Регулятивная функция доверия в системе социальных взаимодействий

Для понимания сущности доверия как феномена социальной реальности необходимо проанализировать его роль в регулировании социальных взаимодействий (интеракций). Под взаимодействиями в социологии понимается «система взаимообусловленных социальных действий, связанных циклической зависимостью, при которой действие одного субъекта является одновременно причиной и следствием ответных действий других субъектов»[1]. То есть взаимодействие с другими людьми предполагает наличие ответных действий (реакций). Отличительной чертой последних является их направленность на окружающих с целью вызвать вполне определенную (ожидаемую) ответную реакцию. Взаимный обмен реакциями свидетельствует о возникшей связи между людьми или группами людей, об определенной степени их зависимости друг от друга. Реализуя взаимные ожидания, они придают своим поступкам форму взаимодействий. Следовательно, в основе взаимодействий лежат экспектации, которые по определению связаны с доверием.

Действительно, вряд ли можно представить себе взаимодействия, если в них отсутствует доверие. Они возможны лишь на основе взаимного признания индивидами (группами) единых критериев, ценностей, норм и при наличии взаимного интереса (П. А. Сорокин, Дж. Г. Мид). В свою очередь, общие ценности и нормы создают необходимые предпосылки для того, чтобы действия в отношении Других становились взаимными. Доверие, возникающее в ожидании взаимности, обретает социорегуляционную функцию. Для более углубленного анализа этого процесса обратимся к основным социологическим теориям социального взаимодействия: ролевой теории, теории социального обмена, концепции символического интеракционизма, этно- методологии.

В соответствии с ролевой теорией (Э. Дюркгейм, М. Вебер, Т. Ши- бутани) в процессе взаимодействий происходит осознание принадлежности людей к разным социальным группам, обладания ими различными социальными статусами, исполнения множества социальных ролей. «Понимая роли других, — пишет Т. Шибутани, — человек может представить себе, как они будут реагировать на то, что он делает или собирается делать, но чтобы понять это, участник должен представить самого себя в положении другого»[2]. Каждый человек, по мнению сторонников ролевой теории, играя определенную роль, согласует свое поведение с образцами, предписанными его окружением (конвенциальные роли) либо ожидаемыми от него в данной ситуации (межличностные роли). От человека ожидается определенное поведение в зависимости от его положения (позиции) в социальной системе. Сама эта позиция предстает как система экспектаций, предъявляемых человеку социальной общностью и обеспечиваемых соответствующими санкциями и поощрениями, правилами социального взаимодействия.

Таким образом, с позиций ролевой теории доверие представляет собой систему ожиданий или требований относительно норм исполнения индивидом социальных ролей и является разновидностью социальных санкций, упорядочивающих отношения в группе. В отличие от официальных предписаний, должностных инструкций и прочих регулятивов поведения в группе экспектации, характеризующие доверие, не формализованы и не всегда осознаваемы. Их регулятивная функция основывается на двух принципах: праве ожидать от окружающих поведения, соответствующего их ролевой позиции; обязанности вести себя соответственно ожиданиям других людей. «Доверять можно тогда, — пишет П. Штомпка, — когда ожидание роли, которую исполняет партнер, согласуется с нашими ожиданиями, содержащимися в акте доверия»[3]. Идентифицируя социальное положение (статус) партнера и связанную с ним роль, можно повысить свою уверенность в его надежности. Мы доверяем врачу независимо от всех других причин еще и потому, что его ролевая обязанность — оказывать помощь больному. Социальный статус и роль выступают основанием оценки надежности во взаимодействиях с партнером, необходимым условием доверия ему.

В теории социального обмена (Дж. Хомане, П. Блау) взаимодействия рассматриваются исходя из допущения, что в них заложено некое рациональное начало, которое побуждает человека вести себя расчетливо и постоянно стремиться к получению самых разнообразных выгод в форме денег, услуг, престижа, статуса, уважения, успеха, дружбы. «Люди, — пишет Блау, — вступают в социальные отношения, поскольку ожидают, что будут вознаграждены, и продолжают эти отношения потому, что получают то, к чему стремятся... Отношения обмена предполагают получение вознаграждения в обмен на плату — затраты»[4]. К числу важнейших из ожидаемых вознаграждений Блау относит социальное одобрение. Возникающее в ходе обмена действиями взаимное вознаграждение становится повторяющимся и регулярным, постепенно перерастая в доверительные отношения между людьми, базирующиеся на взаимных ожиданиях.

Ключевую роль в отношениях обмена играют интересы. Отражая субъективные запросы человека (группы) к окружающему миру в форме заинтересованности (выгодно/невыгодно) и объективные требования к личности (возможно/невозможно), интересы способствуют осознанию необходимого вознаграждения и допустимого уровня затрат. Если ожидаемые вознаграждения, соответствующие интересам, преобладают над затратами, возникает доверие. И, наоборот, нарушение ожиданий усиливает недоверие, что негативно отражается на характере взаимодействий. Такие ситуации Р. Хардин определяет как «проекцию интересов партнера»[5]. Доверие, по Хардину, — ожидание, что мои интересы совпадают с интересами партнера, а это происходит, во-первых, когда я заинтересован в продолжении наших отношений, во-вторых, если партнер заботится о своей репутации и признании. Таким образом реализуется регуляционная функция доверия.

Значимые аспекты доверия в социальном взаимодействии вытекают из теории символического интеракционизма (Дж. Г. Мид, Г. Блумер, Р. Роуз). В данном подходе социальные взаимодействия анализируются исходя из их символического содержания. При этом особое значение придается роли языка как главного символического посредника социальных взаимодействий.

Дж. Г. Мид, обосновывая концепцию ролевого взаимодействия, расширяет представление о социальной деятельности как совокупности социальных ролей, которая фиксируется в системе социальных символов. Сознательная регуляция поведения осуществляется, по его мнению, как непрерывное соотнесение представления о своей роли с представлением о самом себе, со своим Я. Приобретая символическую форму, эти представления распространяются на других людей, взаимодействие с которыми становится возможным благодаря тому, что они придают одинаковые значения одному и тому же символу[6].

Согласно концепции Г. Блумера, люди действуют по отношению к другим, ориентируясь прежде всего на значение (смысл), которое придают этим отношениям. Символическая интеракция рассматривается им как действие на основе значений, получаемых в интерпретациях. В социальных взаимоотношениях мы имеем дело не с объектами, подчеркивает этот ученый, а с их дефинициями, т. е. с символами. Социальная реальность подвижна и конвенциональна, поскольку является продуктом согласования значений между тесно взаимосвязанными совокупностями акторов. Взаимодействие обеспечивается тем, что люди способны принять роль Другого, готовы отвечать на экспектации окружающих, выделять в своем окружении значимых Других, чьи аттитюды и роли являются решающими в выборе модели взаимодействия[7].

Очевидно, что необходимым условием символической интеракции является доверие между взаимодействующими субъектами. Без него не могут быть достигнуты ни одинаковое понимание символов, ни их взаимосогласование в процессе конструирования социальной реальности. В зависимости от степени доверия в социальном окружении выделяются значимые Другие, образующие референтную группу. Доверие как феномен социальной действительности реализует тем самым свою социорегуляционную функцию.

Этнометодологи (Г. Гарфинкель, А. Сикурела, Дж. Дуглас) считают, что правила, регулирующие взаимодействия людей, обычно принимаются ими на веру, в готовом виде. Каждый индивид, по мнению Гарфинкеля, имеет собственное представление о том, как будет и как должно осуществляться его взаимодействие с другими людьми, основанное на рациональности обыденной жизни. Черты рациональности должны быть выявлены в самом поведении[8].

С точки зрения сторонников этнометодологии, социальная реальность не обладает объективными характеристиками, а конструируется в ходе речевой коммуникации в рамках повседневного социального взаимодействия. В диалоге с партнером возникает понимание, которое сопутствует доверию. Последнее же способствует формированию обыденных норм, правил поведения, принятых на веру, смыслов языка, регулируя таким образом социальные взаимодействия.

В развитие этнометодологического подхода Э. Гофман разрабатывает концепцию управления впечатлениями, в которой в качестве фактора взаимодействий выступает проектирование людьми собственных имиджей. Основная идея данного подхода состоит в том, что в процессе взаимодействий люди сознательно режиссируют впечатления о себе, создавая ситуации, в которых, как они считают, могут произвести благоприятное впечатление на Других. По аналогии с театрализованным спектаклем данный подход иногда называют драматургическим интеракционизмом. В конечном счете управление впечатлениями направлено на повышение доверия к себе, превращает его в фактор регулирования социальных взаимодействий.

Итак, доверие, выступая важной составляющей социальных взаимодействий, выполняет в них социорегуляционную функцию, которая проявляется в следующих формах.

Во-первых, регулирование ожиданий и требований относительно выполнения социальных ролей. Доверие способствует формированию ролевой структуры личности, поощряя ее ожидаемую направленность в ролевых взаимодействиях и предупреждая возникновение социально-ролевых конфликтов.

Во-вторых, регулирование отношений обмена в социальных взаимодействиях. Доверие является формой социального одобрения. Оно стимулирует взаимное вознаграждение, а также доминирование приобретаемых благ над вынужденными затратами во взаимодействиях с партнерами.

В-третьих, регулирование символической интеракции. Доверие повышает значение отношений с Другими, способствует их символизации (значимые Другие), обеспечивает согласование символов в процессе конструирования социальной реальности.

В-четвертых, регулирование правил поведения, принятых на веру, в повседневных взаимодействиях. Благодаря обобщенному доверию повседневные правила поведения приобретают нормативный характер, происходит конституирование обыденных норм.

В-пятых, регулирование конструирования людьми собственных имиджей, позволяющих производить благоприятное впечатление на Других. Под влиянием доверия имиджи приобретают легитимную форму.

Реализуя эти функции, доверие повышает уровень определенности во взаимодействиях людей. Однако в условиях ускорения и усложнения социокультурной динамики, процессов глобализации, характерных для современных обществ, в том числе для Украины, усиливаются неопределенность и нестабильность. При этом возникают новые основания не только для доверия, но и для недоверия. Последнее как особое состояние партнеров взаимодействий по-своему влияет на их саморегуляцию. Это своеобразие проявляется как в изменении социорегуляционной функции доверия, так и в действии защитной функции. Предупреждая о накапливающейся напряженности между партнерами, недоверие способствует не только корректированию взаимодействий, но и приданию им нового смысла (стимулирование инновационной рефлексии).

Рассмотрим, как изменяется процесс саморегуляции доверия в социальных взаимодействиях в условиях неопределенности.

  • [1] Фролов С. С. Социальное взаимодействие // Словарь ключевых социологическихтерминов. М., 1999.
  • [2] Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 46.
  • [3] Штомпка П. Указ. соч. С. 177.
  • [4] Blau Р. Exchange and Power in Social Life. N. Y., 1964. P. 118—119.
  • [5] Hardin R. Trust and Trustworthiness. N. Y., 2002.
  • [6] MeadG. H. Mind, Self and Sociaty. Chicago, 1934. P. 140.
  • [7] См.: Blunter Н. Simbolic Interactionalism: Perspective and Method. N. Y., 1969.
  • [8] Cm.: Gatfmkel H. Studies in Ethnomethodology. N. Y., 1967. P. 43.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >