядит создаваемая мнимая реальность. Это состояние накладывается на нетерпеливое, напряженное ожидание того, пройдет или не пройдет подмена. Замещение тем и их компонентов начинает вмешиваться в ментальные процессы, стимулировать мыслительные действия и эмоции, но не воплощается в действия, не погашается в них, что может доводить до нервных срывов. В любом случае эта напряженность отражается в информационном пространстве, затрагивает и другие темы, стимулирует новые процессы самоорганизации.

Все участники коммуникативного пространства сосредоточиваются на возможных следствиях, поэтому его внешняя активность сокращается до нуля. Они мобилизируют неясные им до конца надежды, переводят их в ментальный план в виде молитв, страхов, прогнозов, пожеланий, что в своей совокупности влияет на результат мимикрии. При этом инициатор ожидает не только предвиденных, но и в большей степени неожиданных результатов, раскрытия подмены, что навевает на него страх и тревогу.

9. Реакция

На этом этапе выявляется характер взаимодействия скрытой, замаскированной темы с другими элементами информационного пространства. При этом возможно полное, частичное заслонение или его отсутствие. В случае полного заслонения остальные элементы информационного пространства не могут взаимодействовать со скрытой темой, что приводит к деформации всех взаимосвязей. Если заслонение не является полным, то взаимодействие продолжается и с той, и с другой темой, но в зависимости от степени заслонения, мощности маскирующей темы характер этого взаимодействия меняется. Если же заслонения не происходит, тема остается открытой и активность взаимодействия с ней остальных элементов информационного пространства усиливается, что меняет и характер всех взаимодействий.

В первом случае маскирующая тема играет роль старшего брата, который вышел для разговора со сверстниками младшего брата вместо него. Те агрессивные интенции, которые были направлены на младшего брата, перенаправляются обратно, рассеиваются или образуют процессы взаимодействия между самими сверстниками. Во втором случае это также роль старшего брата, который вышел для разговора вместе с младшим. В его присутствии разговор будет протекать иначе. В третьем случае маскирующая тема играет роль старшего брата, который не вышел с младшим и тем самым усилил агрессивность его сверстников.

В коммуникативном пространстве это выражается в том, что подмена воспринимается как безусловно достоверная, сомнительная или ложная. В первом случае разговоры об одном преобразуются в разговоры о другом. Во втором случае разговор об одном предполагает и разговор о другом, а также о характере связи одного с другим, а в третьем — не скрытая в процессе реализации сценария тема дополнительно дискредитируется, а ее обсуждение приобретает больше отрицательных коннотаций.

10. Оценка реакции

Специфика этого этапа данного сценария состоит в том, что инициатор оценивает то, насколько удалась подмена. При этом ему сложно адекватно оценить характер реакции: находясь в контексте подмены, он в различной степени допускает мысль о подмене со стороны реагентов, дезинформируя других, он сам боится быть дезинформированным и не уверен в успешности собственных усилий. Поэтому на этапе оценки реакции инициатор совершает действия, направленные на подтверждение достоверности реакции. Так, актер после премьеры допытывает у знакомых ему зрителей, как он сыграл, задавая один и тот же вопрос относительно различных сцен со своим участием или даже относительно одной и той же сцены. На этом этапе у инициатора есть опасность разоблачения, поскольку, выясняя степень достоверности реакции, он может актуализировать то, что пытается скрыть или подменить. Тот же актер, слыша хвалы в собственный адрес, говорит: «А вот у меня голос когда дрогнул, не заметно было? А как я споткнулся? Тоже не заметно?».

Другие участники сценария, оценивая результат, присоединяются к тем или иным оценкам. Характер реакции наблюдателей влияет на восприятие достоверности подмены реагентом. При наличии реагентов более одного характер их реакции влияет и на ход протекания сценария: доминирующая оценка влияет на повышение степени доверия или недоверия. Если доминирует доверие, то повышается и степень убежденности коммуникативного пространства в реальности мимикрических отношений. В этом случае единичные случаи недоверия в локальной коммуникации не играют никакой роли. Напротив, наличие недоверчивых наблюдателей, явно или скрыто выражающих отрицательную оценку поверившего в подмену реагента, возвращает последнего к акту подмены, повышая возможность критического восприятия реальности, представленной инициатором. Теоретически один наблюдатель может транслировать свою оценку реакции массовому реагенту или инициатору с целью повлиять на характер протекания сценария, и фактически такие случаи довольно многочисленны, но вероятность реального пересмотра реакции в связи с ее оценкой определенным образом предсказать невозможно. Доминирующая реакция образует эмоциональную волну, которая во многом определяет результат.

Поскольку результат мимикрии, реакция на нее начинают существовать независимо от конкретной подмены, участники коммуникативного пространства так или иначе обращаются к категории подмены, повышая вероятность своего включения в другой сценарий мимикрии в качестве инициаторов. Так, если одному школьнику удалось обмануть учителя симуляцией болезни, и наблюдатели, и сам инициатор (в отношении директора школы или самих учеников) с высокой степенью предсказуемости спланируют аналогичную симуляцию и при необходимости прибегнут к ней. В этом отношении нечисто реализованная ложь руководства приводит к обману самого руководства. То есть именно на этом этапе данный сценарий продуцирует цепную реакцию мимикрии и меняет характер взаимодействия между реагентами (оценка реакции коммуниканта или его оценка реакции проецируется на личность самого коммуниканта в целом), он становится либо более, либо менее контактным.

11. Оценка результата

Показателем результативности является устранение непосредственных связей энергетически слабой темы с другими темами, опосредование их маскирующей темой. Главным показателем результативности здесь является полное выпадение темы из системы самостоятельных взаимодействий. В случае если это происходит, сценарий заканчивается. Если этого не случается, происходит переход к п.1, т.е. повторная реализация сценария, сразу в ускоренном темпе проходя все этапы или откладывая на некоторое время с целью более детальной проработки своих действий на одном или нескольких этапах, а также во всей их последовательности.

В коммуникативном пространстве успешность сценария фиксируется отсутствием самостоятельных упоминаний и появлением сложных слов, фиксирующих нераздельность двух тем (социальногуманитарный, гуманитарно-педагогический и т.п.), активизацией упоминаний маскирующей темы, появлением умаляющих, пренебрежительных характеристик маскируемой темы как самостоятельного объекта, а также устойчивыми формулами, маркирующими завершение сценария: «Вот об этом и будем (надо) думать», «На это следует смотреть сквозь призму», «Наконец-то мы определились, что для нас главное», «А раньше мы эту ерунду всерьез воспринимали», «Для описания этого нужен принципиально новый категориальный аппарат», «Наконец-то ты понял, в чем дело», «Наконец-то мы на верном пути». В противном случае используются маркеры перехода к новому сценарию или повтору: «А ведь хотели-то чего сделать, а?», «Надо на это посмотреть с другой стороны», «А к этому мы еще вернемся».

12. Информационный финал сценария

Результативная реализация сценария предполагает, что энергетически слабая тема, совмещаясь с более сильной, стабилизирует свое положение в информационном пространстве, но вместе с тем вследствие переструктурирования связей возникают предпосылки возникновения новых тем, которые так или иначе потенциально фиксируют новые приращения смысла. Однако это совмещение не знаменует собой появления новой темы, не означает утраты самостоятельности и не приводит к полному исчезновению связей энергетически слабой темы. В информационном пространстве всегда есть точки, с которых прячущаяся тема видна и включается во взаимодействие, что приводит к возникновению новых информационных процессов. Возникший симбиоз является нежизнеспособным гибридом с заведомо ограниченным сроком действия.

Кроме того, тандем тем предполагает и противоборство взаимодействий с сильной и слабой тем. Эти взаимодействия всегда конфликтуют и высвечивают слабую тему, поддерживая потенциальную опасность уничтожения этого гибрида. В результате информационное пространство дестабилизируется за счет перегруппировки тем, пересмотра иерархий, изменения степени достаточности информации в той или иной области, что приводит к возникновению новых сценариев.

Следует отметить, что сценарий протекает успешно даже в том случае, если инициатора уличили во лжи. Поскольку тема лжи тоже довольно мощная, скрываемая, мимикрирующая тема сливается с ней и, таким образом, оказывается все равно защищенной. Так, например, вора, выдающего себя за начальника, в результате разоблачения будут считать лжецом, и лишь немногие прозорливые люди увидят скрываемую ложью истину.

В коммуникативном пространстве результат мимикрии фиксируется в стереотипе подразумевания одного под другим. Сценарий реализуется тем успешнее, чем большее число людей воспринимают взаимодействие тем в таком свете, т.е. принимают одно за другое. Инициатор, как правило, не успокаивается и продолжает усиленно, навязчиво мимикрировать, подталкиваемый информационными конфликтами. Реагентам такое поведение инициатора начинает казаться бессмысленным.

Типичные коммуникативные ситуации и жанры сценария мимикрии

Перечень коммуникативных ситуаций, в рамках которых реализуется сценарий мимикрии: розыгрыш, театральная постановка, шпионаж, индивидуальная или групповая реализация конформизма или эмпатии, мистификация, фальсификация данных и подтасовка информации, договорные спортивные состязания, обман и самообман, блеф.

Жанры: пародия, стилизация, канцелярская отписка, все цирковые и театральные представления, шифровка, симуляция (сна, безразличия, активной деятельности и т.д.), караоке, исполнение под фонограмму, гадание как форма вытрясания денег.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>