Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Загадки страны «Ок». Романские церкви Окситании X

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ВОЗНИКНОВЕНИЕ КУЛЬТОВОЙ АРХИТЕКТУРЫ EGLISES FORTIFIEES ОКСИТАНИИ

Сохранилось достаточное количество источников, которые повествуют нам о причинах и этапах основания и последующих перестроек укрепленных галльских монастырей и церквей в период времени до конца X — начала XI в., когда началось повсеместное возведение каменных культовых сооружений. Согласно мнению ряда историков, например С. Левека, до VIII столетия в западной Церкви еще не существовало строгой иерархии монашеских орденов, и каждый монастырь оставался относительно независимой единицей, что наглядно отражалось в отсутствии единого плана обителей и монастырских структур. Например, обитель во Флери имела внутри две церкви, монастыри в Нивель, в Центум (Сен-Рикье), основанные в 625 г., и в Фонтенеле (Сен-Вандрий, основан в 649 г.) — по три церкви каждый, в аббатстве Жюмьеж (Сен-Фили- бьер) было пять церквей. Относительно последнего монастыря есть интересное описание в «Житии св. Филибьера» конца VII в., повествующее о проведении строительных работ по замене деревянных монастырских сооружений каменными (в том числе фортификационными). «Именно тогда были предусмотрительно сооружены стены с башнями на квадратной площадке, а также прекрасные покои для гостей (...). За стенами открывается взорам мирная обитель, достойная монахов. В восточной стороне возвышается храм крестовидной формы (с алтарями, посвященными Деве Марии, Святому Иоанну и святому Колумбану, а также с гробницей святого Филибьера); на севере находится небольшой храм, воздвигнутый во славу блаженного мученика Дионисия и исповедника Жермена; слева — храм Святого Петра, рядом — часовня, посвященная святому Мартину, на юге — склеп, где покоятся мощи святого Филибьера, ставшие предметом поклонения. Монашеские кельи (постройка длиной в 90 метров) занимают восточную сторону. Лучи, проникающие сквозь оконные витражи, освещают книги, делают их разноцветными, помогая глазам читателя. Внизу находится трапезная...»1. Перед нами достаточно подробно и точно описан план монастыря: наличие литургического пространства, защищенность крепостными стенами и башнями от внешних угроз, открытость и гостеприимство для паломников-христиан, желающих приложится к мощам святых угодников, часовни и мартирии, общая трапезная и общие кельи, соответствующие общежительному монашескому уставу св. Бенедикта Нурсийского, библиотека, где сосредоточена «книжная премудрость», и даже витражи (конец VII в.), дающие освещение этому книгохранилищу и создающие определенный духовный настрой.

На юге Франции распространение монастырей связано с именем Преподобного Иоанна Кассиана (ок. 360—435), ученика знаменитого Константинопольского патриарха и учителя Церкви — Св. Иоанна Златоуста. В 404 г. Кассиан прибывает в Рим к папе Иннокентию I с посланием от Константинопольского клира просить защиты несправедливо осужденному и сосланному Константинопольскому патриарху св. Иоанну Златоусту, но, когда его миссия не имеет успеха, Иоанн Кассиан остается на Западе. В Риме Кассиан сближается с будущим папой Львом Великим, а около 410—416 гг. преподобный Иоанн прибывает в Марсель, где и основывает два наиболее известных и прославленных монастыря: мужской — монастырь Сен- Виктор и женский — Христа Спасителя1. Аббатство Сен-Виктор (аббатство Святого Виктора) — мужской монастырь в Марселе, основанный преподобным Иоанном Кассианом в V веке вблизи могил массалийских мучеников, одному из которых — святому Виктору (f в ок. 303) — он и посвящен. Это один из самых первых монастырей Галлии (после Лигуже и Мармутье, основанных святым Мартином Турским, и знаменитого Леринского монастыря преподобного Гонората). Аббатство считается самой первой монашеской обителью Галлии, расположенной непосредственно в городской черте). Здесь Кассиан пишет свои знаменитые книги: «О постановлениях кино- витян» (Institutes) и «Собеседования египетских подвижников» (Conferences), в которых он, основываясь на своем опыте, приобретенном в египетских пустынях, пытается соединить общежительный уклад с высоким подвижническим духом отшельничества. Эти труды, адресованные и посвященные различным галльским аббатам и основателям монастырей, в V—VI вв. становятся наиболее авторитетными аскетическими писаниями в Галлии, Окситании, Испании и в других странах Европы. Оставаясь бессменным настоятелем монастыря Сен-Виктор, преподобный Иоанн Кассиан более не покидал Марселя до самой своей кончины в 435 г. (сегодня в Марселе память преподобного Кассиана отмечается ежегодно 23 июля). Монастырь оказывал существенное духовное влияние на всем пространстве Окситании от времени своего основания до начала второго тысячелетия.

Аббатство Сен-Виктор сразу же становится колыбелью восточноправославного христианства в Южной Галлии, имея многочисленные филиалы в Испании, Сардинии, Сирии, и настоящей богословской школой для всех последующих поколений, например, одним из настоятелей монастыря был будущий папа Урбан V (1362—1370).

В бурном V столетии монастырь Святого Виктора, как и вся Церковь Марселя, был связан с ересью полупелагианства, которая появилась благодаря отдельным плохо понимаемым и неверно толкуемым местам в богословских трудах Иоанна Кассиана. Марсельский мирянин Хилари и монах святой Проспер из Аквитании в этот сложный период просто умоляют Святого Августина и Папу Селестина I о жестком подавлении этого сильного еретического движения. Позднее, во время мощной исламской экспансии на Запад, в VIII—IX веках оба марсельских монастыря (мужской и женский) были полностью разрушены и разграблены сарацинами. Произошло это либо в 731 г., либо в 838 г., именно тогда аббатиса женской обители Святая Евсевия была причислена к числу мучеников вместе с 39 монахинями своего аббатства. Впоследствии женский монастырь Христа Спасителя так и не смог восстановиться от погрома. К середине X столетия у аббатства Сен-Виктор уже сформировалась слава настоящей архитектурной школы так, что со всех уголков Окситании к аббатам монастыря обращаются за помощью при возведении других монастырей1 (рис. 1.3).

Вид на Сен-Виктор со стороны Марсельского порта

Рис. 1.3. Вид на Сен-Виктор со стороны Марсельского порта.

Фото автора 2009 г.

В первой половине XI в. происходит новое «возрождение» аббатства Сен-Виктор, а сам монастырь был заново отстроен и укреплен Святым Уилфредом, ставшим незадолго до этого его аббатом. Аббатство быстро набирает духовный и политический вес, поскольку его братия сохраняет связи с королевскими семьями Франции, Каталонии и Сардинии, приобретая и получая в дар даже земли в Сирии. Монументальный «Полиптих Сен-Виктор», завершенный в 814 г., состоящий из большой реестровой книги (конец XI — начало XII в.) и малой реестровой книги (середина XIII в.), наряду с различными документами, датируемыми от 683 до 1336 г., позволяет нам сегодня оценить, насколько велика была религиозная, политическая и экономическая роль этого аббатства в Средние века. Благословенный Гильом Гримор, провозглашенный аббатом 2 августа 1361 г., в 1362-м стал Римским Папой, Урбаном V. Он увеличил размеры самой церкви и заново обнес аббатство высокой и прочной зубчатой стеной. Он также дал аббатству епископскую юрисдикцию и назначил несколько районов и деревень к югу от города ему в епархию. Урбан V посетил Марсель в октябре 1365 г., освятив большой алтарь церкви. В мае 1367 г. он вернулся в аббатство и провел там реконструкцию (рис. 1.4).

Башни аббатства Сен-Виктор. Фото автора 2009 г

Рис. 1.4. Башни аббатства Сен-Виктор. Фото автора 2009 г.

Однако начиная с XV столетия аббатство постепенно приходит в упадок, особенно бурно этот процесс протекал в XVI в., когда появился институт так называемых коммендаторов. Потеря уникальной старинной монастырской библиотеки аббатства Сен-Виктор может быть следствием злоупотребления властью коммендаторов. Содержимое библиотеки может быть исследовано лишь благодаря чудом сохранившемуся каталогу, относящемуся ко второй половине XII в. Скорее всего, это трагическое событие произошло где-то между 1579 и 1591 гг. Интересно, что знаменитый кардинал Мазарини был аббатом Сен-Виктор в 1655 г., а другой известный представитель аббатства — монах Томас ле Фурнье (1675—1745) написал несколько манускриптов, повлиявших на публикации мавристов. Позднее по каким-то сиюминутным причинам 17 декабря 1739 г. Папа Климент XII распустил аббатство Сен-Виктор. А во время Великой Французской революции здания монастыря вообще сносятся практически полностью. Сегодня от некогда великого очага христианской культуры Южной Галлии сохранилась небольшая часть фортификационных сооружений и действующая монастырская церковь. В 1968 г. в крипту аббатства передана богатая коллекция саркофагов конца IV — первой половины V века, до этого выставленных в музее Замка Борели. Таким образом, сегодня аббатство Сен-Виктор стало вторым по значению музеем христианского искусства первого тысячелетия в Провансе после Арльского музея.

Хотя стены и башни монастырских укреплений Сен-Виктор были окончательно перестроены во времена понтификата Урбана V, однако общая схема и система укреплений XIV в. сохраняла в целом свой архаичный характер V—VI вв. и во многом напоминает фортификационную систему Леринского монастыря Сен-Гоннорат (Saint- Honnorat de Lerins). Именно эта обитель считалась в Средние века самой передовой крепостью всего Средиземноморского побережья Южной Франции и Каталонии[1]. Основателем и аббатом Леринского монастыря на уединенном «Острове Святых» в V в. был св. Гонорат епископ Арльский (+426), а затем преп. Фавст епископ Регийский (+490) — второй из великих отцов Галльского монашества после Иоанна Кассиана, оказавший огромное влияние на знаменитого св. Кесария Арльского (480—542). Духовно-религиозное и культурно-историческое влияние, которое Леринский монастырь оказывал на раннехристианское общество Западной Европы, было огромно. Например, достаточно указать тот факт, что епископ Труа Луп, спутник св. Германия епископа Оксера во время апостольской проповеди христианства в Британии в 429 г., был теснейшим образом связан именно с аббатством Лерин (монашеским центром Южной Галлии). Согласно мнению ряда специалистов, появление монастырей в Британии вообще теснейшим образом связано с от- цами-монахами Леринской обители[2]. Остров Святого Гонората (его еще называют островом Святого Оноры) составляет всего 1,5 км в длину и 400 м в ширину. Остров этот лежит около побережья Южной Галлии, напротив Канн. Из-за множества ядовитых змей для людей он был практически необитаем. Здесь и сегодня располагается самый старый христианский монастырь, построенный в начале V века. Эта обитель была, по словам о. Серафима (Роуза), главным рассадником православного иночества в Галлии и выросла исключительно под влиянием монашеской традиции православного Востока[3].

Ее основателем является святитель Гонорат (350—425). Он принадлежал к знатному патрицианскому роду северной Галлии, в его жизнеописаниях есть свидетельства, что в его семье были даже консулы. Тем не менее св. Гонорат вместе со своим братом Венанцием стал подвизаться на одном из островов близ Марселя под руководством отшельника Капразия. В «Житии св. Гонората» говорится, что чем больше братья скрывалась от мира, тем сильнее молва об их славных подвигах распространялась по всей Европе. Уже будучи известными на Западе подвижниками, братья отправились в обители Востока, но когда они были уже в Греции, Венанций умер. Тогда св. Гонорат возвратился в Галлию и основал на острове Лерин знаменитый впоследствии монастырь. Там, при постоянных туманах, среди лесов, болот и диких зверей вместе с несколькими единомышленниками стал подвизаться св. Гонорат. Число иноков постоянно возрастало, они заселили не только остров Лерин, но и ближайшие острова. По своей форме жизнь Леринских иноков напоминала полуотшельническую. Братья жили в отдельных кельях и собирались вместе на богослужение. В уединенных местах Лерина и соседнего острова Леро подвизались отшельники-анахореты. Источником существования иноков был труд. Они ловили рыбу самодельными сетями, выращивали хлеб, возделывали виноградники. Письменного устава в обители не было, и жизнь всего этого братства направлялась устными наставлениями св. Гонората, имевшего сан пресвитера. Вот как описывает благотворное действие св. Гонората его ученик, а затем преемник по кафедре св. Иларий Арльский в своем «Похвальном слове» святому. «Вокруг Гонората собираются ищущие Христа, вполне находят Христа... Ибо здесь обитала чистота, святость, вера и добродетель, здесь сияла мудрость и истина... Какого варварства он не укротил? Сколько раз он из лютых зверей делал кротких голубей? ... И чья порочность прежде тяжела была для самих порочных, тех совершенство сделалось увеселением для всех.... благодаря его неутомимой деятельности и оживляющей любви, всем становилось вблизи него легко... Оттого все называли его господином и отцом, и в нем снова находили отечество и родных, которых оставляли в мире».

Позднее, в 426 г., св. Гонорат становится епископом Арля (Аре- лата) и продолжает насаждать в полуязыческой Галлии евангельское учение и восточно-православные монашеские идеалы уже в качестве

2

архипастыря. Преподобный Иоанн Кассиан посвятил ему целых семь из своих 24 «Собеседований египетских подвижников». Постепенно Леринский монастырь становится центром южно-галльской аскезы. Аббатство воспитало множество провансальских епископов, в честь которых названы местные селения: Сен-Валлье, Сен- Эгюльф, Сен-Кассьен. В наши дни на острове также существует аббатство: здесь живут монахи-цистерцианцы (рис. 1.5).

Донжон и панорама аббатства Лерин (Saint-Honnorat de Lerins)

Рис. 1.5. Донжон и панорама аббатства Лерин (Saint-Honnorat de Lerins)

Со временем трудолюбивые монахи превратили аббатство Лерин в настоящую крепость, построив мощные фортификационные сооружения, поскольку времена были неспокойные, существовала постоянная угроза нападения со стороны морских пиратов, генуэзцев или сарацин. В 1080 г. аббат Альдеберт II начинает строительство большой башни-донжона, которая прикрывает вход в бухту и сегодня. Примерно к XI столетию аббатство Лерин стало представлять собой мощнейшую крепость, способную противостоять и многочисленным пиратам и сарацинам, благодаря огромному квадратному донжону, возведенному на утесе1. Соседние острова разделяются узким каналом. Крепость-донжон, расположенная на южной оконечности, — это самое древнее здание монастыря. Дата постройки внутренних готических галерей — ориентировочно XV столетие. Тут же находится просторная мраморная емкость, в которой в случае осады хранились запасы воды. Неплохо сохранилась и часовня Святого Креста, построенная в романском стиле.

Современный комплекс аббатства Лерин был возведен в ходе реконструкции уже в XIX в. на развалинах средневековых сооружений, и для того, чтобы понять и прочесть архитектурно-фортификационную концепцию дороманского и романского периода, нам стоит обратиться к аналогичному сооружению, именуемому сегодня

«Замок рыцарей», возведенному Леринскими монахами в Каннах (рис. 1.6).

Панорама «Замка рыцарей» в Каннах (Mont-Chevalier), X-XII вв

Рис. 1.6. Панорама «Замка рыцарей» в Каннах (Mont-Chevalier), X-XII вв.

Старинный религиозно-фортификационный комплекс «Замок рыцарей» расположен в Каннах на одноименном холме, также называемом «Гора Рыцарей» (Mont-Chevalier). Само основание и дальнейшее развитие этого замка напрямую связано с аббатством Лерин, поскольку изначально этот фортификационный объект являлся фрагментом общей системы укреплений Леринского аббатства. История его такова. Как отмечалось выше, в V в. на острове у входа в бухту Канн основывается монастырь Лерин. В 960 г. граф Прованса Гильом I Освободитель дает разрешение на строительство замка Ро- доарду из рода Грасс. В 1030 г. старший сын Родоарда — Гильом- Груетт продает часть своих земель, в том числе замок и бухту Канн аббатству Лерин. В 1080 г. аббат Альдеберт II начинает строительство большой башни-донжона, которая прикрывает вход в бухту и сегодня. В 1131 г. граф Прованса подтверждает права Леринского аббатства на сам замок и город Канны и освобождение их от налогов. Позднее, в 1178 г., расположенное на холме Суке укрепление упоминается в документах как крепость «Марселинна». В этот период времени здесь уже, помимо монахов, проживают горожане и построены жилые дома, больница и церковь Нотр-Дам-де-Пуи. Насельники обители, помимо своих монашеских обетов, обязаны были нести дозорную службу, ведя систематическое наблюдение за побережьем. Известно, что в 1327 г. ими организовывается система сигналов огнями между башней и расположенным на острове монастырем. Позднее, в 1365 г., проводятся работы по дальнейшему укреплению башни-донжона, а сама башня надстраивается. После многочисленных династических и политических альянсов в 1388 г. город Канны вместе с замком и с прилегающими территориями отходят герцогам Савойи. А в 1447 г. монашеская община, подвизающаяся на замковом холме, добивается полной административной и финансовой независимости от аббатов монастыря Сен-Лерин. Когда в 1481 г. городок Канны становится частью Французского королевства, замковые и монастырские укрепления автоматически становятся частью государственной системы защиты побережья от разбойников. Позднее, уже в XVI столетии, возводится новая церковь Нотр- Дам-де-л’Эсперанс, способная вместить большее число прихожан, а старая монастырская церковь переименована в часовню св. Анны (рис. 1.7).

«Замок рыцарей» и укрепленная монастырская церковь св. Анны в Каннах на холме Mont-Chevalier X-XII вв. Фото автора 2009 г

Рис. 1.7. «Замок рыцарей» и укрепленная монастырская церковь св. Анны в Каннах на холме Mont-Chevalier X-XII вв. Фото автора 2009 г.

К великому сожалению, в бурный революционный период XVIII- XIX вв. большинство монастырских и городских укреплений постепенно сносятся и заменяются улицами. Однако чудом сохранившийся «Замок рыцарей» с его романскими укреплениями и монастырской церковью св. Анны дает некоторое представление о системе фортификации монастыря. Сам замок находится на вершине, называемой «Гора Рыцарей» (Mont-Chevalier), доминирующей над гаванью городка Канны. Общая высота горы не превышает 66 м над уровнем моря, что, однако, позволяло контролировать практически все подступы к городу и монастырю (сегодня не сохранившемуся) (рис. 1.8).

Ядро замковой обороны (цитадель) в своей планировке имеет форму прямоугольника 30 х 40 м по периметру. В центре двора стоит старейшая и наиболее интереснейшая постройка монастырского замкового комплекса дороманского периода. Это отдельно стоящая в центре, изолированная от каких-либо замковых укреплений, башня-донжон высотой 21 м. Материал, из которого возведена башня-донжон, — традиционные камни небольшого размера, отесанные относительно правильно и уложенные на раствор.

План замка

Рис. 1.8. План замка: 1 — Донжон; 2 — Часовня св. Анны; 3 — Двор; 4 — Ворота; 5 — Западное крыло; 6 — Южное крыло

Интересно, что раствор, игравший у римских строителей роль преимущественно вяжущего материала, в дороманский период и особенно романскую эпоху приобретает совершенно новое назначение. Раствор служит в качестве пластического материала, проложенного между рядами камней, для равномерного распределения и передачи давления в кладке1. Внимательно изучив кладку стен башни, мы видим, что зодчие уже вполне отказались от римско-византийского принципа чередования каменных и кирпичных рядов при возведении стен. Перед нами уже вполне сложившийся западноевропейский прием IX—X вв., ставший впоследствии практически незыблемым правилом строителей в романскую и готическую эпохи. Каменный блок укладывается в совершенно отесанном виде и после кладки уже не подвергается дополнительной обработке. Как можно заключить с конструктивной точки зрения, это было связано с тем, что теска камня после укладки на растворе создавала реальную угрозу расшатывания кладки и потере прочности всей конструкции. Другой вероятной причиной могла быть реальная экономия средств и сил, возникающая при транспортировке уже готовых отесанных блоков по сравнению с необработанными камнями. Сама кладка стен еще вполне «варварская», поскольку камни отдельных рядов не стандартны и имеют различные размеры. Лишь приблизительная однородность стены достигается подбором более или менее одина-

См.: Шуази О. История архитектуры: в 2 т. М.: В. Шевчук, 2005. Т. II. С. 136.

ковых каменных блоков и выравнивающей функцией раствора. В самом массиве стены также отсутствуют мощные угловые блоки, которые специально отесывались для кладки углов, но позднее они все-таки появятся уже в романский период.

Из тех немногих сохранившихся сведений о дороманских культовых сооружениях, например в Туре и Нарбонне, мы знаем, что с VIII-IX вв. церковные и монастырские башни-колокольни выполняли роль оборонительных сооружений, все более приобретая характер феодальной сторожевой башни-донжона1. Нередко, особенно в Италии и Южной Франции, башня-колокольня отделена от основного церковного здания, что еще более подчеркивало ее оборонительную функцию донжона. Мы знаем, что во Франции квадратные каменные башни-донжоны стали сменять деревянные сооружения довольно рано. Известно, что в крепости Ланже (департамент Эндр и Луара) Фульк Черный граф Анжу приказал возвести каменную башню-донжон еще в 992 г., хотя А. Сен-Поль считал, что это произошло в 993 г. (Фульк Черный был графом Анжу с 987 по 1039 г.). Главный вход в башни-донжоны X—XI вв. почти всегда располагался на втором этаже, хотя иногда, как в случаях с замками Дувр, Ньюкасл и Норидж (Англия), вход мог находиться на третьем этаже и вел непосредственно в жилые помещения2. Обычно металлическая или деревянная лестница, ведущая на второй этаж, примыкала к стене башни и располагалась под прямым углом к дверному проему или поворачивала за угол башни. Видимо, именно по этой причине вход в Каннскую башню в полном соответствии с дороманскими и раннероманскими правилами фортификации находится на втором этаже, причем современная стационарная металлическая лестница была пристроена значительно позднее (рис. 1.9).

Попасть на первый этаж башни можно было только спустившись через специальный люк, расположенный в полу второго этажа. Второй этаж, построенный или перестроенный в раннюю романскую эпоху, перекрыт простым цилиндрическим сводом, расположенным под прямым углом к продольной оси башни. Третий этаж башни перекрыт цилиндрическим сводом более позднего романского периода, поскольку он значительно выше (рис. 1.10).

Интересно, что пространство романского зала третьего этажа посредине разделено на два дополнительных этажа, но уже деревянными перекрытиями. С плоской боевой платформы, расположенной на крыше башни-донжона и огражденной каменным парапетом без зубцов, открывается вид на сам город, прилегающие окрестности

2

Шуази О. История архитектуры: в 2 т. М.: В. Шевчук, 2005. Т. II. С. 216.

А. Гамильтон-Томпсон. Английский замок. Средневековая оборонительная архитектура. М.: Центрполиграф, 2011. С. 177-179.

Башня-донжон в Каннах замка Mont-Chevalier X-XI вв

Рис. 1.9. Башня-донжон в Каннах замка Mont-Chevalier X-XI вв.

Башня-донжон (спуск на 1-й этаж и зал 2-го этажа) X-XI вв

Рис. 1.10. Башня-донжон (спуск на 1-й этаж и зал 2-го этажа) X-XI вв.

и далеко в море. Столь знакомый тип зубчатого парапета, где ширина зубцов (мерлонов) равняется ширине проемов между ними, относится к более поздним временам. Об изначальной конструкции крыши башни-донжона можно только догадываться по отметкам, оставшимся на внутренней поверхности стен. Несмотря на то что основным назначением башни-донжона было укрепление обороны, средневековые строители предусмотрели некоторую степень комфорта для обитателей замка, поскольку внутреннее пространство залов второго и третьего этажей могло быть использовано в качестве жилых помещений или хранилищ. Вдоль северной стены стоит романская укрепленная часовня св. Анны, бывшая главной церковью, пока ее в XVI в. не сменил новый, больший храм. Вдоль всего верхнего периметра крыши тянется сплошная боевая галерея, имеющая характерные зубцы — «мерлоны». Интересное решение укрепления культового сооружения демонстрирует сама апсида часовни, которая одновременно служит полукруглой фланкирующей башней. Подобная оборонительная схема защиты наиболее «сакральной» части культового сооружения (место, где совершается месса-литургия) в дальнейшем получит большую популярность и будет воспроизводиться в многочисленных укрепленных церквях региона. Аналогичную фортификационную схему мы встретим в архитектурных композициях окситанских eglises fortifiees Кастельно- ле-Лез, Сен-Мари-де-ля-Мер, Сен-Лежье Де Руайя и даже в кафедральном соборе Авилы. Вдоль западной и южной стен (куртин), во внутреннем дворе замка, традиционно располагаются жилые и подсобные постройки. С восточной стороны замка находятся узкие ворота, которые во время внезапного нападения достаточно легко оборонять относительно небольшими силами. Общее впечатление, создаваемое внимательным исследованием данного фортификационного памятника раннего Средневековья, — это простота, надежность и функциональность. Отсутствие какой-либо декоративной отделки, достаточно грубая каменная кладка внешних стен часовни св. Анны и минимальное количество оконных проемов — все это наглядно демонстрирует нам типичную окситанскую eglise firtifiee раннероманского периода.

Духовное и материальное влияние, которое монастыри Окси- тании оказывали на северо-западную и северо-восточную части Европы, было столь велико, что, например, бельгийские аббатства и диоцезы вплоть до XII в. имели организацию монастырского поместья, прямо заимствованную с Юга. С самого начала франкской монархии церковные поместья и церковные диоцезы Фландрии, Лотарингии и Германии создавались по образцу уже известных всей Европе крупных монастырских владений Южной Галлии1. Справедливости ради стоит отметить тот факт, что ни в Лотарингии, ни во Фландрии нельзя было встретить столь крупных монастырских поместий, как во Франции. Ни одно аббатство здесь не обладало таким влиянием и такими богатствами, как, например, французские аббатства Сен-Жермен-де-Пре, Сен-Лерин, Сен-Виктор или Корби и Кореей. Зато бельгийские монастыри если и имели меньшие размеры, то их было огромное количество. Будучи рассеяны по всей территории Фландрии и Лотарингии, аббатства Лобб, Сен-Трон, Сен-Аман, Сен-Вааст, Сен-Пьер (Гент), Сен-Ламбер (Льеж) и пр.

Сравним карту поместий Сен-Тронского аббатства у Н. Pirenne, Le livre de l'abbe Guillaume de Ryckel (Bruxelles, 1896).

оказывали значительное влияние на культуру, нравы и экономику местного населения. Их социальное и культурное значение в аграрный период Средневековья было столь же велико, как впоследствии велико было значение средневековых городов. Монахи этих обителей начиная с VIII—XI вв., были учителями местного населения не только в области духовной жизни, но и в области экономики, архитектуры, сельского хозяйства и пр. Их монастырские поместья были наиболее совершенными образцами того времени в области ведения рациональных хозяйств и создания прекрасных архитектурных сооружений[4].

Походы Карла Великого и его сына Людовика Благочестивого против мавров в VIII—IX вв. передвинули границу «христианского мира» от Пиренеев до реки Льобрегат на юге Барселоны и способствовали созданию так называемой Испанской (франкской) марки, управляемой графами. Началась кристаллизация марок в независимые единицы, опорными центрами которых часто становились замки, укрепленные монастыри и церкви, поскольку вокруг них быстро росли города и деревни, — так как крестьяне (pagesos) заселяли освободившиеся земли Каталонии и Руссильона. Например, в документе, сообщающем об освящении собора города Ургель в 839 г., уже упоминаются 280 укрепленных церквей в Ургеле, Бер- геде, Серданье, Риполи, Кардоне и пр.[5] Среди графов «Испанской марки» второй половины IX в. особенно выделялся «граф и маркиз Барселоны» Гифре эль Пилос (Вильфрид Волосатый, ум. в 898 г.), который дальновидно и энергично осваивал отвоеванные у мавров территории, с энтузиазмом помогая Церкви возводить многочисленные укрепленные монастыри и церкви, служившие опорными пунктами против неверных. Сегодня достоверно известно, что при его непосредственном участии были возведены укрепленные монастыри: Санта-Мария де Формингера (873), Санта-Мария де ля Грасса (878), Сан-Жоан де Риполь (885), Сан-Жоан де лес Абадессес (887), Санта-Мария де Риполь (888) и Сан-Пьер де Риполь (890). Именно с Гифре эль Пилоса, с 870 по 878 гг. захватившего и объединившего марки Барселоны, Ургеля, Серданьи, Осоны, Жероны и Руссильона, берет начало государство графов Барселонских (будущая Каталония). К сожалению, в современной Каталонии сохранилось не так много укрепленных монастырей и церквей того периода, но кое-какие фрагменты культовой христианской архитектуры первого тысячелетия можно увидеть, например, в монастыре Сан-Фелиу де Гуисоль на Коста-Брава (железные ворота — Порта Феррада) или церковь Сан-Эстебана в Вульпеллаке в Вилананте. Остатки некогда грозных укреплений монастыря Св. Феликса можно и сегодня встретить в городке Сан-Фелиу-де-Гуисоль, который расположен в 30 км к юго- западу от Жироны и в 90 км к северо-западу от Барселоны (рис. 1.11).

Укрепления аббатства Сан-Фелиу-де-Гуисоль в Каталонии, X в

Рис. 1.11. Укрепления аббатства Сан-Фелиу-де-Гуисоль в Каталонии, X в.

Чудом сохранившиеся фортификационные сооружения Сан- Фелиу интересны тем, что мы можем видеть фрагменты укрепленного монастырского комплекса, типичные для X—XI вв. Перед нами предстает абсолютно простая, сплошная и полнозвучная форма каменного материала, словно призванная демонстрировать всю его природную мощь в естественном виде, запугивая возможного противника. Никакого декора и украшений, никаких лишних форм и членений пространства стен — вот визитная карточка каталонских укрепленных монастырей этого периода. Фактура природного камня, с его несколько неопределенными очертаниями блоков, визуально демонстрирует чрезвычайно богатую градацию оттенков, от светлосерого до красновато-черного. Все это производит впечатление несколько мрачной и таинственной хтонической силы, скрытой в самом сооружении. Простая бутовая кладка стен словно внушает массам материала и всей фортификационно-культовой композиции аббатства примитивный и суровый крепостной характер. Кажется, что неизвестному зодчему первого тысячелетия удалось идеально совместить в архитектурно-творческом процессе ритмику массы и пространства всего сооружения. Глядя на единый комплекс монастыря Сан-Фелиу, невозможно удалить (точнее отделить) ни одного элемента, не приняв во внимание всего объема и всей массы этого монументального памятника средневековой архитектуры. Глядя на это культово-фортификационное сооружение, мы, кажется, вместе с неизвестным зодчим X в. непосредственно переживаем грубую и грозную музыкальную симфонию архитектурной массы и архитектурного пространства той бурной эпохи.

Еще один чудом сохранившийся укрепленный монастырь-замок Сан-Мигель де Escornalbou расположен в небольшом каталонском поселении Мон-Рочдель примерно в 35 км к западу от Таррагоны. Этот небольшой городок, расположившийся на высоте 650 м, словно приютился под защитой некогда грозных стен и башен замка-монастыря Сан-Мигель де Escornalbou. История обители типична для этих неспокойных мест. Ее возведение связано с желанием королевской власти контролировать господствующие высоты, обороняя стратегические дороги, ведущие в Сантьяго-де-Компостелла. К сожалению, источников, освещающих историю монастыря до X столетия не сохранилось, но известно, что в 1198 г. король Альфонсо Chaste и его жена совместно с королем Кастилии Санчо основывают монастырь Сан-Мигель на горе Escornalbou. Дальнейшая история типична для многих обителей Франции и Каталонии. В начале XIII столетия укрепления обители обновляются в соответствии с новыми фортификационными требованиями, сохранив при этом суровую первоначальную простоту (рис. 1.12).

Монастырь Сан-Мигель Escornalbou в Каталонии X—XIII вв

Рис. 1.12. Монастырь Сан-Мигель Escornalbou в Каталонии X—XIII вв.

Позднее, в 1240 году, после проведения строительных работ, монастырь был заново освящен епископом Таррагоны. Бурные события междоусобиц XIV столетия знаменуют собой начало упадка монастыря в качестве духовного, хозяйственного и фортификационного центра. К середине XVI в. в монастыре Сан-Мигель остается только один монах. Именно поэтому в 1574 г. для возрождения умирающей обители в монастырь прибывает «десант» отцов-отшельников францисканского ордена. Благодаря их стараниям умирающий монастырь смог просуществовать еще некоторое время вплоть до 1835 г., когда испанское правительство распродало монастырские земли, имущество и саму церковь. Оригинальный архитектурный ансамбль замка-монастыря Сен-Мигель мало интересовал новых хозяев. Многие здания были разрушены или перестроены в соответствии с хозяйственными нуждами новых владельцев. Возможно, этот образец типичного eglises fortiflees Каталонии постигла бы участь других многочисленных памятников Средневековья, разрушенных в бурную эпоху развития капитализма. Однако в начале XX в. окончательно разоренные остатки монастырских строений были куплены бывшим дипломатом Эдуардом Тода — коллекционером, библиофилом и любителем Средневековья. Именно благодаря его усилиям был сохранен и частично восстановлен облик укрепленного монастыря Сен-Мигель. Самое высокое здание, доминирующее над всем комплексом обители — старинная романская монастырская церковь Св. Михаила, перестроенная в XII—XIII вв. Она являет собой типичную для XII в. однонефную зальную церковь южно-французского типа с боковыми часовнями — нишами. Отсутствие каких-либо украшений стенных поверхностей (декоративных аркад, лизен), тщательная обработка каменных блоков, отсутствие эмпор и крипты позволяет нам отнести ее к церквям цистерцианского типа. Церковь перекрыта бочарным сводом с подпружными арками, поверх свода двускатная черепичная крыша без стропильных ферм. Своими внушительными размерами, грубыми массивными формами она словно подавляет все остальные постройки обители. Примыкающее под углом к южной стене церкви здание частично имеет формы ранней каталанской готики XIII в., хотя и очень испорченные неумелой «реставрацией», а точнее, стилизацией уже в XX столетии. Поэтому сложно судить о том, как первоначально выглядела эта часть монастырских построек. Тем более что с XIII по XIV в. проходила масштабная перестройка культовых и фортификационных сооружений монастыря. В принципе, достаточно хорошо сохранилась частично разрушенная оборонительная башня обители с ее красивыми романскими воротами. Сама башня, согласно фортификационным правилам той эпохи, выступает за линию стен-куртин, позволяя вести боковой обстрел внешней зоны. К сожалению, верхняя часть башни разрушена и не позволяет достоверно судить о форме и способе перекрытия оборонительной площадки.

Еще одну наиболее типичную постройку типа eglise fortifiee этого периода можно найти в Барселоне. Маленькая Санта-Пау- дель-Камп — старейшая церковь в Барселоне со своей приземистой восьмиугольной башней и грубыми толстыми стенами и колоннами VII—VIII вв. — напоминает скорее рыцарский замок, нежели культовое сооружение, именно потому, что в XII в. она находилась в чистом поле, за пределами городских стен. Сохранившиеся постройки периода Гифре эль Пилоса также можно увидеть в укрепленном бенедиктинском монастыре Санта-Мария де Риполь в городе Риполе (впрочем, сильно перестроенном при настоятеле Раймоне де Берга в 1171—1205 гг. и в монастыре Сант-Жоан де Лес Абадессес (сохранилась монастырская церковь 898 г.) в долине реки Тер, недалеко от Риполя1. Стоит отметить тот факт, что подобная оборонительная функция монастырей не являлась чем-то исключительным в эти неспокойные времена, наоборот, и на юге, и на западе и севере Европы монастыри практически повсеместно выполняли задачи фортификационного характера. Например, на берегах Ла-Манша монастырь Мон-Сен-Мишель (Mont Saint-Michel) выполнял аналогичную функцию против набегов норманнов и англичан. Сохранившийся до наших дней монастырский ансамбль Сен-Мишель представляет собой удивительное сочетание архитектурных конструкций различных эпох, и здесь мы легко можем проследить развитие фортификации на протяжении по меньшей мере четырех веков2. Аббатство Мелизье (Maillezais), разрушенное норманнами в 1082 г. и после восстановления снабженное мощной оборонительной системой, выполняло подобную роль на побережье Океана. Окситания дарит нам аналогичные примеры, Сен-Мартин-де-Канигу (St.-Martin-du- Canigou) в Руссильоне, возведенный в X столетии и сохранившийся до наших дней. Строительство аббатства Сен-Мартин-де-Канигу началось в X столетии, а в 997 г. мы имеем уже первое упоминание об этой обители. Около 1007 г. каталонский граф Вильфред (Жофрей) Кабрета, владетель Конфлента и Серданьи, праправнук Вильфреда Лохматого (Гифрэ Волосатого у каталанцев), и его жена начали строить здесь бенедиктинский монастырь, чтобы затем удалиться в него «от мирской суеты». Поддержал графа в сем начинании его брат аббат Олиба, один из главных аббатов могущественного бенедиктинского монастыря Св. Михаила в Куша. По его просьбе папа Сергий IV даровал аббатству Св. Мартина широкие права, включая необычную для католицизма независимость управления. Первой появилась крипта (в тот момент она называлась церковью Notre-Dame- sous-Terre), затем над ней выстроили непосредственно церковь (уже в XI столетии). Затем появились клуатр, спальни для монахов (дор- миторий), трапезная и все остальные хозяйственные постройки. В монастыре две церкви: нижняя посвящена Деве Марии, верхняя — Святому Гаудерику (St. Gauderique), патрону семьи основателей (рис. 1.13).

См.: Р. Хьюз. Барселона: История города. М.: Эксмо, 2008. С. 128-130. См.: работу de Paul Gout sur le Saint-Michel.

Сен-Мартин де Канигу в Руссильоне X в

Рис. 1.13. Сен-Мартин де Канигу в Руссильоне X в.

В отличие от Сен-Мишель церковь аббатства Сен-Мартен-де- Канигу изначально была полностью перекрыта полуциркульными сводами. Церковь принадлежала монастырю, основанному Гифредом, сыном Суинфреда, и служила усыпальницей графского семейства. Церковь и монастырь расположены в Восточных Пиренеях, пустынной местности у подножия вершины Канигу высотой 2784 м. Весь комплекс представляет собой двухъярусное здание. Три нефа нижней церкви Нотр-Дам-ла-Сутеррен перекрыты цилиндрическими сводами. Центральный неф состоит из шести травей одинакового размера, за которыми прежде шла еще одна травея между боковыми нефами, впоследствии замурованная. Хор с крестовыми сводами разделен на три травей одинаковой ширины и заканчивается тремя одинаковыми апсидами. Вначале опорами служили три пары гранитных колонн, застроенные позднее в процессе возведения верхней церкви. Сейчас можно увидеть лишь восточную пару колонн. Нижняя церковь не сообщается ни с трапециевидным нар- тексом в западной части монастыря, ни с верхней церковью Сен- Мартен. Верхняя церковь Сен-Мартен также трехнефная и перекрыта цилиндрическими сводами. Одна травея верхней церкви соответствует двум травеям нижней. Верхняя церковь смещена на восток относительно нижней церкви, то есть церковь Сен-Мартен начинается над второй травеей центрального нефа церкви Нотр-Дам и выступает на полторы травей над ее окончанием. Необычайно высокие и широкие арки под цилиндрическими сводами лежат на толстых стержнях колонн с грубо орнаментированными капителями «на подушке». Внутреннее пространство храма делится на две части парой крестчатых столбов, несущих поперечные арки. На востоке храм заканчивается тремя полукруглыми апсидами, соотношение между которыми дублирует масштабное соотношение центрального и боковых нефов. В церкви нет клирестория в пяте цилиндрического свода, как в бургундской церкви Клюни И. Возможно, что окна не были построены специально, после удачного опыта с нижней церковью. На северо-востоке стоит массивная башня-колокольня, расчлененная удивительно изящными слепыми арками, подобными тем, что украшают апсиду верхней церкви. На юго-западе расположен трапециевидный клуатр с его колоннами из розового мрамора, сильно измененный в процессе реставрации. Причем изначально здешний клуатр был полностью изолирован от внешнего мира абсолютно глухими стенами. Ведь монастырь расположен достаточно глубоко в горах, и одной из его главных задач было полное отрешение монахов от внешнего мира. Только при реставрации клуатр «открыли» заново: одна его стена теперь выглядит как галерея (рис. 1.14).

Церковь и башня-донжон Сен-Мартин-де-Канигу X в

Рис. 1.14. Церковь и башня-донжон Сен-Мартин-де-Канигу X в.

К 1009 г. была построена и освящена церковь (башня-колокольня поставлена в 1030 г.). Церковь строил священник Склуа, который и стал первым аббатом. Вместе с графом они решали, как будет строиться обитель дальше. В 1025 г. граф отдал аббатству и город Верне, что расположен ниже по долине. В 1035 г. граф и его жена расстались с мирской жизнью и поселились в этом монастыре. В 1050 г. граф «почил в Бозе» и был похоронен в могиле, по преданию, выдолбленной им самим в скале монастыря. К моменту окончания строительства церквей аббатству Сен-Мартен-де-Канигу недоставало «приличной» реликвии какого-либо Святого, поскольку мало кто в те времена легко расставался с такой ценностью, даже за большие деньги. Пришлось отрядить специальную военную «экспедицию» из монахов и графских воинов, которые и «раздобыли» мощи Св. Гауде- рика из базилики Сен-Серненн в Тулузе. Св. Гаудерик считался держателем ключей от «хлябей небесных», то есть управлял осадками. Скульптурное изображение Св. Гаудерика ( St. Gauderique) и сегодня напоминает о том, что долгое время монастырь был местом паломничества крестьян из Лангедока, Руссильона и Каталонии. В XII столетии за право владения таким богатым аббатством боролись лангедокские и каталонские силы — светские и клерикальные. Позднее в эти местные разборки включились и арагонцы. Аббатство Сен- Мартен-де-Каннигу довольно часто штурмовали и даже грабили. В 1428 г. аббатство было сильно повреждено землетрясением (особенно пострадала колокольня), но частично восстановлено через пять лет самими монахами — вера в силу мощей Св. Гаудерика вдохновляла их «двигать горами». В бурные XVII— XVIII столетия далекая от цивилизации обитель постепенно приходит в упадок. В 1779 г. последние пять монахов, старых и немощных, испросили папского дозволения оставить монастырь. В 1781 г. папа Пий VI своей папской буллой закрывает аббатство, и его покидают последние монахи. В 1783 г. монастырь официально закрыт властями Руссильона. Мощи Св. Гаудерика забирают в Перпиньян, останки графа Вилфреда переносят в церковь Кастей. Начинается разрушение и растаскивание обители, но взамен аббатство становится местом вдохновения для романтической поэзии. В 1883 г. великий каталонский романтический поэт Ясинт Вердагуэр наткнулся на руины обители, прожил здесь неделю, бродя по лесным склонам, и наконец-то закончил свой многолетний замысел — поэму «Канигу», ту самую, что столь помогла сделать вершину Канигу символом земли и души Каталонии. Своим нынешним видом монастырь обязан французу — Просперу Мериме. Именно он в свое время обнаружил его в полуразрушенном состоянии, внес его в специальный список исторического наследия, после чего началась реставрация. В 1902 г. это место купил епископ Перпиньяна Жюль де Карсалад дю Пон (сам каталанец). Он начал сбор архитектурных деталей, давно рассеянных по всей округе, и реставрацию, которая шла до 1932 г. С 1952 по 1971 г. реставрацию аббатства завершал Дом Бернар де Шабань. Ныне это действующий католический монастырь, который населяют монахи из братства под названием «Беатитуда» (рис. 1.15).

Отрывок из «Картулярия основных законов Клюни» (Recueil des chartes de l'abbaye de Cluny) повествует нам о том, что аббат Тибо де Вермандуа (Thibaut de Vermandois) (1179—1186) окружил монастырь крепостной стеной для защиты от грозных и алчных соседних сеньеров1. И нет ничего удивительного в том, что значительное количество колоколен этого периода превращается в укрепленные донжоны, как, например, Сен-Ипполит (Saint-Hippolyte), который представлял собой в XII—XIII вв. огромную четырехугольную башню с бойницами для стрельбы из лука.

Церковь и башня-донжон Сен-Ипполит (Saint-Hippolyte) X-XII вв

Рис. 1.15. Церковь и башня-донжон Сен-Ипполит (Saint-Hippolyte) X-XII вв.

Несмотря на самобытность окситанской культовой архитектуры, на дальнейшее развитие архитектуры на Юге Франции оказало влияние строительство монастырской церкви Клюни-Н, которое не могло не подвигнуть зодчих на эксперименты с цилиндрическими сводами. Зальная церковь с цилиндрическим сводом такого же типа, как Сен-Савен-сюр-Гартамп или в Кюноле, была построена в Канигу за целое столетие до того, как этот стиль укоренился в Западной Франции. В области, лежащей на западе от Роны, в первой половине XII столетия было возведено еще три зальных церкви с цилиндрическим сводом: в Корнейя-де-Конфлан, в Каркассоне и в Марсе- воле. На западе от Роны этот стиль появляется уже в середине XI столетия, сначала в Сен-Дона, а затем в Сен-Реми-де-Прованс, в Ам- брене и в Йере. Несмотря на то что в Бургундии еще не была закончена аббатская церковь Клюни-Н, которая оказала огромное влияние на композиционные схемы культовой архитектуры Франции, в 975 г. семь епископов освятили церковь Сен-Мишель- де-Кюкса, основанную Суинфредом, графом Сердани. Церковь была трехнефной с сильно выступающим трансептом, к которому примыкало пять или семь ступенчатых апсид с прямоугольной центральной. В начале XI в. ее знаменитый строитель аббат Олиба приказал окружить главную апсиду сводчатым деамбулаторием, добавив на восточной стороне еще три апсиды, и расширил неф храма.

Cartut. De Saint-Bertin, предисловие Герарда (Guerard). р. LV.

Спустя некоторое время Олиба выстроил круглую церковь Нотр- Дам-де-ля-Креш в восточной части будущего монастыря, ради чего пришлось сломать недавно законченную центральную апсиду деамбулатория. Оригинальные плоские перекрытия базилик в Ар-ле- сюр-Теш (с 1064 г.) и Эльне (первая четверть XI в.) позволяют предположить, что центральный неф Сен-Мишель изначально также не имел сводов.

Развитие церковной архитектуры Бургундии, полностью подчиненное принципам Клюни, дало сильнейший толчок к развитию романской архитектуры на Юге Франции на всем протяжении XI в., что видно на примерах церкви Куарант и бывшей церкви бенидик- тинского аббатства Сен-Гильем-ле-Дезер. Церковь Куарант была освящена в 1153 г. Подобно Клюни-И, ее центральный неф был перекрыт цилиндрическим сводом с окнами в пяте. Обитель Сен-Ги- льем была основана графом Гийомом Тулузским, соратником Карла Великого. Во время раскопок монастыря 1962—1970 гг. обнаружили квадратную крипту, которая, видимо, относится к концу X в. Она могла принадлежать более ранней однонефной церкви, остатками которой являются первая травея существующей церкви, две крошечные апсиды трансепта и частично фундамент, на котором возведены опоры нефа и трансепт. Церковь Сен-Гильем, освященная в 1076 г. и сохранившаяся до наших дней, состоит из трех четырехпролетных нефов и сильно выступающего трансепта с тремя апсидами, возведенными около 1100 г. Неф имеет два яруса. Широкие прямоугольные столбы со встроенными полупилонами со стороны центрального и боковых нефов держат аркады с подпружными арками. Над аркадами под цилиндрическим сводом сделаны большие окна. Полупилоны начинают подпружные арки цилиндрического свода и вертикально расчленяют пространство храма. Снаружи неф расчленяется ритмически организованными слепыми элементами. Окна одноярусного хора расположены под рядом широких слепых аркад. Строительство храма велось очень долго, что нашло отражение в его наружном убранстве. Южная апсида украшена типичными слепыми арками, лежащими между лизенами, зато архитектурное членение северной апсиды состоит из низких слепых аркад под самым свесом крыши, в которые вставлены небольшие окна. Окна широкой центральной апсиды, поддерживаемой необычайно мощными контрфорсами в виде столбов, больше и фланкированы колонками. Под свесом крыши, проходит непрерывный ряд аркад, через которые виден купольный свод. Подобные слепые аркады есть и в Сент-Этьен в Невере. Базиликальное вертикальное строение нефа с клиресторием под цилиндрическим сводом тоже напоминает Сент-Этьен. Галерей в Сен-Гильем нет (рис. 1.16).

Сен-Гильем-ле-Дезер (Эро), ок. 1100 г

Рис. 1.16. Сен-Гильем-ле-Дезер (Эро), ок. 1100 г.

Однако не только Бургундия оказала влияние на развитие культового зодчества в Окситании: паломнические церкви также оставили неизгладимый след в архитектуре Лангедока, Руссильона и Каталонии. Когда бенедиктинское аббатство Сент-Мари в Але-ле-Бен получило новую церковь в первой половине XII в., аббат Раймунд решил построить в ней семипролетный неф по примеру больших паломнических церквей. Ее восточная часть состояла всего из одной апсиды, равной по ширине центральному нефу. Сегодня от этого здания остались лишь руины. Столбы, в которых и сейчас заметен принцип чередования, вероятно, имели крестчатые базы, между ними проходили аркады и галереи приблизительно одинакового размера, а сверху лежал цилиндрический свод. Галереи, должно быть, были перекрыты полуцилиндрическими сводами и имели большие окна, обрамленные снаружи колонками и орнаментальными фризами; кроме того, там могли быть небольшие круглые окна, «окули». Кроме существовавшего прежде двойного входа на западе, сохранился еще один перспективный портал с южной стороны храма. На уровне пятой травеи с западной стороны к нефу примыкали две высокие тонкие башенки с винтовыми лестницами. В церкви могли быть колокольни, поскольку верхний ярус северной башенки хранит следы аркад, предназначенных не только для декора, но и для того, чтобы был слышен колокольный звон. В центральной апсиде имеется пять ниш, фланкированных колоннами, и три окна в купольном своде. Снаружи полигональная (трехгранная) апсида укреплена в каждом углу нижнего яруса контрфорсами в виде столбов. Между ними над гладким цоколем выступают широкие прямоугольные элементы с тремя тонкими слепыми аркадами внутри. Верхний ярус, над которым расположен купольный свод, заканчивается угловыми колоннами и трехчастными архитравами, украшенными вверху богатым орнаментом. Помимо принесенных извне архитектурных стилей, в Окситании развивается свой оригинальный стиль, характерной особенностью которого является продольный неф. Он возник в XI столетии и позднее широко распространился на всем Юге Франции. Сначала храмы строились без сводов, образцами такого рода построек служат церкви Монастир-дель-Кам (1064—1087 гг.), Серрабон (конец XI в.), Коне-Минервуа (после середины XII в.) и Сен-Жени-де-Фонтен (освящена в 1153).

Але-ле-Бен (Од), бывшая монастырская церковь Сент-Мари

Рис. 1.17. Але-ле-Бен (Од), бывшая монастырская церковь Сент-Мари.

Первая половина XII в.

В целом мы можем констатировать тот факт, что начиная с XI- XII вв. легко проследить параллельные линии в развитие фортификационного искусства, как монастырей, так и феодальных замков, причем эти достижения в области военной архитектуры свободно можно изучать как по церковным сооружениям, так и по сенье- ральным1. Обусловлено это, прежде всего, тем, что общее руководство строительством в этот период, как правило, осуществляют клирики и монахи, поскольку письменных свидетельств о светских архитекторах и мастеровых этих времен до сего дня обнаружить не удается. В мировоззрении раннего средневековья и романской эпохи, вплоть до Клюнийских реформ папы Григория VII (приведших к роковому расколу духовной и светской власти в XI в.), власть императора воспринималась отражением власти и всемогущества Бога. Поэтому то, что монументальные монастыри и церкви (эти «крепости Божьи») выглядят также как и рыцарские замки, а на головах распятого Спасителя и Святых мучеников частенько красу-

1

ется корона монарха (вместо привычного и появившегося позднее тернового венца), воспринимается в эту эпоху как нечто равнозначное и само собой разумеющееся1. Стоит ли говорить о том, что приходские церкви и часовни в те неспокойные времена подвергались тем же опасностям, что и монастыри. Естественно, что настоятели и клирики приходских церквей (равно как и феодалы, которые владели землями, принадлежащими приходам этих культовых сооружений) были заинтересованы в возведении и поддержании хорошего состояния этих укрепленных церквей. Например, Эд (Eude) сеньер Дьеоль (de Deols) в 1012 г. окружил траншеями клуатр монастыря каноников Левру ан Берри (Levrous en Berry), а подсобная пристройка монастыря Монтмажур (Montmajour) — церковь Св. Марии, которую возвел в виде «пожертвования» Ростан епископ Авиньона (Rostaing d'Avignon), была возведена им в виде башни, защищавшей к тому же городок Сен-Реми (Saint-Remy) близ Арля (Arles).

Одна из многочисленных однонефных церквей Прованса принадлежит бывшему монастырю Нотр-Дам в Монмажуре. Прежде, до осушения болот, до крипты на склоне горы Мон-Мажор можно было добраться только на лодке. Крипта была освящена одновременно с восточными секциями верхней церкви в 1153 г. В центре здания расположена купольная часовня с одной травеей с западной стороны, которая окружена деамбулаторием, перекрытым цилиндрическим сводом, с пятью радиальными капеллами. Перед ним находится напоминающий трансепт туннель с двумя апсидами по восточной стене и наклонным проходом по центральной оси. Стены выполнены из больших, но тщательно обработанных плит тесаного камня, но на них нет ни полупилонов, ни несущих арок, ни карнизов или капителей. За исключением деамбулатория и капелл, восточная область церкви повторяет план крипты. А на месте деамбулатория стоит широкая апсида, полукруглая изнутри и полигональная снаружи, которая открывается в продолговатое средокрестие. Восстановленный купольный свод церкви членится плоскими ребрами из цельного камня. Крылья трансепта ниже нефа и апсиды. Они перекрыты цилиндрическими сводами и в нижнем ярусе имеют по одной апсиде на восточной стене (рис. 1.18).

Строительство нефа началось около 1160 г., но были возведены лишь две из запланированных пяти травей. Травеи расчленяются поперечными арками, которые поддерживают цилиндрический свод со стрельчатым очертанием, начинающийся над узким карнизом. Над арками открываются ниши. Не только крипта, но и верхняя церковь отличается почти цистерцианским аскетизмом, только апсиду украшает пара колонн с простыми капителями, декорированными растительным орнаментом. Около 1190—1200 гг. отдельные участки церкви обрушились, поэтому восточная область была перестроена, а свод средокрестия модернизирован. В клуатре, относящемся к последней четверти XII в., находились замечательные образцы романской скульптуры, большая часть которых перевезена сейчас в музеи. Нов церковных галереях остались удивительные надгробия.

Монмажур (Буш-дю-Рон), церковь Нотр-Дам. Крипта, хор и трансепт (ок. 1140-1168); центральный и боковые нефы (с 1160). Сент-Мари-де-ля-Мер (Буш-дю-Рон), паломническая церковь Жен-мироносиц

Рис. 1.18. Монмажур (Буш-дю-Рон), церковь Нотр-Дам. Крипта, хор и трансепт (ок. 1140-1168); центральный и боковые нефы (с 1160). Сент-Мари-де-ля-Мер (Буш-дю-Рон), паломническая церковь Жен-мироносиц.

(ок. 1170-1180 гг., о к. 1200 г.)

В Экс-ан-Провансе, Фрежюсе и Рьезе встречаются красивые крестил ьни V—VI вв. Снаружи они имеют в плане квадрат, изнутри — восьмиугольник с нишами и деамбулаториями. Интерес к зданиям с центрической планировкой возвратится в XII столетии одновременно с увлечением античными римскими формами. Часовни в Ве- наске, Рье-Минер-Вуа и Монмажуре имеют центрическую планировку, но, в отличие от древних баптистериев, не следуют единому горизонтальному плану. Самой древней постройкой является часовня в Венаске, построения в XI в. Предполагают, что она действительно служила баптистерием. В центре находится прямоугольное пространство примерно 6x10 м, к которому примыкают четыре апсиды: у северной и южной подковообразная форма, а у восточной и западной — полукруглая. Снаружи все апсиды прямоугольные. Внутри они украшены рядом слепых арок, лежащих на колоннах. Базы, стержни и капители колонн были привезены из других зданий и заново собраны. В пол центрального прямоугольника встроена восьмиугольная купель. Часовня в Рье-Минервуа была возведена около 1150-1175 гг. Постройка довольно своеобразна: семиугольник в центре здания обозначен чередующимися четырьмя крестчатыми столбами и тремя колоннами и окружен четырнадцатигранным де- амбулаторием, который декорирован слепыми арками на колонках и перекрыт полуцилиндрическим сводом. Центральный семиугольник увенчан куполом. Часовню окружают дополнительные беспорядочно разбросанные капеллы и ризницы. По проекту 1839 г. на купол воздвигли башню, а к деамбулаторию — четырнадцать самостоятельных, но соединенных с ним капелл. Капители часовни отличаются чрезвычайно тонкой работой, среди них находится знаменитое Успение Богородицы мастера из Кабестани. Сент Круа в Монмажуре (вверху) — это кладбищенская часовня с четырьмя апсидами. От постройки в Вешкам она отличается искусностью архитектурного исполнения, которое достигло расцвета к концу XII столетия. Подобно крипте и верхней церкви аббатства, часовня Сент Круа выложена великолепной кладкой из тесаного камня, на которой практически не видно швов. В центре находится высокий квадратный зал, в который открываются четыре более низкие апсиды. К западной апсиде примыкает квадратный вестибюль. Красоту часовне, лишенной орнаментального декора, придает исключительная гармоничность и пропорциональность архитектурных элементов, тонкая работа по камню и искусное выполнение деталей. Неброско и в то же время выразительно выглядят внешние углы между апсидами и основным зданием. Апсиды не заканчиваются на уровне граней центрального куба здания, но выступают на пару сантиметров, образуя греческий крест. Столь же необычны четыре щипца с пересекающимися кровлями над каждой из сторон куба и башенка-фонарь.

К востоку от реки Роны сохранилось немного храмов, построенных ранее XII столетия. В ту пору романское зодчество уже переживало расцвет в Бургундии и на северо-западе Франции. В это время были построены Клюни III и две монастырские церкви в Кане. Первое упоминание об освящении церкви в области восточнее Роны относится лишь к 1103 г. Восстановленный собор в Экс-ан-Провансе имеет ныне первоначальный вид: без боковых нефов и сводов, но с круглыми нишами в боковых стенах. В первой половине XII в. в этой области впервые был перекрыт цилиндрическим сводом неф церкви Сен-Мартен-де-Лондр (предположительно поначалу он был более узкий). Возник новый тип: со сводами, без боковых нефов и с нишами с обеих сторон. Только после 1200 г. цилиндрические своды уступили место нервюрным, которые в тот период в Провансе отличались крепостной массивностью и тяжеловесностью. Однонефные церкви с нерюрными сводами до сих пор можно встретить в Кастел- лане, Фрежюсе и Грасе. Самым распространенным типом церкви на юге Франции были укрепленные базилики с цилиндрическими сводами. Такие своды появились с последней четверти XI столетия, однако их возведение все еще оставалось для зодчих весьма сложной задачей. Поэтому во всем Провансе было построено лишь четыре сводчатые базилики: Сен-Трофим и Сент-Онорат-де-Алискамн в Арле, Сен-Виктор в Марселе и собор в Везон-ла-Ромене (все они датируются второй половиной XII столетия). Один неф обычно дополнен либо трансептом с тремя апсидами на восточной стене, либо, при отсутствии трансепта, одной апсидой. Этот тип храма не предполагал возведение деамбулатория с венцом капелл. Сохранилось только два деамбулатория: в церкви монастыря Сен-Жиль, который находился в ведении Клюни, и в крипте в Монмажуре. Они имеют очень мрачный и аскетичный вид. Мрачность объясняется тем, что окна могли располагаться лишь на западной стене нефа и в апсиде, но аскетизм внутреннего убранства объяснить гораздо сложнее. Вполне возможно, что объясняется фортификационным характером южно-французских культовых сооружений. Конечно, из-за отсутствия боковых нефов и деамбулатория в храме не было колонн с капителями, украшавших другие церкви. Однако орнамента нет ни на слепых элементах, расчленяющих стены алтарной части, ни на полу- пилонах между нишами. Интерьер провансальских церквей остался по-военному аскетичным даже в те времена, когда романская архитектура переживала свой первый и главный расцвет. Удивительные по своему буйству фантазии и качеству исполнения скульптурные изображения появляются лишь на папертях и в клуатрах провансальских церквей.

Построенная около 1170—1180 гг. паломническая церковь Святых Жен (Жен-мироносиц) в Сент-Мари-де-ля-Мер является одним из самых знаменитых провансальских памятников типа «eglises fortifiees». Это однонефная пятипролетная церковь, наружные стены которой расчленены углубленными слепыми аркадами (справа). Шестой, трапециевидный пролет ведет в полукруглую апсиду. Около 1200 г. здание храма было увеличено и приняло вид фортификационной церкви. Над навесными бойницами была пристроена зубчатая стена, а алтарная часть была увенчана полигональной башней. Окна апсиды замуровали, в результате и без того плохо освещенный интерьер храма стал еще мрачнее. За исключением плоских слепых арок на стенах апсиды, внешнее убранство паломнической церкви полностью лишено декора и напоминает крепость. Зубчатые стены, поднимающиеся над рядом полуциркульных арок, и глухая башня над главной апсидой выглядят по-военному угрожающе и неприступно. Апсиду и две примыкающие к ней травеи приподняли, разместив внизу крипту, построенную на пожертвования Рене Анжуйского (рис. 1.18). Впрочем, более подробное исследование этой укрепленной церкви мы продолжим позднее в главе 3.

Неудивительно поэтому, что именно в романскую эпоху появляется такой оригинальный тип культового сооружения, как церковь — крепость или «церковь крепостного типа» (eglise-fortifiee). Церковью- крепостью или церковью-замком (castel) называли укрепленную церковь, снабженную опоясывающими стенами (частенько охватывающими и кладбище) с оборонительными ходами, зубцами, маши- кулями и оборонительными башнями. Подобные культовые сооружения возводились, как правило, в прибрежных или приграничных районах, в небольших незащищенных поселениях, где служили защитой местному населению. Некоторые из них сохранились до настоящего времени, например, южно-французские Агд, Монтмажур, Ле-Стез-Мари, Руайат и др. (возводимые для защиты от морских разбойников), эльзасские — Хунавир, швейцарские (Зиттен) и австрийские (Мариазаль, Вайценкирхен), немецкие в Швабии (Гросза- ксенгейм, Мерклинген, Линцинген) и трансильванские (Вурмлох, Эйбесдорф, Тартлау, Шесбург, Шонберг и др.)[6] [7]. Интересно отметить тот факт, что и территория приходского кладбища также входила в систему укрепленной церкви (выполняя роль укреплений вокруг донжона) и считалась частью религиозного приюта и убежища, поскольку сама идея религиозного убежища имеет древние корни и восходит ко временам возведения первых церквей . Несмотря на то что до настоящего времени сохранилось относительно немного eglise fortifiee, так сказать, в чистом виде, однако традиция сооружать укрепления вокруг церквей и кладбищ была весьма распространенной начиная с XI столетия. Свидельства об этом мы встречаем в многочисленных актах соборов и епископских предписаний того времени. Так, например, картулярий аббатства Сен-Венсен дю Ман (Saint-Vincent du Mans) конца XI в., в котором говорится о многочисленных поселениях жителей этого региона как вокруг укрепленных церквей и кладбищ, так и на них[8]. После решений Римского церковного Собора 1059 г. булла папы Николая II, обращенная к епископам Галлии, Аквитании и Гаскони, определяет как «священное» пространство кладбищ вокруг церквей и часовен, отлучая всех, кто нападает на эти «церковные убежища»[9]. Такие же акты принимают церковные соборы Тулуж (Toulouges), Сен-Жиля (Saint-Gilles) и Нарбонна (Narbonne), а также епископы Маглона (Maduelone) и Агда (Agde) для региона Пиренеев и Лангедока, регионов, напрямую подвергавшихся частым нападениям испанских мавров и пиратов Средиземноморья[10] (рис. 1.19).

Укрепленный кафедральный собор в Агде (Agde)

Рис. 1.19. Укрепленный кафедральный собор в Агде (Agde)

Итак, мы выяснили, что начиная с конца X — начала XI в. при возведении культовых сооружений начинают применяться различные фортификационные приемы. Если первоначально в качестве защиты выступает выгодное топографическое местоположение (например, островок Маглон или скалистый Сен-Мишель), то впоследствии сооружение простейших циркумвалационных линий (рвы, валы, откосы, зеленая изгородь и т.п.) применяется также при возведении монастырей и приходских церквей на равнинах[11]. Относительно безопасными в это неспокойное время считаются лишь монастыри и церкви, находящиеся внутри городских крепостных стен. Например, церковь Сен-Сернен де Тулуз (Saint-Sernin de Toulouse), расположенная внутри предместья Бург Сен-Сернен в Тулузе (1е Bourg Saint-Semin) и обнесенная крепостной стеной (составляющей единое целое с общей городской фортификационной системой) лишь в XIV столетии[12]. Стоит ли говорить о том, что приходские деревенские церкви и часовни, не защищенные замками или городскими крепостными стенами, в случае нападения становились последними вынужденными убежищами[13]. О том, какой опасности зачастую подвергались слабо защищенные церкви, свидетельствуют многочисленные факты перемещения святых реликвий Католической Церкви с целью их сохранности от грабежей во время военных действий. Так, из источников мы узнаем о перемещении в X в. мощей св. мученицы Фе Аженской (Foy d'Agen) в Конк (Conques), в графстве Руэрг (Rouergue). Даже особо почитаемые мощи Апостола Галии св. Иллария (Saint-Hilaire) в эти неспокойные времена были перевезены из Пуату (Poitou) в уединенный и недоступный район Веле (Velay), подальше от феодальных усобиц. Во время Столетней войны в 1392 г. монахи слабо укрепленного монастыря Кадуэн (Caduin), расположенного в оккупированном англичанами графстве Перигор (Perigord), вынуждены были перевезти свою главную реликвию — саван св. Сюэра (Saint-Suaire) в укрепленную церковь Нотр-Дам-де-Тор в Тулузе (N.-D. de Taur), под защиту городских стен[14]. Видимо, именно по этой причине небольшие приходские церкви стремились возводить в местах, где сам природный ландшафт зачастую защищал культовые сооружения и человеку оставалось лишь дополнить начатое природой, проявив свое мастерство и изобретательность. И сегодня мы встречаем в диких местах Пиренеев, Каталонии, Наварры, Лангедока, Гаскони и Оверни значительное количество маленьких затерянных приходских церквей, которые еще хранят свои тайны и ждут своих исследователей.

В качестве наиболее наглядного примера можно привести церковь Валь (Vais) в Арьеже (Ariege), частично опирающуюся на скалистый утес. Через природную расщелину в этой скале (играющую роль тайной галереи) можно пройти на «первый этаж» церкви (служащей подземным убежищем). Позднее, в XII в., над ним был пристроен еще один этаж с лестничным ходом вовнутрь, а еще позже на северной стороне церкви был возведен мощный донжон, сообщающийся с церковью вторым этажом. Вообще популярность оборудо3

вания подземных убежищ под культовыми зданиями на Юге Франции в период Альбигойских и Столетней войн (особенно после трактата 1360 г. в Бретиньи) породило в дальнейшем множество таинственных легенд и заслуживает отдельного исследования[15]. На причины сооружения подземелий в Окситании отчасти проливает свет один интересный документ, датируемый XIII столетием (эпохой господства инквизиции на Юге), — жалоба 1260 г. благородного Ги де Северака (Gui de Severac) на Вивьена, епископа Родеза (Rodez), адресованная графу Пуатье (Poitiers) и Тулузы Альфонсу, в которой говорится об аресте внутри церкви епископом и инквизиторами, выломавшими двери храма, какого-то жителя местечка Роде. Сей документ впервые опубликовал Ф. де Вернель (F. de Verneilh), доказывающий, что для инквизиторов, преследовавших альбигойцев, культовое христианское сооружение не имело статуса «убежища» по отношению к еретикам[16]. Надо сказать, что сооружение подобных подземных убежишь или тайных подземных ходов было весьма распространено на территории средневековой Окситании, объяснение этому и множество примеров мы можем найти в прекрасной монографии Эммануэль Ле Руа Ладюри «Монтайю — окситанская деревня (1294—1324)»[17].

В окрестностях Тулузы, недалеко от древнего Пиренейского пути в долине Арьеж (l'Ariege), находится еще одна из оригинальных укрепленных церквей этого региона — церковь св. Петра и св. Фебада (Saint-Pierre et Saint-Phebade) в Венерке (Venerque), район Верхняя Гаронна (Hite-Garonne), кантон д'Отрив (d'Auterive) (рис. 1.20).

Следы первых поселений на этом месте ученые датируют I—IV вв. и позднее, VII—VI11 вв. Однако название «Венерк» впервые упоминается на ассамблее в Экс-ля-Шапель (Aix-la-Chapelle) в 817 г., а в 1080 г. граф Тулузский Гийом IV (Guillaume IV) передал это местечко в пользу аббатства Сен-Пон-де-Томьер (Saint-Pons-de-Thomieres), вокруг которого, по инициативе аббата Гийома де Фалгара (Guillaume de Falgar), поселение и развивалось далее.

Приходская «церковь укрепленного типа» Св. Петра и Фебада (L'eglise Saint-Pierre et Saint-Phebade) XI—XIX вв. Венерк (Venerque)

Рис. 1.20. Приходская «церковь укрепленного типа» Св. Петра и Фебада (L'eglise Saint-Pierre et Saint-Phebade) XI—XIX вв. Венерк (Venerque)

Романскую апсиду (самую древнюю часть этой церкви) венчает не менее старинный пятигранный донжон, хотя сам неф был укреплен позднее (рис. 1.19). Может показаться странным, что такая скромная деревенская церковь была выбрана объектом для столь серьезных фортификационных переделок (несмотря на скудные средств местного прихода). Однако все становится понятным, когда узнаешь, что в алтарной части, в плотно врезанном в стену шкафу, за кованной решеткой хранится одна из самых дорогих реликвий Ок- ситании — красивая рака в тисненой коже, датируемая XII столетием, с мощами св. Фебада (Saint-Phebade), третьего епископа Ажен (d'Agen), перевезенная сюда из городского храма[18]. Аналогичный пример мы встречаем в аббатстве Муассак (Moissac) в Дюравель (Duravel) в Л о (Lot), где с момента его основания в X в. хранились привезенные с Востока во времена Карла Великого (Charlemagne) святые мощи трехсот египетских подвижников — отшельников из Фиваиды (Thebaide). Поскольку эти мощи считались величайшей святыней и привлекали к себе множество паломников, постольку в смутные времена X-XI вв. их перенесли из красивого отдельного склепа в общий саркофаг, расположенный в глубине укрепленной церковной апсиды (где они находятся и сегодня). Сама церковь вместе с аббатством уже имела довольно серьезные укрепления, так, что впоследствии даже смогла выдержать две осады 1369 и 1596 гг.[19]

Однако следует заметить, что укрепление приходских церквей в эти смутные времена зачастую происходило помимо (и даже вопреки) желания служителей церкви. Начиная примерно с XIII столетия и даже позднее мы почти постоянно встречаем все увеличивающееся количество жалоб епископов, аббатов и Церковных соборов на преобразование приходских церквей в «церкви крепостного типа» (eglise fortifiee). Служители Церкви словно больше не хотят допускать «военного» предназначения культовых сооружений против «врагов веры», но хотят защиты интересов только лишь самой Церкви. На наш взгляд, причин этому несколько. Во-первых, беженцы, укрывавшиеся во время многочисленных набегов в отдаленных укрепленных церквях, часто отказывались их покидать уже после того как опасность миновала, оставались там и продолжали жить на церковных землях, опираясь на старинное «право убежища». Во-вторых, еще более серьезной бедой в глазах Церкви в Х-ХШ вв. были местные феодалы, которые под предлогом покровительства и защиты окрестных земель частенько сами укрепляли деревенские приходские церкви, устраиваясь на церковных землях, как на своей «законной» собственности[20]. Многократные церковные соборы, как местные, так и «вселенские», постоянно рассылают свои «грозные обличения» против подобных злоупотреблений. Причем зачастую положения XIV Вселенского Латеранского собора 1123 г., обличающие «южных» окситанских феодалов — еретиков, мало чем отличаются от более поздних актов Авиньонского собора 1209 г. (периода Альбигойских войн), обличающих «северных освободителей от еретиков» — баронов Симона де Монфора[21]. Целью и тех и других постановлений является желание Католической Церкви обуздать жадность и баронов — еретиков и баронов — крестоносцев, которые часто «не умеют» делать различие между военной необходимостью и долгом «защиты» интересов Церкви и церковного имущества.

Справедливости ради стоит отметить, что «Альбигойская смута», возникшая вследствие массовых еретических движений XI —XIII вв., вынудила духовенство отчасти смириться с укреплением ряда церквей и аббатств (с тем чтобы дать отпор врагам веры). Однако тем не менее епископы и аббаты сами желали контролировать процесс фортификационных изменений по превращению культовых сооружений в «церкви укрепленного типа» (eglise fortifiee). Поэтому во всех случаях (кроме тех, которые епископы сочтут необходимыми для защиты католической веры и жизни прихожан), по настоянию местного епископа, все фортификационные элементы требовалось либо снести, либо передать их епископам под страхом отлучения от Церкви[22]. Вождь крестоносного ополчения граф Симон де Монфор вынужден был повторить и закрепить постановления и предписания Авиньонского собора 1209 г., которые касались запретов на превращение культовых сооружений в новые укрепленные замки. Это зафиксировано в документах знаменитой Ассамблеи крестоносцев в Памье (Pamier), которая состоялась 01 декабря 1212 г.[23] Отсюда можно сделать предварительный вывод, что нигде в Европе XI— XIII вв. военная роль культовых религиозных сооружений укрепленного типа «eglise fortiflee» не была так популярна, как на Юге Франции (Окситании). Особенно в период борьбы с Альбигойской ересью 1209—1246 гг. После покорения края местность, разоренная в ходе боевых действий, вновь быстро восстанавливается благодаря возведению новых городков — «бастид», в которых eglise fortiflee (церкви укрепленного типа) играют весьма важную роль. Однако о роли «бастид» в процессе сложения типологии Окситанских готических eglise fortiflee мы поговорим позднее.

Во времена Столетней войны (1337—1453) мы вновь сталкиваемся с феноменом увеличения числа «укрепленных церквей», роль которых в защите от многочисленных военных отрядов значительно возрастает. В работе историка П. Денифле (Р. Denifle) «Столетняя война и разорение церквей, монастырей и больниц Франции», вышедшей в свет в 1899 г., подробнейшим образом изложены многочисленные жалобы духовенства на разграбление и разрушение культовых христианских сооружений англичанами (особенно интересен пример взятия штурмом укрепленных церквей Шатра (Chatres), изложенный на с. 352, где говорится о том, что во время штурма было сожжено 900 человек, укрывавшихся там)[24]. О широком распространении практики укрепления церквей в эпоху Столетней войны, например, в районе Байонн (Bayonne), где все сельские церкви были превращены в настоящие крепости, наглядно свидетельствуют «Хроники» (Chroniques) Фруассара (Froissar)[25]. Однако при этом стоит отметить, что небольшие укрепленные сельские церкви вообще были слабой защитой от профессиональных вояк и поэтому зачастую командиры военных отрядов просто стирали с лица земли небольшие укрепленные церкви (eglise fortifiees), чтобы те не достались неприятелю, а жителей переселяли в укрепленные города. Так, например, отрывок из Фруассара сообщает нам, как французские бароны советуют королю Кастилии разрушить на своей территории все укрепленные церкви eglise fortifies и монастыри по пути продвижения англичан вглубь страны:

— «Сохраните на границах Галисии самые сильные города и крепости, а слабо укрепленные снесите. До нас доходят слухи, что наши люди укрепляют монастыри и колокольни королевства. Знайте, что это грозит потерями и беспорядком для Вашего королевства. Когда англичане двинутся, эти небольшие укрепленные церкви (eglise fortifiees) и монастыри не устоят перед ними. Враги наберутся сил и будут накормлены, благодаря съестным припасам, которые там найдут, а потом завершат войну победой над слабым ... снесите их... оставьте все, что там будет найдено или перевезите в укрепленные города и замки, чтобы Ваши воины могли этим воспользоваться»[26].

Король Кастилии последовал этому совету и приказал разрушить все небольшие укрепленные церкви и аббатства, а население и запасы переправить в крупные укрепленные города, где, впрочем, церкви также служили убежищем для населения. Например, жители города Сен-Бриен (Saint-Briene), где не было укрепленного замка, укрывались во время осады в городском соборе (один из редких примеров eglise fortifiee в Бретани), который и сегодня со своими двумя мощными башнями, скрывающими фасад, больше напоминает укрепленный замок. В Берге (Bergues) английский гарнизон и жители при защите города от короля Франции использовали городскую церковь как укрепленное убежище для женщин и детей. В Кастельно- дари (Castelnaudary), во время известного рейда Черного Принца, часть жителей укрылась в церкви Сен-Мишель и держала там оборону, но была сожжена англичанами. В ряде случаев церковь в силу своих фортификационных особенностей служила не только убежищем, но и цитаделью. Например, в провинции Гиень (Guyenne) приходские церкви возводились как укрепления и некоторые из них оказывали сопротивление гораздо более серьезное, нежели феодальные замки. Так, в окрестностях Байонна (Bayonne) существовала eglise fortifiee «церковь крепостного типа» Богоматери (Notre-Dame), которая причинила немалый вред англичанам во время Столетней войны, как упоминается в «Книге подвигов маршала Жана I Смелого» (Livre des faits du marechal Jean le Maingre, Boucicaut).

Иногда городские церкви непосредственно примыкали к городским стенам, играя в этом случае роль своеобразной цитадели — крепостного замка, служившего отдельным очагом обороны. Так, например, при осаде Понтуаза (Pontoise) королем Франции Карлом VII и коннетаблем де Ришмоном (de Richemont) в сентябре 1441 г. французам потребовалось вначале захватить церковь Богоматери (Notre- Dame), которая располагалась на одной и той же высоте с крепостными стенами, и лишь затем попытаться штурмовать город. «Как только англичане ушли (ночью они эвакуировали горожан, оставив только незначительный гарнизон), люди монсеньора коннетабля, у которого было 5000 воинов, вооруженных пиками, прибыли на осаду собора Богоматери Понтуазской (Notre-Damr de Pontoise), и длилась осада два часа, и был взят собор, и все, кто был внутри, умерли или взяты в плен, и произошло все это в одну субботу. А в воскресенье и понедельник, начались атаки на город, а во вторник начался штурм, который продолжался долгое время...»[27]. Нечто подобное мы наблюдаем и при осаде Байонна (Bayonne) в 1451 г. Гастоном IV графом де Фуа. Хроника Гийома Лезер (Guillaume Leseur) повествует о том, что англичане и гасконцы укрепили и город, и городскую церковь, которая являлась ключом обороны города — своеобразной цитаделью (внутри находился гарнизон, а башня служила донжоном)[28].

В городке Лектур (Lectoure) соборная церковь Сен-Жерве и Сен- Проте (Saint-Gervais et Saint-Protais) расположена на восточной окраине города за крепостной стеной, возвышаясь над долиной Жер. Разнородный облик этого культового сооружения напоминает нам о весьма неспокойном прошлом этого городка. Дело в том, что епархия Лектура одна из самых древнейших в Галлии и берет свое начало еще со времен Античности, нашествие варваров в VI в. спровоцировало ее распад, однако позднее, в 953 г., происходит ее восстановление, правда, с епархиальным центром в городе Ош (Auch), где епархия просуществовала вплоть до ее окончательного упразднения в 1801 г. Собор, воздвигнутый на вершине городка Лектур, явно доминирует над окружающей сельской местностью и своими архитектурными формами демонстрирует фундаментальную дуальность между нефом и клиросом. Первый как бы вобрал в себя все южное (окситанское) вдохновение XII в., для нефа которого было свойственно купольное перекрытие (до нашего времени не сохранившееся). Два широких пролета, поддерживаемых стрельчатыми арками, формируют единое, цельное пространство нефа, ограниченное боковыми капеллами, своды которых поддерживают хоры. Зато клирос демонстрирует нам уже влияние архитектуры севера Франции.

Собор Saint-Gervais et Saint-Protais в Лектуре

Рис. 1.21. Собор Saint-Gervais et Saint-Protais в Лектуре

Трудность соединения клироса и галереи, окружающей хоры, привела архитектора к принятию оригинального решения: проложить поперек нефа огромную арку (достигающую в ширину 3 метров) и установить снаружи мощные контрфорсы в качестве подпорки для стены. Сама эта арка, в свою очередь, служит опорой для различных архитектурных элементов, соединяя их как бы в единое целое (рис. 1.21).

Фасад церкви невыразительный и простой, представляет собой малопрофилированную стену без какого-либо декора, прорезанную дверными и оконными проемами стрельчатой формы, декорированную простым круглым окном для витража. Высокая готическая башня-колокольня собора (на традиционном квадратном основании) служила укрепленным наблюдательным постом для гарнизона Жана V д'Арманьяка. Во время его войны против короля Франции Людовика XI и кардинала д'Альби в 1473 г. ее сильно повредили артиллерией и разграбили после штурма осаждающие королевские войска. Кардинал д'Альби выкупает взятый и разграбленный город у Жана V д'Арманьяка за приличную сумму и затем в 1487 г. обращается к архитектору Матье Рарено с просьбой возвести новый неф и новую колокольню, которые были сооружены взамен старых в 1515 г.1 Позже, в 1540 г., на пожертвования епископа Жана де Бартона возводится новый клирос. Однако и этому позднеготическому сооружению не удалось дожить до наших дней в целости, поскольку в эпоху религиозных войн XVI в. Лектур становится опорным центром гугенотов. В 1562 г. католическая армия во главе с Де Блезм де Монлюком берет штурмом Лектур, подвергая грабежу и насилию весь город и особенно городской собор, в котором укрылись гугеноты (превратив его в крепость). Только в XVII—XVIII вв. разрушенный католиками собор Святых Гервасия и Протасия (Saint- Gervais et Saint-Protais) был восстановлен в том виде, в котором его можно видеть и сегодня.

Вообще, стоит отметить, что после XIII в. мы редко встречаем случаи возведения многочисленных «церквей укрепленного типа», архитектура которых совмещала бы фортификационные и военные функции, заложенные строителями по заранее продуманному и согласованному с донаторами проекту. Скорее можно говорить о соблюдении старой доброй традиции и о достаточно медленном изменении различных строительных методов и практик, применяемых при возведении культовых сооружений. Хотя принятая и овеянная традицией схема eglise fortifiee (церквей крепостного типа) оставалась неизменной практически до XIV в. Однако в XV и особенно в XVI в. в фортификации происходит подлинная революция, связанная с применением осадной артиллерии, и, как следствие этого крепостные стены и башни теряют свою военную ценность. С появле-

Подробнее см.: Revue. Hist., 1888, de Mandrot: Louis XI, Jean V d'Armagnac et le drame de Lectoure.

нием в конце XVI в. бастионной системы укреплений фортификационное искусство практически полностью порывает свою связь с искусством возведения культовых религиозных сооружений. Хотя кое-где (особенно в сельской местности Юга Франции) традиции использования приходских церквей в качестве временных укреплений продолжают некоторое время сохраняться вплоть до XVI в., что обусловлено взаимными насилиями и жестокостью эпохи Религиозных (Гугенотских) войн. Эта плачевная эпоха стала вновь расцветом варварства и резни, грабежей и насилия в деревнях и городах региона. Особенно в этой религиозной войне сильно пострадали приходские церкви, с одной стороны, их разрушали и грабили гугеноты (кальвинисты), а с другой, католики часто преобразовывали их в укрепленные пункты для безопасности населения.

Старинные церкви, имеющие выступающие зубцы-бойницы, навесные машикули (расположенные в верхней части eglise fortifiee) и башни-колокольни — все это средневековое наследие стало вновь использоваться для ведения огня по наступающим гугенотам. Например, согласно мемуарам Монлюка (de Montlue), в 1574 г. сторонники Католической Лиги довольно успешно держали оборону против кальвинистов в укрепленной соборной церкви городка Тарб (Tarbes). Подобные самодельные фортификационные элементы, как и в раннем средневековье, вновь появляются в церквях XV и XVI вв. Угловые башни-колокольни снабжаются проемами, позволяющими вести огонь в разных направлениях. Именно эти угловые башни той эпохи и придают церквям и соборам вид крепостной надежности и основательности — foris (обиходное название, которое им дали местные жители). Например, в городке Верфей (Verfell), Верхняя Гаронна, прекрасная колокольня эпохи Возрождения, творение зодчего Луи Привата (Louis Privat), современника Николя Башелье (Nicolas Bachelier), принимала участие в обороне городских стен. В прекрасной Тулузе церковь «Дальбад» (Dalbade) в XVII в. была снабжена оборонительной стеной с южной стороны города1. В городке Лектур (Lectoure), как и во многих других городках Юга Франции, помимо укрепленной церкви до наших дней уцелело несколько четырехугольных башен (которые на Юге называют «фехтовальными залами» — salles d'armes ) и некоторое количество городских зданий, сохранивших фрагменты укреплений2. В Керси (Quercy), где религиозные «Гугенотские» войны были особенно ожесточенные, практически все приходские церкви были видоизменены

2

Подробнее об этом см.: R. Rey: Les Eglises Fortifiees du Midi de la France, Paris, 1925. P. 54-55.

См.: V. Druilhet: Archives de la ville de Lectoure, Auch, 1883.

с учетом фортификационных потребностей[29]. Даже в Шартрском регионе Бос (Веаисе) приходские церкви времен религиозных войн также были дополнены фортификационными элементами и именовались «укрепленными церквями» (eglise fortiflee)[30]. Внимательно изучив процесс возникновения и становления феномена укрепленных церквей eglises fortiflees на всем протяжении исторического периода с V по X в. включительно, мы можем сделать некоторые выводы:

  • 1. В силу исторических условий эпохи «великого переселения народов» возникла необходимость укреплять культовые христианские сооружения (хранители реликвий и ценностей), первоначально — монастыри, а позднее и прочие сооружения (соборы и приходские церкви).
  • 2. К концу X столетия путем непрерывного усовершенствования фортификационных приемов и навыков укрепленные церкви и монастыри приобретают некоторые универсальные конструкционные и композиционные черты, что позволило историкам искусства уверенно отнести их к типологии «eglises fortiflees».
  • 3. Приблизительно к концу X в. укрепленные культовые сооружения eglises fortiflees уже повсеместно возводятся из камня почти по всей территории Южной Франции и Северной Испании.
  • 4. В силу своей универсальности укрепленные церкви eglises fortiflees в X столетии обладают мощной динамикой к дальнейшему совершенствованию и развитию своей архитектурно-композиционной схемы. Причем эта динамика сохраняет устойчивые тенденции как в плане фортификационных, так и в плане композиционно-иконографических схем и направлений дальнейшего развития типологии eglises fortiflees.

  • [1] Их сходство впервые было замечено В. Морте, см.: V. Mortet, cup. Cit.,р. 230, note 1.
  • [2] Глебов Л.Г. Англия в раннее средневековье. СПб.: Евразия, 2007. С. 72. //Beda Venerablis, Historia. I, 20.
  • [3] О. Серафим Роуз. Vita Partium. — Platina, California, 1988 (Library of CongressCatalogue Card Number 88-060562).
  • [4] Аббат Луиппо из Сен-Трона был «рачительный полевод и скотовод» (Cultoragrorum et nutritor pecorum strenuus). — Gesta abbat. Trud., ed. Bormanm 1.1,p. 63. По поводу различных мелиоративных с/х работ в Лоббе см.: Folquin,Gesta abbatum Lobiensium (Gand, 1899).
  • [5] См.: R. Hughes — Barcelona, 1992, p. 114.
  • [6] См.: Кох В. Энциклопедия архитектурных стилей / пер. с нем. М.: ЗАО«БММ», 2011. С. 143.
  • [7] Подробнее об этом см.: Ch. de Beaurepaire. Essai sur l'asite religieux dansГ Empire romain et la Monarchie francaise (Bibl. De l'Ec. Chartes, 3-e serie, t. V,1854).
  • [8] См.: тексты в работах V. Mortet, ouv. Cit., p. 263 и 264.
  • [9] См.: Hefele: Coneiliengeschichte, t. IV, p. 755 и т.д. — Migne: Patr. Lat.,CXLIII, col. 1314-1315.
  • [10] См.: Коробки с оригиналами актов королевской канцелярии (в Национальном архиве Франции) по: A. Teulet, I (1863), № 22, р. 26-27, на основеНац. Арх. J. 210, Normandie, I, №1, См. так же Orderic Vital: Hist, eccles.,A. Le Prevost (Соц. Ист. Фр.), t. II, 1840, p. 318 и тексты в работае V. Mortet,ouv. cit., p. 250 и 251.
  • [11] Например, именно так были укреплены: церковь и кладбище Жермини(Germigny) в Орлеане в сер. XI в. и монастырь Сен-Тронд (Saint-Trond) воФландрии. См.: V. Miracula Sancti Benedicti, t. VIII, №1, p. 277 и далее.
  • [12] Подробнее см.: Du Mege, Institut. Toulous, 1.1, p. 70.
  • [13] Наглядным примером служит крепкая и просторная приходская церковьселения близь замка Дюрбан (Durban) в Арьеже (Ariege) на берегах Ариз(Г Arize) и древняя церковь Кастийон (de Castillon) недалеко от замка графовКомменжей (Comminges). См.: De Lauriere: Bull. De la Soc. Ariegeoise dessciences, lettres et arts, 1888, p. 33, 45 и 55.
  • [14] См.: Nicolas Bertrandy: De Tholosanorum gestis, in-4 gothique, fol. 59, 1392.;и также Catel: Memores de l'histoire de Languedoc, Toulouse, 1673, pp. 265и 929.
  • [15] В Керси (Quercy) и Руэрге (Rouergue) такие убежища называют «гротамиангличан» (grottes des Anglais). См.: abbe Р. Cassagnes: Les souterrains refuges...en Rouergue, 1902.
  • [16] Cm.: L'architecture civite du Perigord et du Limousin (Ann. Archeol., 1847, t. VI,p. 81). Boutaric: Saint Louis et Alphonse de Poitiers, 1870, p. 473 опубликовалэтот отрывок из Tresur des Chartes, J. 314, № 69.
  • [17] См.: Э. Ле Руа Ладюри: Монтайю — окстанская деревня (1294-1324). —Екатеринбург, 2001. С. 55 и далее.
  • [18] См.: Bull. De la Soc. Argheol. Du Midi de la France, 1903—1906, p. 361 и схемаM. Fourgous рис. 6.
  • [19] См.: R. Rey: L'eglise romane de Daravel en Quercy, 1917. К сожалению,фортификационные сооружения аббатства и церкви исчезли в 1884-1900 гг.вследствие плачевной реставрации.
  • [20] Превратили «в вертеп разбойников» (In speluncam latronum), см.: АктыАвиньонского собора 1209 г.
  • [21] Именно так надо понимать смысл положения «Ecclesias a laicis ineastellariaut in servitutem redigi auctoritate apostolica prohibemus». Cm.: Mansi: Sacr.Concil. Coll, (concil. Lateranense), t. XXI (1776), col. 285 и Hefele: Concilienge-schichte, t. V, p. 310. И текст у V. Morte, ouv. Cit., p. 364.
  • [22] Подробнее см.: Hefele, Ibid., р. 845 и также Labbe: Sacro Sancta concilia, t. XI(1671), partie I, col. 45, art. IX.
  • [23] Cm.: Lahondes, Buull. Monum., 1883. — «Ecclesias a laicis incastellari pro-hibemus et in servitutem redigi; immo etaim incastellatas dirul precipimus vel ser-vari arbitrio episcoporum...».
  • [24] См.: P. Denifle: La guerre de Cent aus et la desolation des eglises, monasteres ethapitauxen France, Paris, Picard. V, 1899. Особенно c. 181, 205, 223, 230, 237,241, 255, 273, 291, 312 (заметка 2), 352, далее с. 399, 405, 453, 501, 519, 554,575, 615-616, 722, 733 и 736.
  • [25] См.: Chroniques; J.-A.-C. Buchon, 1937, кн. Ill, ch. XXXIV и кн. II, ch. XI.См. также примеры Р. Denifle: Указ. Соч. — р. 391, 679.
  • [26] Цит. по: R. Rey: Les Vieilles eglises fortifiees du Midi de la France, Paris, 1925.P. 40—41. P. Рей дает перевод текста «Хроник Фруассара» по изданиюЖ. А. С. Бюшона (Bughon), 1937, несколько модернизировавшего точный,но тяжело читаемый текст издания «Общества Истории Франции» (Soc.D'Hist. de France).
  • [27] Цит. по: Chronique d'Arthur de Richemont, connetable de France, due deBretagne (1393—1458) no Guill. Gruel опубл. для Soc. De l'hist. de France, noAch. Le Vavasseur, Paris, 1890, p. 166 и далее.
  • [28] См.: Hist, de Gaston IV, comte de Foix. По Guill. Leseur, chron. Franc,du XV s. опубликована для Soc. De l'hist. de France, Henri Courteault, t. I,p. 212-213.
  • [29] Значительное количество упоминаний об укрепленных церквях при осадах25.01.1570; 29.04.1580; 11.08.1580; 17.05.1586; 21.12.1588 и др., можно найтив монографии Е. Cabie: Cuerres de Religion dans le Sud-Ouest, 1906.
  • [30] Cm.: L. Bonnard: Fortifications d'eglises en Eure-et-Loir, Memoires de la Societearcheologique d'Eure-et-Loir., t. XIV.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>